— Муж поднимает на меня руку, — горько произнесла привлекательная женщина, стоявшая перед Федором Никифоровичем.
Плевако с интересом смотрел на посетительницу. Он понимал, что вряд ли сможет ей помочь, но не мог указать на дверь.
— Я понимаю, как это со стороны выглядит, — продолжала дама, — Будто я неблагодарная. У меня есть дом, есть средства, дети… Но я не могу так больше жить. Он не бьет меня при людях, но когда мы остаемся наедине, то…
Она приложила платок к глазам и всхлипнула. Он ободряюще улыбнулся.
— Я возьмусь за ваше дело. Это будет непросто, но мы попытаемся выпутаться.
Федор Никифорович сразу попал под чары Марии Андреевны Демидовой. Ему, как опытному адвокату, с самого начала было ясно, что вряд ли он сможет добиться успеха, но он хотел, чтобы они увиделись вновь.
В 1869 году девятнадцатилетняя купеческая дочка Мария Орехова была выдана за богатого фабриканта Василия Васильевича Демидова. Между супругами было всего два года разницы. Казалось, что они хорошо подходят друг другу и должны быть счастливы, но, увы. Характер у Василия оказался тяжелым. С годами его нрав усугубился из-за пристрастия к выпивке.
Демидов начал распускать руки, и жизнь Марии превратилась в ад. На людях ее благоверный был примерным семьянином, а за дверьми спальни превращался в чудовище. Спасали только беременности. Как только Мария оказывалась в положении, Василий не трогал ее. Она родила семеро детишек, из которых двое не пережили младенческого возраста.
В конце 1870 годов Мария потеряла отца и оказалась наследницей небольшого, но приятного состояния, которое давало ей возможность на новую жизнь. Она решилась, что часть денег потратит на хорошего адвоката, который сможет развести ее с ненавистным мужем. На примете у Демидовой был многообещающий Федор Никифорович Плевако, известный своим удивительным красноречием.
В 1880 году госпожа Демидова стояла в кабинете Федора Никифоровича и слезно рассказывала ему историю своего несчастья. Для убедительности она показывала руки, покрытые синяками.
— Вот… видите? — раздавался ее трагический голос.
Плевако не сводил взгляда с посетительницы. Даже заплаканная она была чудо как хороша собой. Его мужское сердце дрогнуло.
Федор Никифорович был пылким человеком. В нем все горело… И вера в справедливость, и гнев против несправедливости, и способность мгновенно откликаться на чужую беду. Эта пылкость корнями уходила в его детство, когда на нем оказалось клеймо незаконнорожденного.
Федор родился в 1842 году в Троицке. Его матерью была калмычка (по другой версии, казашка) Екатерина Степанова, а отцом — поляк Василий Иванович Плевак (спустя годы, Федор добавил к той фамилии букву «о»).
В браке родители Федора не состояли, потому он с братом Дормидонтом с самого детства знали унизительное слово «незаконнорожденный». Оно отрезало им пути туда, где ценили «чистое происхождение». И как ни старался отец дать сыновьям достойное воспитание, как ни хлопотал, чтобы они учились наравне с другими, клеймо оставалось.
Ярче всего оно обожгло мальчиков в Московском коммерческом училище. Сначала их с братом хвалили. Имена висели на доске почета, а потом, когда вскрылось происхождение, их просто выставили за дверь. Для Федора — это было равносильно публичной пощечине.
С тех пор Федор научился защищать себя словом. И слово это со временем стало его оружием, которым он рубил любые предрассудки. Но в глубине души он так и не изжил обиду… Может, именно поэтому в суде он так яростно вставал на сторону тех, кого общество уже приговорило раньше любого присяжного.
Личная жизнь Плевако складывалась непросто и тоже была полна противоречий, свойственных его горячему нраву. Первый брак оказался неудачным, несмотря на то, что у Федора в нем родился сын (Сергей). Пара распалась. Причина неизвестна.
Поговаривали, что виной тому некая девушка, пленившая адвоката. Так это или нет, неизвестно, но в любом случае и жена, и «некая девушка» были позабыты с появлением Марии Демидовой.
Через несколько месяцев после знакомства, Мария, прихватив младших детей, переехала в дом к Плевако. Федор Никифорович вспоминал об этом:
Она пришла ко мне, чтобы начать бракоразводный процесс. … А кончилось
дело тем, что мы зажили одним домом. Мария Андреевна управляет всеми
моими делами — и имением, и крахмальной фабрикой, которую я купил
специально для нее, и шестью доходными домами на Новинском валу. Она и со всей нашей империей управилась бы.
Демидов отказался предоставлять жене развод. Он будто не хотел признавать, что его брак окончательно распался. Когда до него дошли вести о переезде Марии к Плевако, он лишь холодно усмехнулся и произнес:
— Это женская блажь, минутная обида. Пройдет. Пусть побудет там, где ей кажется лучше, я не стану лишать ее возможности заботиться о детях.
В подтверждение своих слов Демидов распорядился ежемесячно переводить на имя Марии солидную сумму, которая должна была показать, что он остается хозяином положения. Ведь он по-прежнему содержит семью, а значит, никаких перемен в статусе быть не может!
«Льняной король», чье состояние исчислялось миллионами, прекрасно понимал, что его имя и репутация — это такая же часть капитала, как фабрики и склады. Расторгнуть брак, значило публично признать, что в его доме не все ладно, что жена предпочла уйти. Это уронило бы его статус.
Тем временем по Москве гуляли пересуды. Над этой затянувшейся семейной драмой смеялись, ее обсуждали в гостиных и домах, смаковали детали и строили догадки. Насмешники быстро подхватили двусмысленность ситуации и наградили Демидова едким прозвищем. Из «льняного короля» он превратился в «льняного оленя». Демидов закрывал на это глаза и держался твердо, упорно твердя, что Мария никогда не получит развод.
Время шло. Любовь Плевако и Марии дала плоды. В их доме один за другим появлялись дети. Сначала родилась дочь Варя, потом сын Сергей, а еще через пару лет сын Петр.
Но радость от появления детей тут же сталкивалась с жестокой реальностью. Поскольку Демидов так и не дал Марии развода, то получалась двоякая ситуация. С одной стороны, они были незаконнорожденными, а с другой стороны не имели официального отношения к Плевако, и обиженный Демидов мог их отобрать.
Федор Никифорович поразмыслил и придумал, как все обстряпать так, чтобы дети считались его. Младенцев записывали подкидышами, а потом он их усыновлял.
Долгожданный брак Марии и Федора Никифоровича Плевако состоялся лишь в 1900 году, когда Василий Васильевич Демидов испустил дух.
Долгие годы борьбы за свободу Марии, завершились простым человеческим счастьем. В законном браке пара прожила восемь лет.
Федор Никифорович скончался в 1908 году (не выдержало сердце). Мария Андреевна прожила еще шесть лет. Их обоих похоронили рядом, в Москве на кладбище Скорбященского монастыря. После того, как это кладбище было закрыто, прах супругов перезахоронили на Ваганьковском кладбище.
