Ольга Николаевна, бывшая продавщица, а теперь княгиня Грузинская, поставила мужу условие: полное содержание и сверх того 100 рублей в месяц на платья для девочек.
— Я прошу тебя, вернись! – умолял князь на коленях.
Но она, приподняв изогнутую бровь, только презрительно фыркала. Этот человек дал ей все, что она хотела. Пора было двигаться дальше.
Это прежде Оленька Фролова бегала с подносами в кондитерской на Кузнецком мосту и приседала перед каждым гостем в раболепном поклоне: «Да-с», «Нет-с»… Хорошенькая, как картинка, в зеленом платье с кружевным воротничком, летом 1866 года она очень приглянулась князю Григорию Ильичу Грузинскому.
У этого полковника русской императорской армии имелась одна очаровательная слабость: он считался сладкоежкой. Обожал пирожные, а уж перед конфетами не смог устоять. Вот и Оленька была похожа на чудесную конфетку в яркой обертке – изящная, манящая… Вкусив сладость этого угощения, князь Грузинский словно помешался. Явился к матери и объявил, что женится.
— Никогда. – мрачно ответила ему родительница.
Брак сына с такой девушкой не только не вписывался в сословные рамки, он грозил князю большими проблемами в обществе. Не имелось никаких сомнений, что Оленьку Фролову в свете не примут, и даже княжеский титул не спасет ее от насмешек. Ни одна уважающая себя семья не стала бы распахивать двери перед простолюдинкой. А значит, Грузинские превратились бы в изгоев?
Ему было уже тридцать два года, и по всем меркам Григорий Ильич считался женихом в самом расцвете… Любая девушка с радостью ответила бы ему согласием – представитель древнего рода, сын героя Отечественной войны, с деньгами, с положением. А он взял и поселил продавщицу в своем особняке.
— Хорошо отец не дожил до такого стыда. – припечатал мать.
Она, дворянка из семьи Каневских-Оболонских, оплакала мужа двенадцатью годами ранее. Всегда держала спину прямо, не уставала напоминать, что Гриша – потомок грузинских царей. А Гриша вскоре завел ребенка со своей продавщицей. На эту девочку бабушка не пожелала даже взглянуть.
«Я прошу государя императора, — в то же время писал князь Грузинский, — позволить мне признать своею дочь, появившуюся на свет у Ольги Николаевны Фроловой».
Высочайшее позволение было получено. А потом, так и не дождавшись родительского благословения, Григорий Ильич все-таки повел под венец свою избранницу. И нарадоваться не мог своему счастью: красавица! Деток рожает одного за другим! Как он любил Оленьку и семерых своих отпрысков…
Зная о ее низком изначальном положении, позаботился князь Грузинский и об этом: положил на имя жены 30 тысяч рублей в банк. Потом приобрел имение, которым они с княгиней владели поровну. Понимая, что в столице для него двери закрыты, перебрался с семьей в Воронежскую губернию. Рассуждал просто и логично: коли он будет порицаем в свете, детей это точно не коснется. Подрастут, займут свое место в обществе.
А пока их надо было выучить. Эту задачу поручили иностранному гувернеру, Эриху Шмидту. Немец по происхождению, он имел хорошие рекомендации и моментально занялся языками и математикой, географией и даже физикой. Проходя мимо классной комнаты, которую специально организовали в поместье для занятий, князь улыбался счастливой улыбкой. Все у него сладилось. Все пошло, как по маслу.
В эту самую классную комнату нередко заглядывала красавица-княгиня. Поначалу Григорий Ильич считал, что она беспокоится о том, как учатся дети, а потом начал замечать: ан нет! Оленька забегала к гувернеру, когда никаких занятий не велось. Что же она делала там?
Вырисовывалась довольно грязная история, и князь решил напрямую поговорить с женой.
— Я увольняю господина Шмидта. – просто сказал он.
— Вы ведете себя нелепо, — фыркнула жена.
Когда гувернёр запаковал чемоданы, Грузинский все еще надеялся на благоразумие Ольги Николаевны. Но несколькими днями позже она буквально ошарашила его своим заявлением – она любит Шмидта, князя не выносит уже много лет, мечтает уйти от него и развестись.
Слуги – все до единого – были на стороне князя. Каждый знал, что Оленька прибыла к нему без гроша в кармане, никогда от него попреков не слышала и обожаема была так, как редко случалось с женами. Григорий Ильич не мог сдержать слез, узнав о решении супруги, и даже позволил себе унизительно просить ее остаться.
Она заявила, что требует полное содержание и 100 рублей в месяц для девочек. С собой забирает только младших. Остальные пусть живут с отцом.
Даже тут благородная натура князя не поменялась. Он согласился выстроить для будущей бывшей жены дом в слободе Овчарня, чтобы девочки, княжны, ни в чем не нуждались. В этом доме, ожидая развода, зажила княгиня Грузинская и гувернер.
Вся Воронежская губерния наблюдала за этой историей. Из уст в уста передавали, будто Шмидт настраивает дочерей против князя и препятствует их общению. Говорили, что Ольга Николаевна продолжает вытягивать у мужа деньги, а сама ездит за границу раз в полгода. Что девочки брошены, отчиму не нужны…
Однажды, когда князь поехал навестить Тамару и Лизу – дочерей, живших с Оленькой – он узнал, что княгиня снова отбыла на несколько недель. Мать оставила девочек с посторонним человеком, и этого Грузинский допустить не мог. Сумел забрать дочерей и перевез их к себе. А наутро выяснилось, что у княжон нет даже перемены одежды. Как ходить в одном и том же несколько недель?
— Я поеду за вашими вещами, — пообещал князь. И снова выехал в сторону ненавистного дома.
Господин Шмидт только рассмеялся ему в лицо, а потом сообщил, что соберет вещи девочек за триста рублей, не меньше. По всей видимости, это была последняя капля для Григория Ильич. Грузинский ворвался в дом, а потом из комнат доносилась пал ь ба, причем обоюдная.
Победителем вышел князь. И был арестован в тот же день.
Защищать его вызвался адвокат Федор Плевако, который уже сталкивался с подобными делами. Он раздобыл немало свидетельств в пользу князя – от расписок, в которых он выделял большие суммы Ольге Николаевне, до поручительств от его сослуживцев. Образ Григория Ильича вырисовывался самый благоприятный: благородный, щедрый, достойный человек, который попал под обаяние расчётливой простолюдинки… Все эти аргументы и были высказаны на суде.
Но неожиданно Ольга Николаевна вытащила козырь – у нее на руках были нежные письма, которые князь писал какой-то солдатке Фене.
— И этот человек говорит о благородстве? – вопрошал адвокат княгини.
Плевако взял паузу, чтобы внимательно изучить дело еще раз. И торжествующе объявил: княгиня бросила мужа весной 1881 года. А письма написаны в августе 1882 года. В чем же можно упрекнуть практически свободного человека?
Присяжные вынесли вердикт: виновным не является. После этого князь зажил в своем поместье в окружении детей, и скончался на их руках в 1899 году.
Род князей Грузинских был продолжен в двадцатом веке, но мужская линия оборвалась совсем недавно – в 2018 году скончался Евгений Петрович Грузинский, бездетный внук князя.
Что касается бывшей продавщицы, то она получила развод и отбыла в неизвестном направлении. Ее следы теряются в вихре истории…
