«У меня тут две грации ходят брухатые», — по-деревенски грубовато и с наигранной бравадой рассказывал он за столом. Но за этим показным хвастовством собутыльники без труда считывали во взгляде Василия глубокую, щемящую тревогу. И ему было от чего тосковать: как признаться двум женщинам, ждущим от него детей, что ни одна из них так и не стала для него той самой, единственной?
В алтайском селе Сростки не было девушки прекраснее Маши Шумской. Статная, с точеной фигурой, с шикарными волосами и цепким, пронзительным взглядом, она сводила с ума местную молодежь. Ради нее парни не раз пускали в ход кулаки, но сама Маша держала дистанцию, не подпуская к себе никого. По крайней мере, так казалось обывателям. В реальности же сердце гордой красавицы давно принадлежало местному парню Васе Шукшину.
Вася и сам был под стать невесте: высокий, красивый, с лихо заломленным картузом. Он шел по улице, заставляя оборачиваться каждую девчонку. Но мысли Шукшина были заняты не только сельскими посиделками. Шукшин грезил о большом искусстве: ему хотелось писать книги, снимать кино, играть на сцене. Односельчане часто подшучивали над этими амбициями, однако Василий лишь упрямо твердил: вот закончу Бийский автотехникум, и — прощайте, Сростки! Путь лежит в Москву.
Однако между грандиозными планами и суровой действительностью лежала пропасть. В 1945 году, получив диплом техника, Василий отправился трудиться в колхоз. Труд на земле Шукшина не привлек, и уже в 1946-м, он рванул из дома: сначала устроился на турбинный завод в Калуге, затем перебрался во Владимир, где работал на тракторном.
Весной 1949 года из подмосковного Бутова Шукшина призвали в армию, определили на флот. Сначала Василий служил радистом в учебном отряде Балтики, позднее был переведен в Севастополь, в третий морской радиоотряд Черноморского флота.
Служба в ЧФ стала своего рода колыбелью таланта Шукшина. Здесь Шукшин впервые вышел к зрителям: сначала он играл в драмкружке, а вскоре и сам начал ставить спектакли. В Севастополе сделал первые робкие шаги в литературе: начал писать рассказы, которые читал сослуживцам.
Но здоровье Василия не выдержало флотских трудностей. В 1952 году, в двадцать три года, у матроса Шукшина обнаружили язву желудка. Парня быстро комиссовали.
Из Севастополя Василий вернулся в родные Сростки. Здесь он экстерном сдал экзамены за среднюю школу и тут же получил место учителя словесности в школе сельской молодежи, а вскоре его даже назначили директором.
К этому времени тайные свидания Шукшина и Марии Шумской прекратились: девушка требовала законного брака, но Шукшин внутренне еще не созрел. Ему нужно было встать на ноги, покорить столицу, реализовать свои дерзкие замыслы, и лишь потом думать о семье. Машу такой расклад категорически не устраивал.
Переломным стал 1954 год. Мать Василия продала единственную корову, чтобы дать сыну шанс. На эти деньги Шукшин уехал покорять Москву. Сначала он метил в сценаристы, но в итоге, доверившись интуиции, подал документы на режиссерский факультет ВГИКа, в легендарную мастерскую Михаила Ильича Ромма.
Алтайский самородок прошел по конкурсу и оказался в одной аудитории с будущими знаменитостями: Тарковским, Миттой, Гордоном. Курс подобрался звездный, но Василий выделялся даже на фоне своих талантливых однокурсников.
Отучившись первый курс, на каникулы Шукшин отправился в родные края. Маше Шумской к тому моменту стукнуло двадцать пять, и в селе уже начали шептаться, что красавица «засиделась в девках». Василий, не мешкая, сделал Маше предложение.
Подумав, Шумская согласилась. Они расписались, но обратно в родительский дом Василий шел в одиночестве, раздосадованный и злой.
Свадьба обернулась скандалом. Их общая знакомая Анастасия Пряхина позже вспоминала:
«Говорить, что Вася сразу не воспринимал этот брак всерьез или сознательно обманул деревенскую жену — значит кривить душой. После ЗАГСа он примчался домой один, без новобрачной. Рвал на себе рубаху и кричал: «Вот это я женился! Ну и женился!»».
Причина размолвки молодоженов сразу после росписи была проста: Мария наотрез отказалась ехать с мужем в Москву. Она решила остаться в Сростках, под родительским крылом.
Каникулы закончились, Шукшин уехал в Москву, где быстро приобрел репутацию отъявленного ловеласа. У Василия один за другим возникали новые увлечения. В 1957 году он написал Маше письмо: признался, что разлюбил, и попросил развода.
Шумская наотрез отказала: ни уговоры Василия, ни мольбы его матери «отпустить» не подействовали.
Официально расторгнуть брак Василию так и не удалось. Он пошел на хитрость, а именно, «потерял» паспорт. Получив на руки новый, чистый документ без штампов, он формально получил право жениться снова. Так что, по сути дела, все последующие союзы писателя и режиссера были двоеженством.
После череды столичных интрижек, в 1963 году путь Шукшина пересекся с Викторией Софроновой, дочерью могущественного редактора «Огонька» Анатолия Софронова. Злые языки утверждали, что Шукшин таким образом пытался «пригреться» под крылом влиятельного тестя, но это была клевета.
К тому времени Шукшин уже был узнаваемым актером, публикуемым писателем и готовился к дебюту в режиссуре («Живет такой парень»).
С Викторией у него возникло редкое для него чувство глубокого родства. Она стала не просто возлюбленной, но и верным редактором, помощницей во всех творческих начинаниях.
Однако даже этот союз не остановил Василия от походов «налево». Режиссер все чаще злоупотреблял спиртным, пропадал в ресторанах и регулярно привозил домой на такси случайных попутчиц. Виктория всё видела, всё знала, но молча терпела.
В 1964 году, на съемках картины «Живет такой парень», Шукшин закрутил роман с молодой актрисой Лидией Чащиной (Александровой). Ей было всего двадцать два. Лидии он не рассказал ни про законную жену в Сростках, ни про фактическую жену в Москве.
Он обещал Лиде скорую женитьбу, но девушку ждало жестокое прозрение:
«Всё началось с обмана. Вася клялся, что холост, тыкал мне под нос чистый паспорт. Но моя мать почуяла неладное и всё выведала. Выяснилось, что у него есть законная жена на Алтае, первая местная красавица! Ее отец клялся убить Васю, если тот бросит дочь. Вот он и придумал схему с утерянным паспортом. А у Маши тот самый штамп так и остался».
Лидия, тем не менее, поверила Шукшину и согласилась ждать законного развода, не подозревая, что в том же самом 1964 году у тридцатипятилетнего режиссера начались отношения с 25-летней актрисой Лидией Федосеевой.
Пока Шукшин метался между двумя Лидиями, в конце концов, решив жить и с той, и с другой, Виктория Софронова забеременела. В 1965 году Виктория родила дочь Катю, после чего ее союз с Шукшиным окончательно распался.
В 1967-ом Чащина и Федосеева почти одновременно сообщили Шукшину о беременности. Режиссер решил и дальше скрывать от женщин существующее положение, однако некий аноним позвонил Александровой и сообщил, что у Шукшина есть другая женщина, и она тоже находится в положении.
Для Чащиной это стало катастрофой. Не выдержав предательства, молодая женщина сделала аб-орт.
Федосеева же в том же году родила дочь Марию, а годом позже — Ольгу. Шукшин остался с ней.
Союз с Федосеевой был тернистым. Их общий знакомый отмечал:
«Вася брачную жизнь называл «чесоткой»».
Но именно рядом с Федосеевой бунтарь Шукшин нашел покой. Слухи о его любовных похождениях постепенно сошли на нет. Он обожал своих дочерей, завязал с алкоголем, научился ценить домашний уют и тепло, которое дарила ему Лида.
Ссоры, конечно, случались. Оператор фильмов «Печки-лавочки» и «Калина красная» Анатолий Заболоцкий вспоминал, как после очередного скандала Василий приехал к нему и несколько дней ночевал на раскладушке прямо на кухне. Но стоило Лидии позвонить, как он тут же собирал вещи. Без своей семьи он уже не мыслил существования.
Шукшин больше не пил, но расплата за бурную молодость настигла его: старая армейская язва желудка давала о себе знать мучительными приступами.
2 октября 1974 года, на съемочной площадке эпопеи «Они сражались за Родину», сердце Василия Макаровича не выдержало. Он скончался от инфаркта, спровоцированного обострением язвы, в каюте теплохода «Дунай». Великому писателю, актеру и режиссеру было всего сорок пять, но наследие он оставил колоссальное.
Для Лидии Федосеевой эта утрата стала непоправимым горем. Несмотря на то, что в личной жизни у нее позже были еще три брака, она и по сей день (Лидии Николаевне в 2026 году исполнилось 87 лет) хранит в сердце Шукшина, называя его своей единственной и главной любовью.
