— Меня бы просто продали или меня бы уже не было, — грустно улыбнулась молодая черноглазая женщина.
Невысокого роста, очень бледная, припадавшая на одну ногу, она смотрелась странно рядом с молодым статным королем.
Минус тридцать и воющий ветер. Новорожденную подносили как можно ближе к печке, чтобы только не застудить.
Две маленькие девочки испуганно цеплялись за шлейф материнского платья, шагая за Екатериной в храме.
— У царевны появился фаворит, — шептали императору. Вспыхнув, мальчик махнул рукой.
От запаха тошнило. Собаки, куры, индюшки. Объедки, грязные тряпки, кости. И посреди этого, она —
Она была слишком богата — и потому всегда бездомна, слишком красива — и потому так больше
Елизавету Петровну считают императрицей доброй, душевной. Но она была не только императрицей, но и красивой
В полумраке было видно только её белое лицо с ярко накрашенными губами. Затем свет направили так, что
Он шел по аллеям в глубину Павловского парка мимо прудов и ухоженных газонов. Иоганн Штраус пытался себя