23 августа 1628 года в Портсмуте был убит Джордж Вильерс, герцог Бекингем, фаворит двух английских королей — Якова I и Карла I. Любителям исторических романов это событие хорошо знакомо по «Трём мушкетёрам» Александра Дюма. Писатель превратил английского офицера Джона Фелтона в орудие миледи, действовавшей в интересах кардинала Ришелье.
В романе миледи убеждает Фелтона расправиться с Бекингемом, который собирался оказать помощь осаждённым в Ла-Рошели гугенотам. В действительности никакой роковой красавицы рядом с офицером не было. Фелтон, родившийся предположительно около 1595 года, самостоятельно подготовил убийство одного из самых влиятельных людей Англии.
Почему человек, служивший короне, решил, что имеет право заколоть ближайшего друга короля? И как получилось, что после преступления многие англичане стали считать убийцу героем?
Униженный и оскорблённый убийца?
Причины ненависти Джона Фелтона к королевскому фавориту были довольно прозаичными. Он участвовал в неудачной Кадисской экспедиции 1625 года, служил лейтенантом в Ирландии, а затем отправился в поход на остров Ре.
После смерти одного из командиров Фелтон рассчитывал получить капитанское звание, однако освободившееся место досталось другому офицеру.
Фелтон пытался добиться повышения при поддержке двух членов парламента, но его прошения оставались без ответа. Одновременно он требовал выплатить задолженность по жалованью, которая, по его подсчётам, превышала 80 фунтов. Для небогатого офицера это была значительная сумма, особенно после нескольких лет тяжёлой и опасной службы.
Симондс Д’Юз позднее записал рассказ о личном разговоре Фелтона с герцогом. Якобы офицер заявил, что не может жить без капитанского звания, а Бекингем ответил: если он не может жить лейтенантом, ему придётся повеситься. Насколько точно были переданы эти слова, неизвестно, поэтому этот эпизод следует воспринимать как современный событиям анекдот.
Фелтон постепенно убедил себя, что именно Бекингем мешает его карьере и не позволяет получить заработанные деньги. После возвращения с острова Ре он жил в Лондоне отдельно от родственников.
Знакомые описывали его как замкнутого и меланхоличного человека, а сестра рассказывала, что ему часто снились сражения. Военная кампания, бедность, невыплаченное жалованье и отказ в повышении явно тяжело на него подействовали.
Ставить Фелтону современные медицинские диагнозы по немногочисленным свидетельствам XVII века невозможно. Мы не знаем, страдал ли он посттравматическим расстройством или депрессией.
Можно уверенно сказать лишь, что личное разочарование соединилось в его сознании с политической ненавистью к Бекингему. Герцог постепенно превратился для него из человека, помешавшего карьере, во врага всей Англии.
Убийство в «Грейхаунде»
В августе 1628 года Бекингем прибыл в Портсмут, где готовил новую экспедицию для помощи Ла-Рошели. Герцог остановился в постоялом дворе «Грейхаунд», переполненном военными, чиновниками, слугами и просителями. Фелтон также приехал в город и приобрёл дешёвый кинжал.
Утром 23 августа, после завтрака, Бекингем собирался покинуть постоялый двор. В тесноте Фелтон сумел приблизиться к нему и нанёс удар кинжалом в грудь. Нападение произошло так быстро, что окружающие не сразу поняли, кто был убийцей. Герцог вытащил оружие из раны, сделал несколько шагов и упал.
Фелтон прошёл на кухню. В возникшей суматохе у него, вероятно, оставалась возможность попытаться скрыться, однако вскоре он сам признался в убийстве и был задержан. Он не возвращался с улицы на место преступления, как иногда рассказывают: нападение произошло внутри постоялого двора, а после удара офицер лишь отошёл в соседнее помещение.
Судя по приготовленной заранее записке, обычным преступником Фелтон себя не считал.
«Пусть никто не хвалит меня за то, что я сделал…» — писал он.
Далее офицер заявлял, что недостоин имени солдата тот, кто не готов пожертвовать жизнью ради славы Бога, чести короля и блага страны.
Так Фелтон оправдывал перед собой готовящееся убийство. Личную месть он представлял поступком во благо Англии и, вероятно, рассчитывал хотя бы на моральное одобрение соотечественников.
Оправданное убийство?
К 1628 году Бекингем действительно стал одной из самых непопулярных фигур Англии. Он пользовался исключительным доверием Карла I, занимал должность лорда-адмирала и обладал огромным влиянием при дворе. При этом у герцога оставались родственники, сторонники и многочисленные клиенты, чья карьера зависела от его покровительства.
Причиной общественной ненависти стали прежде всего провалы внешней политики. Кадисская экспедиция 1625 года закончилась катастрофой, а поход на остров Ре в 1627 году привёл к тяжёлым потерям и отступлению. Бекингем проявлял личную храбрость, но его руководство военными предприятиями вызывало всё больше вопросов.
В 1626 году Палата общин попыталась подвергнуть герцога импичменту. Ему предъявили обвинения в чрезмерном количестве должностей, злоупотреблении влиянием, провалах в защите английских морей, вымогательстве денег и других нарушениях. До полноценного разбирательства дело не дошло: Карл I распустил парламент, защищая своего фаворита.
Враги Бекингема распространяли против него памфлеты, рукописные стихи и пасквили. Врач Джордж Эглишем даже обвинил герцога в причастности к смерти Якова I, утверждая, что тот давал умирающему королю подозрительные лекарства. Доказательств отравления не существовало, но слух оказался живучим и ещё сильнее повредил репутации фаворита.
Симондс Д’Юз записал, что друзья советовали Бекингему тайно носить кольчугу. Герцог якобы отмахнулся от предупреждения:
«В этом нет необходимости; римских душ больше не осталось».
Он имел в виду людей, готовых уподобиться Бруту и поднять руку на того, кого считали тираном. Этот рассказ хорошо передаёт самоуверенность Бекингема, хотя эффектная реплика могла измениться при последующих пересказах. Общественная ненависть к герцогу стала важной частью самооправдания Фелтона.
Почти через два столетия английский литератор Исаак Дизраэли привёл странный рассказ о том, что Фелтон во время ссоры якобы отрезал часть собственного пальца и вложил её в вызов противнику.
Насколько достоверен этот эпизод, установить невозможно. Скорее он показывает, каким будущего убийцу представляли позднейшие авторы: мрачным, вспыльчивым и способным на пугающие поступки. Использовать этот рассказ как доказательство психического заболевания Фелтона нельзя.
Фелтон — «честный» герой?
После ареста Фелтон неожиданно столкнулся с широким общественным сочувствием. По Англии распространялись стихи и рукописные памфлеты, в которых убийцу называли новым Брутом, защитником страны и «честным Джеком». Некоторые авторы даже доказывали, что он не преступник, поскольку Бекингем якобы сам стоял выше закона.
Однако даже среди противников Бекингема отношение к убийству оставалось неоднозначным. Поэт Оуэн Фелтем сравнивал Фелтона с Брутом, но тут же добавлял:
«Пусть он и совершил добро, но сделал это неверным путём».
Для Фелтема польза, которую смерть герцога якобы принесла стране, не оправдывала человека, самовольно присвоившего себе право вершить суд. В следующих строках поэт предупреждал, что особенно опасно исполнять желания народа, не имея на то его законной воли.
Подобные настроения разделяли далеко не все англичане. Королевский двор и сторонники герцога видели во Фелтоне обычного убийцу. Однако масштаб его популярности был достаточно велик, чтобы всерьёз встревожить власти.
Исаак Дизраэли позднее рассказывал, что по дороге в Лондон женщины поднимали детей, желая показать им знаменитого заключённого. Рассказ появился значительно позже событий, но хорошо передаёт отношение части общества к убийце.
Особенно показательной стала история Александра Джилла-младшего, который выпил за здоровье Фелтона и позволил себе оскорбительные слова о герцоге и короле.
Звёздная палата приговорила его к штрафу в 2000 фунтов и отсечению обоих ушей. После ходатайства его отца наказание смягчили при участии епископа Лондонского Уильяма Лода, будущего архиепископа Кентерберийского.
Популярность Фелтона объяснялась не только ненавистью к Бекингему. Англичане видели, что парламент пытался привлечь герцога к ответственности, но король защитил своего фаворита.
Убийца словно совершил то, чего не смогли добиться законные государственные учреждения. Для одних современников это делало его новым Брутом, для других — особенно опасным преступником, присвоившим себе право решать, кто достоин жить.
Раскаялся ли Фелтон?
Сведения о поведении Фелтона в заключении противоречивы. Исаак Дизраэли, ссылаясь на рукописный рассказ одного из посещавших заключённого священников, писал, что Фелтон плакал, хотел надеть власяницу и предлагал отсечь руку, которой нанёс удар. Он якобы собирался просить прощения у семьи Бекингема и даже у слуг погибшего.
Поскольку этот рассказ был опубликован значительно позже событий, относиться к его подробностям следует осторожно. Более надёжно известно, что перед казнью Фелтон признал убийство преступлением, просил прощения и молился. Возможно, он раскаивался в самом кровопролитии, продолжая считать свои политические обвинения против Бекингема справедливыми.
Автор одной из первых биографий герцога сэр Генри Уоттон признавал, что настоящий мотив преступления оставался неясным. Уоттон был другом и защитником Бекингема, поэтому его взгляд нельзя считать беспристрастным. Однако власти также не хотели верить, что один обиженный офицер без сообщников сумел изменить политическую жизнь страны.
Следствие прежде всего пыталось выяснить, действовал ли Фелтон один. Доказательств участия кардинала Ришелье, французского правительства или английских противников Бекингема найдено не было. Сам убийца до конца утверждал, что никому не рассказывал о своём замысле.
Члены Тайного совета пригрозили допросить его на дыбе, надеясь получить имена сообщников. Фелтон ответил, что не верит в согласие короля, которого называл справедливым и милостивым государем.
Когда вопрос передали судьям, те вынесли единогласное решение: Фелтона нельзя пытать на дыбе, поскольку «такая пытка не известна и не дозволена нашим законом». После этого от истязания заключённого отказались.
На первый взгляд верноподданические слова Фелтона плохо согласуются с убийством ближайшего королевского фаворита. Однако сам он, по всей видимости, не считал себя противником Карла I. Фелтон убедил себя, что избавляет короля и страну от человека, которого считал источником государственных бед.
Казнь «честного Джека»
27 ноября 1628 года Фелтон предстал перед судом и признал факт убийства. 29 ноября его повесили в Тайберне. После казни тело отправили в Портсмут и выставили в цепях на виселице, рассчитывая устрашить возможных последователей.
Эта мера не уничтожила его посмертной популярности. Стихи, эпитафии и памфлеты продолжали изображать Фелтона героем, который пожертвовал собой ради страны. Одни англичане видели в нём убийцу, другие — нового Брута, решившегося избавить Англию от ненавистного фаворита.
Никакой миледи, исполнявшей приказ Ришелье, рядом с Фелтоном не было. Его привели к убийству личная обида, невыплаченное жалованье, несостоявшаяся карьера и убеждённость, что Бекингем виноват во всех несчастьях страны.
В этом настоящая история выглядит тревожнее романа Дюма. Фелтону не понадобился искусный соблазнитель. Общественная ненависть помогла ему самому убедить себя, что убийство станет добрым делом.
