Она не хочет его, она стыдится. Тайно придумала противное прозвище, которым станет его называть. В воспаленном воображении несчастного жениха проносились самые ужасные картины. «Какая жестокая судьба», — бормотал он, меряя шагами мансарду. Ко всеобщему удивлению, Константин Батюшков отменил уже назначенную свадьбу. Его избранница тихо плакала от унижения.
Косте было шесть лет, когда его мать тяжело заболела. Александра Григорьевна страдала от душевного недуга, который изменил ее до неузнаваемости. Прежде веселая и энергичная женщина, она стала впадать в ярость по малейшему поводу. Иногда погружалась в мрачную задумчивость, ничего не замечая и не слыша.
Странная семья Батюшковых держалась поодаль от остальных. Они заперлись в своей усадьбе Даниловское, воспитывая пятерых детей – Костю, трех старших девочек и младшую, Варвару (с которой будущий поэт был особенно близок). Их отец, человек крайне неуравновешенный, часто с досадой повторял:
— Напрасно, все напрасно!
Он злился. Один из его родственников неудачно интриговал против Екатерины II, и опала коснулась всей семьи. Костин отец считал это происками врагов, и что никакого заговора не было… Но разбираться с этим было уже поздно.
В 1795 году Александра Григорьевна скончалась, оставив сирот на попечение мужа и деда. Костя блестяще учился и в совершенстве владел французским и латынью, что позволяло ему читать иностранных авторов. Он стал пылким поклонником античных поэтов и, переехав в Петербург в 1802 году, сблизился с кружком таких же восторженных, романтически настроенных молодых людей.
— Костя, надо писать! – как-то авторитетно заявил ему приятель, Николай Гнедич. – С твоей натурой у тебя точно получится!
И Гнедич был совершенно прав. Уже первые стихотворные опыты Батюшкова показали, что молодой человек может стать блестящим поэтом. Три года спустя стихи Кости появились в журнале «Новости русской литературы», а попутно Батюшков поступил на службу в министерство народного просвещения.
Молодые люди его возраста и положения часто выбирали военную службу. Отец из имения писал гневные письма – даже не думать! Продолжать чиновничью карьеру! Но Костя все равно записался в ополчение, а потом попал в Пруссию, был ранен под Гейльсбергом и получил Святую Анну третьей степени.
Его направили поправлять здоровье в Ригу, где он пережил свое первое романтическое увлечение – Эмилия Мюгель, дочь местного купца, вскружила ему голову. Эта хорошенькая белокурая немка для Батюшкова, конечно, достойной парой не была. Роман вспыхнул и погас, оставив в памяти поэта немало светлых моментов, а читателям – два стихотворения.
Я вянул, исчезал, и жизни молодой,
Казалось, солнце закатилось.
Но ты приближалась, о, жизнь души моей
И алых уст твоих дыханье,
И слезы пламенем сверкающих очей,
И поцелуев сочетанье,
И вздохи страстные, и сила милых слов
Меня из области печали,
От Орковых полей, от Леты берегов
Для сладострастия призвали.
Вернувшись в родное гнездо, Батюшков казался родным чересчур хмурым. Ничто не радовало его, ни что не развлекало. Варя пыталась поговорить с братом и с ужасом поняла, что зерна безумия, которыми была отравлена их мать, прорастают в Косте с невиданной силой. Он метался, рассказывал о странных видениях, которые его посещали. А другу Николаю Гнедичу писал со всей откровенностью:
«Мой милый, если я проживу еще лет десять, я точно сойду с ума».
«Возвращайся, брат, — писал Гнедич, — здесь мы не дадим тебе сойти с ума».
Друзья и родственники похлопотали о новом месте для Батюшкова. А для него важнее было даже не это, а новая любовь. Эту девушку звали Анной, и она будила в Константине самые нежные, самые светлые чувства.
Анна Фурман была моложе поэта на четыре года и воспитывалась в семье Олениных. Ее отец – саксонский агроном – овдовел и женился вторично. Девочка не была нужна мачехе, поэтому ее постарались поскорее «сбыть с рук». Поэтому Елизавета Марковна Оленина, близко знакомая с матерью Анны, взяла ненужного ребенка к себе. Это было счастливое время для девочки! Большой гостеприимный дом, забота и любовь…
У них пели и играли разные виртуозы, литераторы читали и обсуждали все, что выходило, нового в русской литературе, художники рисовали… Молодежь плясала, ставила домашние спектакли и живые картины…
Ее считали хорошенькой, но с грустью отмечали – к сожалению, бесприданница! Брак с человеком, способным оценить ее милый нрав и доброту, мог бы поправить положение Анны. Но свататься к ней не спешили. Поэтому внимание Батюшкова к себе девушка восприняла с благодарностью и покорностью… И Оленины повторяли: отличный вариант! Дворянин, с большим поместьем, хорошего рода…
Твой образ я таил в душе моей залогом
Всего прекрасного… и благости Творца.
Я с именем твоим летел под знамя брани
Искать иль гибели, иль славного венца.
1812 год только укрепил решимость Батюшкова жениться. Если вокруг рушится мир, надо быть с той, кого любишь. Предложение руки и сердца было сразу же принято. Анна Фурман стала невестой Константина, но свадьбу пришлось отложить. Наконец, решили, что венчание состоится весной 1815 года.
Все вокруг справедливо считали, что это будет замечательный и счастливый союз: пылкий Константин и уравновешенная Анна. Она успокоит его, сделает гармоничной их совместную жизнь. Однако незадолго до свадьбы Батюшков отменил торжество и уехал из города.
Потрясение было огромным. Что произошло? Отчего такой поворот? Но Константин лихорадочно повторял, что не может простить невесте ее отвращения. Что она согласилась только ради положения, что не любит его, а ему такой союз противен.
«Да ты, брат, и правда лишился рассудка», — подвел итог Гнедич.
Анна хотела сразу же покинуть Петербург. Ей написал из Дерпта отец, призывая ее поселиться под одной крышей. Это вовсе не было проявлением запоздалой родительской любви, просто господин Фурман хотел обрести в лице дочери гувернантку своих младших детей.
— Нет, не надо ехать, — решительно восстала семья Олениных. – Оставайся и выходи замуж, Гнедич давно влюблен в тебя!
Это было совершенной правдой. Друг Батюшкова и сам влюбился в Анну, но его неказистая внешность не могла компенсировать других его достоинств. Поразмыслив еще немного, Анна решила, что за Гнедича замуж не пойдет. Она собрала вещи и перебралась в Дерпт.
Уже там судьба свела ее с коммерсантом Вильгельмом Оомом, за которого бывшая невеста поэта Батюшкова и вышла замуж. Она родила ему четверых детей и впоследствии вернулась вместе с ними в Петербург.
А душевное расстройство Константина стало еще заметнее. Он много писал, потом путешествовал по Италии, а вернулся совершенно раздавленным. Ему казалось, что какие-то враги умышляют против него (все в его семье повторялось!)… В 1824 году на средства, пожалованные императором Александром Первым, Батюшкова поместили в частную лечебницу в Саксонии, где он провел четыре года. Безумие, правда, никуда не делось. Но оно, хотя бы, прекратило проявляться так остро.
«Не дай мне Бог сойти с ума», — с ужасом написал Александр Сергеевич Пушкин под впечатлением от встречи с Батюшковым.
Заботу о больном поэте взял на себя его племянник. В его доме Батюшков прожил двадцать два печальных года до самой кончины в 1855 году. Анна Фурман, которой он не простил отвращения, покинула этот мир на пять лет раньше. До сих пор никто точно не знает, что произошло между ними. Любила ли Анна поэта? Чем-то обидела его невзначай? Или его разыгравшееся воображение, помноженное на безумие, стало главным препятствием?
