Какие ножки, какое личико, какая фигура! Берит, эта юная норвежка, определенно была хороша! Андрей Арсеньевич, уже глубоко больной, поднимался за ней по лестнице отеля к своему номеру, и думал только об одном. Давно он не чувствовал себя настолько живым!
О том, что болен раком лёгких, Тарковский услышал 13 декабря 1985 года, в самый разгар работы над монтажом только что завершённой картины «Жертвоприношение». Весть сразила режиссёра наповал, но он твёрдо решил любой ценой довести до конца свой последний фильм.
«Я стремился показать, что человек способен восстановить утраченную связь с жизнью, обновив те самые основы, на которых держится его душа… Жертвоприношение — это акт, который каждое поколение обязано совершить ради своих детей: отдать себя без остатка», — так Андрей Арсеньевич объяснял западным журналистам замысел новой ленты. Среди прочего, Тарковский думал и о том, что перед уходом необходимо обеспечить деньгами жену Ларису Кизилову и младшего сына Андрея.
Процесс съёмок «Жертвоприношения» дался Тарковскому нелегко: болезнь уже давала о себе знать, хотя точного диагноза режиссёр тогда ещё не знал.
Картину снимали в Швеции, на живописном острове Готланд, что в Балтийском море. Это место было закрытой зоной — заповедником для птиц, а вдобавок там располагался секретный объект шведской армии.
Интернациональная съёмочная группа Тарковского, где среди прочих работали знаменитости кино Эрланд Юзефсон, Аллан Эдвалль и Валери Мересс, некоторое время проживала прямо на острове, в городе Висбю. Андрея Арсеньевича сопровождала супруга Лариса Кизилова, которая, как всегда, помогала ему как ассистент.
Чтобы немного отвлечься от работы, Тарковский наведывался в Стокгольм и останавливался в одном из центральных отелей. Жену в эти поездки режиссёр не брал.
Любитель североевропейской эстетики, Тарковский подолгу гулял по стокгольмским улочкам, заглядывал в кафе и рестораны. Будучи известным покорителем женских сердец, Андрей Арсеньевич не отказывал себе в визитах в «джентльмен-клубы», где барышни танцевали за плату перед мужчинами.
Одной из таких танцовщиц оказалась 22-летняя норвежка Берит Хеммингхютт, приехавшая в Стокгольм из родного Осло. К сожалению, её фотографий в сети не сохранилось, однако Лейла Александер-Гаррет, любовница и личный переводчик Тарковского на съёмках «Жертвоприношения», рассказывала, что Берит была классической скандинавской красавицей — светловолосая, с безупречной фигурой, очень похожая на шведскую актрису Биби Андерссон. Ту самую, которую Тарковский когда-то прочил на роль Хари в «Солярисе», но в итоге договориться с ней не сумел и взял Наталью Бондарчук.
Берит привлекла внимание Тарковского: он проводил её до дома, а на следующий день пригласил в кино. Девушка знала, кто перед ней, и была рада общению со знаменитым режиссёром. Когда Андрей Арсеньевич предложил ей зайти «на чай» в его номер, Берит с радостью согласилась.
Из Швеции Тарковский уехал, даже не подозревая, что Хеммингхютт ждёт от него ребёнка.
4 сентября 1986 года в Осло у Берит родился мальчик. Она назвала его Александром и дала двойную фамилию — Тарковский-Хеммингхютт. Через всё ту же переводчицу Лейлу Александер-Гаррет ей удалось передать знаменитому режиссёру весть о появлении на свет его сына.
Тарковский, который в те дни мучительно боролся с онкологией в Париже и почти не вставал с постели, не мог ни приехать в Осло, ни материально помочь мальчику. Дело в том, что всеми финансами заправляла Лариса Кизилова-Тарковская, супруга режиссёра, и окружение отчаянно боялось, что Лариса Павловна узнает об очередной измене мужа до его кончины.
29 декабря 1986 года, спустя три месяца после рождения сына, Андрей Тарковский скончался на 55-м году жизни.
Вскоре тайное стало явным: Лариса Павловна узнала, что у мужа есть ещё один ребёнок. Двое других — Андрей (от Кизиловой) и Арсений (от Ирмы Рауш, первой жены режиссёра).
Друг Тарковского, режиссёр и сценарист Александр Витальевич Гордон, находившийся рядом с Андреем Арсеньевичем в последние минуты, вспоминал:
«Я сидел один в комнате, где стояла кровать Андрея, и листал томик Бердяева, который он читал незадолго до этого. Остальные были в другой части квартиры. Вдруг раздался пронзительный женский крик:
— Поздравляю! У Андрея сын от норвежки родился! Пусть все знают. Пусть!».
Это истерически кричала супруга Тарковского. Ларису Павловну можно понять: эта женщина посвятила режиссёру всю свою жизнь, служила ему преданно, как жрица, считала гением. Она оберегала Андрея Арсеньевича от малейших житейских неурядиц, пекла ему пирожки и варила борщи, прощала многочисленные увлечения на стороне. Однажды Кизилова даже дала деньги на аборт 18-летней студентке, с которой у Тарковского случился «минутный роман».
При жизни Лариса Павловна прощала мужу всё, но удар, нанесённый словно бы из гроба, оказался ей не под силу.
Лейла Александер-Гаррет рассказывала:
«После похорон Лариса выведала у Яблонского номер телефона Берит и принялась регулярно звонить ей с угрозами и бранью. К счастью, на Западе можно сменить или скрыть свой номер».
Берит Хеммингхютт была очень напугана нападками Кизиловой-Тарковской. Женщина прекратила всякие попытки отстаивать права своего сына, не претендовала на наследство и смирилась с тем, что в среде коллег режиссёра её Александра называют не иначе как «бастардом Тарковского».
Так, избавившись от «маленькой тайны» мужа, Лариса Павловна успокоилась и все последующие годы посвятила сохранению и популяризации творческого наследия великого супруга.
А что же сам «бастард Тарковского»? Как распорядилась его судьба?
Александра воспитывала мать, которая вскоре после истории с режиссёром вышла замуж за норвежца. В детстве мальчика отдали в спорт — он занялся фехтованием. Александр добился определённых успехов и даже попал в юношескую сборную Норвегии, однако во взрослую команду пробиться не сумел и в итоге оставил спортивную карьеру.
Образование Александр получил в Дании, окончив престижную бизнес-школу. Копенгаген так пришёлся ему по душе, что после учёбы он решил там остаться.
Сейчас младшему сыну Тарковского 40 лет. Александр владеет компанией по ремонту и перепланировке жилья.
У него есть супруга Амалия и сын Вильгельм.
К кинематографу и вообще к искусству Тарковский-Хеммингхютт не имеет никакого отношения. Он ведёт вполне заурядную для датчанина жизнь, и в Дании почти никто даже не догадывается, что Александр — сын всемирно известного режиссёра.
Со своими разбросанными по свету родственниками Александр, судя по всему, связей не поддерживает.
Мать Александра, Берит Хеммингхютт, сейчас живёт в Осло вместе с мужем и дочерью.
