— Папа, ты что! – возмущенно воскликнула девушка. – Он никогда не просил меня ни о чем плохом!
Глядя, как отец схватил купюру, которую Дина принесла домой, и пытается ее разорвать, девушка поспешила вмешаться. Торопливо говорила, что художник относится к ней, как дочери. Что ему можно доверять. И если отец так сомневается, он может явиться в мастерскую сам и посмотреть на все своими глазами. У него больше не будет никаких соменений.
— К тому же, — нерешительно произнесла Дина. – Он старый.
Да, Аристиду Майолю уже было за семьдесят. Знаменитый художник и скульптор нашел в лице Дины идеальную натурщицу. И она не собиралась отказываться от работы, за которую, к слову, неплохо платили.
Дина Айбиндер с детства говорила по-русски: она родилась в 1919 году, в Кишинёве. Но вскоре семья решила уехать: вокруг происходили тревожные события, неясно было, чего ждать дальше. Многие тогда бежали, пытаясь найти другую, более тихую и надежную гавань. Сначала Айбиндеры добрались до Варшавы, оттуда подались в Берлин. А затем, по примеру очень многих эмигрантов из Российской империи, оказались в Париже.
В ту пору на улицах французской столицы легко было встретить князя-таксиста или графа, подающего пальто на выходе из ресторана. Красавицы-княжны работали в домах мод и демонстрировали одежду, другие давали частные уроки. Мать Дины – до отъезда очень успешная пианистка – тоже начала преподавать. А вот отец весело играл на фортепиано в кинотеатрах. Тогда немые черно-белые фильмы «расцвечивали» таперы…
Дине надо было учиться, и Айбиндеры пристроили ее в лицей. Поначалу было очень трудно, ведь девочка совсем не знала французского языка. Но, по прошествии нескольких месяцев, бойко защебетала, словно настоящая парижанка. Погружение в среду, где вокруг тебя говорят только на чужом языке, всегда помогает.
Она росла, взрослела, и становилась все более хорошенькой: темные живые глаза, ямочки на щеках, безукоризненные дуги бровей и блестящие длинные волосы. Превратившись в девушку, Дина часто ловила восхищенные взгляды. Один из них бросил на нее Аристид Майоль – пожилой и усталый художник.
В Париже трудно удивить предложением стать чьей-то музой. Они сыпались отовсюду.
«Если ты красива и тебе ни разу не предложили позировать во Франции, то ты — не так уж красива!» — со смехом говорили тогда.
Но имелись свои нюансы: художники на Монмартре предпочитали худых угловатых дам полусвета. Подражатели импрессионистам предпочитали пышных ренуаровских дам. Дина не была ни тем, ни другим. Но Майоль разглядел в ней идеальную музу – яркую, своенравную, подлинное воплощение всего живого. Они договорились, что Аристид будет платить ей десять франков в час, что было очень неплохой суммой (потом она увеличилась почти вдвое). И так продолжалось какое-то время, пока об этом не узнал отец.
Иаков Айбиндер был в ярости. Он хотел броситься с кулаками в мастерскую, но Дина остановила его. В чем, собственно дело? Майоль делает свои карандашные наброски, никогда не просит ее раздеться. Все совершенно соответствует правилам. И ей так интересно… Правда, иногда немного мутит от запаха краски.
Отец лично сходил к мастеру и убедился, что все именно так, как рассказывает дочь. Он не нашел ни одного ее изображения, которое бы смутило его. Повсюду были портреты улыбающейся Дины – только портреты! Ровно три часа в день девушка проводила в мастерской. А потом Аристид брался за бронзу и мрамор… В нем, почти утратившим интерес к творчеству, вдруг снова проснулось вдохновение.
Да, Майоль был уже пожилым человеком. Предпоследний из пяти детей торговца тканями, он родился аж в 1861 году. Талантливый самоучка, он поначалу делал наброски для шпалер, и лишь потом переключился на настоящие рисунки. Сам выучился и лепить. Только в 1882 году Аристид поступил в Школу Изящных искусств.
Поначалу живопись не приносила ему денег, так что Аристид открыл ткацкую мастерскую в родном Баньоль-сюр-Мере. Там же встретил замечательную женщину с поэтическим именем Клотильда. Она родила ему сына, названного Люсьенном… Но Майоль не оставлял надежды прославиться. И продолжал писать и ваять.
Только в 1904 году произведения Аристида были представлены публике, причем им восхитился сам Огюст Роден.
«Однажды вечером у меня дома Роден долго рассматривая фигурку Майоля, перебирая её в руке, сказал мне: „Майоль — скульптор, великий до мозга костей… Видишь ли, в этой маленькой бронзовой статуэтке найдётся пример для каждого; как для старых мастеров, так и для юных начинающих… Я рад, что увидел её… Если слово „гений“, которое сегодня так часто неправильно применяют ко многим людям, всё ещё имеет какой-то смысл, то это, безусловно, здесь… Да, у Майоля гений скульптуры…» — позже вспоминал Ги Жоли.
С той поры на Майоля сыпались заказы, причем часто – государственные. Наконец-то он начал получить достойную плату за свои скульптуры и картины. Граф Келлер лично покровительствовал ему на протяжении долгих лет.
Была в его жизни очень любопытная встреча: в 1910 году его познакомили с русским богачом и коллекционером Иваном Морозовым, представителем известной в России купеческой династии. Тот сразу приобрел у Аристида несколько панно для украшения своего особняка на Пречистенке. Кто бы мог подумать, что столько лет спустя Аристид встретит еще одну русскую – Дину.
На самом деле, Дина происходила из еврейской семьи. Это для французов все русскоговорящие были одинаковы. Пока Майоль лепил или писал, она потихоньку напевала. Это сотрудничество, начавшееся абсолютно случайно, неожиданно растянулось на годы.
Сначала Аристид предложил Дине поехать с ним на лето в его родной городок на границе с Испанией. После теплого сезона, они вместе вернулись в Париж. Вместе прогуливались по улицам, сидели в кафе. Дина аккуратно поддерживала Майоля за локоть, если ей казалось, что его походка вдруг стала не очень твердой.
Она стала для него помощницей и незаменимым товарищем. Бегала за лекарствами, когда ему становилось плохо.
— Скажи честно, — спрашивали ее в семье, — он делал тебе предложение? Какое-нибудь, которое было бы тебе… неприятно?
Дина широко распахивала глаза.
— Папа, мне девятнадцать. – Твердо говорила она. – И я знаю, что правильно, а что нет.
Многие косились на нее, подозревая в романтических отношениях с Аристидом. Но это было не так. Дина и Майоль были нежными друзьями, это было родство душ. А влюблялась Дина совсем в других мужчин…
В полном соответствии с планами родни, Дина поступила учиться в Сорбонну. Она намеревалась получить хороший диплом и впоследствии устроиться на работу. С подачи Аристида, позировала она и другим художникам. Все отмечали – она великолепно сложена! А какой взгляд! Да она может поджигать пламя одними глазами!
Вскоре среди кавалеров Дины оказался студент Саша Верни. Тот собирался стать кинематографистом и с увлечением рассказывал, какие фильмы он планирует снимать… Дине было чрезвычайно интересно. Настолько, что она сразу согласилась выйти замуж, когда Саша позвал ее.
Майоль переживал. Ему казалось, что брак отделяет от него Дину. Но что он мог возразить или предложить? Только, чтобы Дина иногда заглядывала к нему…
В начале 1940 года Саша получил повестку и отправился на фронт. Аристид уехал в Баньоль и оттуда слал своей натурщице призывный письма: пусть немедленно пакует чемоданы! Но Дина оставалась в Париже и все время откладывала отъезд. Даже, когда начались облавы.
— Тут небезопасно, — уверял ее отец, который прежде так скептично относился к Майолю. – Наверное, тебе и правда лучше уехать.
Ни отец, ни Майоль не знали, что Дина вступила в ряды Сопротивления. Что она помогает передавать бумаги, поддерживает связь между разными людьми. Дина все-таки уехала на юг и пробыла там какое-то время. Но потом сорвалась обратно во французскую столицу – она хотела спасать жизни… И чуть не потеряла свою.
Дина Верни была арестована сразу по двум пунктам: происхождение и деятельность. Она должна была отправиться в лагерь, и ее ничто не могло спасти.
Или никто?
Аристид чуть не сошел с ума, когда узнал об аресте своей любимой натурщицы. Он поднял все связи, задействовал всех знакомых, чтобы нажать на нужные рычаги. Спустя шесть месяцев после ареста, летом 1944 года, Дина Верни получила свободу. Она возвращалась с тяжелым сердцем и нашла своих родных…
Майоль об этом не узнал: он так волновался, что потерял всякую бдительность. Ехал за рулем автомобиля и… Когда Дина добралась до юга, его уже оплакали.
«Ему было 82 года и он меня любил», — сказала Дина, держа в руках букет белых цветов. Аристид любил такие и часто украшал ими свою мастерскую. Теперь, что теперь?
А потом было неожиданное завещание Аристида. Практически все свое состояние, включая картины и авторские права Майоль завещал Дине. Люсьенн Майоль получил от отца дом и часть работ. Впоследствии он тоже стал художником и гравером, но достичь известности отца не смог.
А Дина, превратившись в даму с солидным наследством, занялась изданием альбомов и художественных каталогов. Публиковала статьи и эссе об Аристиде, старалась продвигать его творчество.
С Саша они развелись, и тот, действительно, стал известным оператором. Позже стало известно, что родители Саша и Дины погибли в лагере Освенцим.
А еще Дина… пела. Она записала целый альбом песен на русском языке, который вышел в 1975 году. Ее вклад в искусство оценили в 1991-м, когда вручили ей Орден Почетного легиона. Той, что вдохновила пожилого художника, не стало в 2009-м.
