В её покоях всегда было темно: слуги задёргивали шторы наглухо, потому что дневной свет причинял ей почти физическую боль. Она почти не ела и не спала, а по ночам из дальнего крыла дворца доносились крики, от которых у прислуги стыла кровь. А люди-то, сами знаете, они и есть люди: объясняют происходящее чем-угодно, кроме логичных в фактов. Кто-то шептался, что хозяйка давно уже не человек. Кто-то и вовсе избегал заходить в её комнату без крайней необходимости.
Поэтому досужие сплетники, ничтоже сумняшеся, окрестили Элеонору фон Шварценберг, богемскую аристократку, вампирской принцессой. Но мы-то с вами люди разумные, поэтому предлагаю р разобраться, что из этой истории – правда, а что – плод людского воображения.
Кто она такая
Элеонора происходила из старинного богемского рода Лобковицей и в начале XVIII века вышла замуж за Адама фон Шварценберга – наследника одного из самых влиятельных княжеских домов региона. Брак был настоящей аристократической сделкой своего времени, там были свои драмы, взлеты и падения, но останавливаться на этом подробно нет смысла: для нашей истории куда важнее не то, как она жила, а то, что происходило с ней в последние годы – и что из этого потом превратилось в жуткую легенду.
Болезнь как почва для мифа
К концу 1730-х здоровье Элеоноры начало стремительно ухудшаться. Она сделалась пугающе худой, ослабленной, почти не могла ни есть, ни пить, ни спать нормально – только урывками, в какие-то определённые часы. Медицина того времени мало чем могла помочь, и отчаявшаяся принцесса обратилась к народным средствам.
Сначала в ход пошел рог единорога – а на самом деле бивень нарвала – который в те годы ценился дороже золота и считался чуть ли не панацеей от всех болезней. Разумеется, ни от чего он её не вылечил.
Один из придворных врачей, которого прислал сам император Карл VI, якобы описывал её как настоящий ходячий труп, а её комнату – как вечно затемнённое, почти могильное помещение, куда не проникал ни один солнечный луч.
Отчаявшись найти обычное лечение, Элеонора начала окружать себя знахарками, алхимиками и людьми с весьма странной репутацией – в надежде, что хоть кто-то из них сумеет ей помочь.
Волки в подвале
Народная молва, как это часто бывает, довольно быстро дорисовала недостающие подробности. Ходили разговоры, что принцесса годами держала в подвале своего поместья волков и пила их молоко, надеясь таким образом излечиться от бесплодия – впрочем, историки сходятся во мнении, что эта деталь, скорее всего, чистой воды выдумка, слишком уж хорошо она укладывается в образ готической злодейки.
А вот что подтверждено куда лучше – так это то, что боль Элеоноры с каждым месяцем становилась всё сильнее, и её крики разносились по всему дворцу так часто, что действительно наводили ужас на домочадцев.
Смерть и паника
Элеонора умерла 5 мая 1741 года в венском дворце Шварценбергов, в возрасте пятидесяти восьми лет. Вскрытие расставило все точки над i: у неё оказался рак шейки матки, причём одна из опухолей была крупнее теннисного мяча – и именно этим объясняются и истощение, и невыносимые боли, и светобоязнь.
Согласно завещанию сердце принцессы захоронили отдельно от тела – рядом с сердцем мужа, в фамильном склепе чешского города Чешский Крумлов.
Само по себе это не так уж странно, как может показаться на первый взгляд: в XVIII веке подобная практика была вполне обычной среди европейской знати, её, например, применяли и Габсбурги. А вот что действительно любопытно – так это атмосфера тотального страха перед вампирами, царившая тогда в Богемии в целом. Местные жители массово раскапывали свежие могилы, отрубали покойникам головы, вбивали в тела колья или просто сжигали трупы – лишь бы обезопасить себя от нежити. На этом фоне и родились слухи, что после смерти Элеонору видели бродящей по кладбищам, а некоторые особо впечатлительные рассказчики уверяли, будто она кусала тела недавно умерших и пила их кровь.
Так вампир или всё-таки нет?
Если отбросить мистику, перед нами – история тяжёлой, мучительной болезни в эпоху, когда медицина ещё почти ничего не понимала в онкологии, а вот слухи зато распространялись со скоростью, вполне сопоставимой с современной.
Раздельное захоронение сердца и тела было данью моде, а не оккультным ритуалом. Обращение к знахаркам и заморским снадобьям – обычной практикой для любого отчаявшегося человека того времени (да и нашего, наверное…), а вовсе не признаком связи с тёмными силами. А крики, бледность и истощение – просто симптомы онкологического заболевания, которое тогда попросту не умели ни распознать, ни вылечить.
Легенда о вампирской принцессе получилась красивой и жуткой – но, увы, куда менее правдивой, чем хотелось бы любителям готических историй. Впрочем, может в этом и заключается некая прелесть подобных легенд – в том, что реальная человеческая трагедия, пройдя через пару столетий пересудов, превращается в полноценный сюжет для фильма ужасов?
