Екатерину II современники величали «Северной Семирамидой» и сравнивали с Клеопатрой. Образ могущественной и величественной правительницы был тщательно выстроен — но какой на самом деле была женщина, скрывавшаяся за этим фасадом? Воспоминания иностранных дипломатов, художников и мемуаристов рисуют на удивление противоречивый портрет, полный оптических иллюзий и неразрешимых загадок…
Пожалуй, самым удивительным для современников, впервые видевших императрицу вблизи, был ее рост. Многие представляли владычицу огромной империи женщиной высокого, даже «громадного» роста — такой же, как ее слава. Однако реальность оказывалась совершенно иной: Екатерина была невысокого роста, и это неизменно поражало гостей двора.
Ее рост составлял примерно 157–158 сантиметров, что, вопреки распространенному сегодня мнению, было средним показателем для немки XVIII века. Секрет оптической иллюзии крылся в безупречной осанке: императрица с детства выработала привычку держать спину невероятно прямо, а голову — максимально высоко. В сочетании с высокими каблуками (до 7 сантиметров), пышными прическами и умением вытягивать шею это создавало впечатление рослой и величественной дамы. Австрийский дипломат Шарль-Жозеф де Линь тонко заметил, что маленький рост русской императрицы «как-то не замечаешь» на фоне многочисленных достоинств ее характера.
Вещи императрицы подтверждают эти наблюдения. Сохранившиеся в Эрмитаже платья свидетельствуют, что в молодости Екатерина была чрезвычайно миниатюрной: объем талии ее венчального платья составлял всего 51 сантиметр. Однако с возрастом она заметно прибавила в весе, достигая примерно 80 килограммов и 48-го размера одежды. Полноту она искусно скрывала пышными юбками и широкими рукавами, которые подчеркивали ее статус и отвлекали внимание от фигуры.
Еще больший интерес вызывал цвет глаз императрицы. Одни мемуаристы описывали их как карие, другие — как синие, третьи — как серые или голубые. Французский историк Клод Рюльер, пытаясь примирить эти противоречия, предложил наиболее точное, хотя и парадоксальное описание: карие глаза с синеватыми отблесками. Он также утверждал, что их оттенок мог меняться в зависимости от настроения и освещения.
Английский посол лорд Бёкингхэмшир, оставивший, пожалуй, наиболее достоверный словесный портрет, описывал глаза Екатерины как голубые, отмечая, что «живость их смягчена томностью взора, в котором много чувствительности, но нет вялости». Как бы то ни было, все сходились в одном: взгляд императрицы был пронзительным, цепким и производил на собеседников незабываемое впечатление.
Лицо Екатерины вызывало не меньше споров. Клод Рюльер отмечал «орлиный нос» императрицы и несколько большой, «почти двойной» подбородок. Англичанин Ричардсон, напротив, писал, что лицо Екатерины «правильно и приятно», однако признавался, что не может однозначно сказать, мужественное оно или «вполне женственное».
Мужские черты лица дополнял чрезвычайно широкий лоб, на который невозможно было не обратить внимание. Шарль-Жозеф де Линь в своих «Записках» изобразил 51-летнюю императрицу с «величавым лбом», который, по его наблюдениям, смягчался приятным взглядом и улыбкой, но при этом «выдавал ее всю».
Современники считали этот лоб показателем ее незаурядных умственных способностей. Что касается волос, здесь мнения были куда более единодушными. Екатерина обладала роскошной, густой шевелюрой, за которой тщательно ухаживала до самых преклонных лет. Служанки ежедневно расчесывали ее пряди специальными гребнями, пропитанными травяными отварами, что помогало сохранять блеск и здоровье волос.
Станислав Понятовский, будущий польский король и один из фаворитов Екатерины, в молодости восторженно писал о ней: «Черные волосы, восхитительная белизна кожи, большие синие глаза навыкате, очень длинные черные ресницы, острый носик, рот, зовущий к поцелую, руки и плечи совершенной формы, средний рост — скорее высокий, чем низкий, походка на редкость легкая и в то же время исполненная величавого благородства, приятный тембр голоса, смех, столь же веселый, сколь и нрав ее…».
Сама Екатерина прекрасно осознавала свои достоинства и недостатки. «Говоря по правде, я никогда не считала себя очень красивой, но я нравилась — и думаю, что это-то и было моей силой», — писала она о себе. В 18 лет она с удовольствием отмечала в автобиографических заметках: «Я была высока ростом и очень хорошо сложена; следовало быть немного полнее: я была довольно худа… волосы мои были великолепного каштанового цвета, очень густые и хорошо лежали».
Лорд Бёкингхэмшир, подводя итог своим наблюдениям, сформулировал суть обаяния Екатерины предельно точно: «Она никогда не была красавицей. Черты ее лица далеко не так тонки и правильны, чтобы могли составить то, что считается истинной красотой; но прекрасный цвет лица, живые и умные глаза, приятно очерченный рот и роскошные, блестящие каштановые волосы создают, в общем, такую наружность, к которой очень немного лет назад мужчина не мог бы отнестись равнодушно. Она была, да и теперь остается тем, что часто нравится и привязывает к себе более, чем красота».
Екатерина II не была красавицей в классическом понимании — ни по меркам своего времени, ни по современным стандартам. Но она обладала куда более редким даром: умением превращать свою внешность в политический инструмент. Ее величие было не в росте и не в чертах лица — оно было в харизме, уме и той внутренней силе, которую чувствовал каждый, кто оказывался рядом.
