Петля на шее барона была накинута не просто так: если бы Ольга передумала, для него все закончилось там же, в гестапо. Но девушка твердо повторила, что она готова выйти замуж. Существует такой старый немецкий обычай, когда приговоренного к казни может спасти только чистая и благородная дева. Красавица Ольга подходила по всем параметрам.
Ольге Холмквист было всего семнадцать лет, когда она позировала шведскому скульптору-импрессионисту Акселю Эббе для статуи «Объятие». Это была очень смелая скульптура, где прекрасная девушка, лишенная всяких покровов, раскидывает руки, словно желает обнять весь мир. «Вы не боялись?» — спрашивали у Холмквист после этого. Но девушка только смеялась и качала головой.
Ольга была шведкой, а пришедшие к власти нацисты объявили, что шведы – тоже арийцы. А значит, их трогать нельзя…
Но политика мало интересовала Ольгу. Она вращалась в богемных кругах, снова позировала, прослыла одной из самых привлекательных женщин и легко заводила знакомства. Барон Карл фон Шлебрюгге понравился ей сразу. Это был человек со старыми идеалами – он говорил о честности, о благородстве и о верности долгу. В 1930-х таких уже не делали…
Карл получил прекрасное образование, а еще он был воспитан в уверенности, что право сильного – это не унижать других. Наоборот, тот, кто сильнее, должен стать защитником угнетенных. С такими принципами в нацистской Германии делать было нечего, и он скоро это понял.
Политика нового руководства возмущала его. Барон не стеснялся высказывать свои мысли вслух и очень скоро за ним установили слежку: а что, если этот аристократ затевает смуту? У него есть деньги, влияние и знакомства, чтобы противостоять Гитлеру… Однажды его все-таки арестовали (говорили, что на Карла написали донос). Несмотря на происхождение, он мог отправиться в лагерь, где для него все должно было закончиться.
Ольга узнала об этом через знакомых и у нее сжалось сердца. Спасти этого рыцаря было делом чести! Она немедленно отправилась туда, где содержали барона фон Шлебрюгге и заявила, что она его невеста.
— Я могу выйти за него замуж. – произнесла она четко и звонко. – Вы же знаете старый закон?
Такой, действительно, существовал много веков. Приговоренного могла спасти дева (непременно того же происхождения), которая ничем себя не запятнала. И Ольге пошли навстречу: в том 1935 году ее и Карла наспех поженили. Жениху было уже за пятьдесят, его спасительнице – почти вдвое меньше. Но они вышли на свежий воздух и крепко сжали руки: теперь навсегда вместе.
Условие, которое поставили фашисты перед Карлом, звучало так: он немедленно покинет Германию, иначе его ждет казнь. Поэтому супруги собирались торопливо, а потом отбыли в Мексику.
— Я понимаю, — сказал барон, когда они оказались на чужой земле, — что это брак из милосердия и не держу вас. Вы очень красивы, я не смею надеяться, что вы останетесь со мной.
— Я остаюсь, — не моргнув глазом, отвечала Ольга.
В теплом Мехико, в 1937 году, на свет появился их сын, Бьерн. Еще четыре года спустя – дочь, Биргит Каролина. Дома ее называли коротко, Нене, и буквально боготворили девочку. Она росла бесподобной красавицей, еще лучше, чем мать.
Безмятежное счастье семьи фон Шлебрюгге продолжалось еще тринадцать лет. А потом барон захворал и скончался, оставив вдову с двумя детьми. На тот момент мир уже изменился, война закончилась, и Ольга решила, что пора возвращаться в родные места. Она отправилась в Швецию.
Нена училась в шведской школе и у нее не было проблем с языком – мама учила ее с рождения. Как подобает настоящей баронессе, она изучала музыку и искусство, училась танцевать и свободно говорить на трех языках. Ей было всего четырнадцать, когда фотограф Норман Паркинсон, снимавший для Vogue, предложил девушке стать моделью. Впрочем, даже не ей! Он знал правила хорошего тона и обратился к ее матери, вдовствующей баронессе фон Шлебрюгге.
— Подождите пару лет. – сказали Паркинсону. – Пусть она подрастет.
На этом все могло и закончиться, но фотограф позвонил через два года. Сделали несколько снимков, они попали в агентства, и… Нена проснулась знаменитой. Ее звали к себе несколько агентств сразу! Она выбрала «Форд» и перебралась в Лондон. А потом ее ждал Нью-Йорк.
У Нены была идеальная внешность для конца 50-х – тонкая талия, длинная шея, огромные глаза и хрупкие плечи. Твигги и Одри Хепберн одновременно. Нена работала с Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour, снималась для рекламы люксовых брендов и водила знакомства с Сальвадором Дали и аристократами.
А потом ее познакомили с буддистом Тимоти Лири. Он был странный, непохожий, нереальный… Нена влюбилась. В 1964 году согласилась стать женой Лири и свадьбу сыграли в огромном невероятном особняке миллионера Уильяма Хичкока.
И она поняла, что пропала.
Тимоти изучал буддизм и не только. Он был очень близко знаком с некоторыми вещами, которые Нена понять не могла. Под их воздействием он становился неуправляем. Однажды босая Нена бежала по тротуару и умоляла спасти ее от мужа. Она добежала до телефонной будки и позвонила. Кому? Одному человеку, с которым ее познакомил Лири.
Его звали Роберт Турман и он моментально приехал на угол двух улиц, где дрожала от холода и расстройства несчастная Нена. Усадил в машину, отвез к себе и попросил об одном – пусь она разведется. Разве можно так жить? Нена и сама понимала, что он прав.
Роберт рассказывал обо всем без утайки: да, по молодости совершил ошибку с поспешным браком и у него есть дочь. Девочку он обожает! Да, у него нет одного глаза – результат других приключений. Роберт говорил ясно, просто, он был совсем не похож на заумного и вечно погруженного в транс Тимоти. И Нена снова влюбилась.
В 1965 году оформила развод. А еще два года спустя вышла за Роберта замуж. Он же вернулся в Гарвард, который не закончил, защитил диссертацию (а потом еще одну). У пары родился сын, а потом дочь – Ума Каруна. Это означало буквально «дарующая блаженство».
Нена сосредоточилась на семье и детях, которых со временем стало трое. Она открыла центр тибетской медицины и всегда поддерживала дочь. Которую вы, конечно, знаете: это мировая звезда Ума Турман.
Дочь барона Карла жива и теперь.
