Японские солдаты смотрели на учениц колледжа с маслянистым блеском в глазах. Девочки-китаянки, сбившись в тесную группу, дрожали от страха, но у бедняжек еще была надежда. Директриса Минни вышла вперед и протянула японскому офицеру бумагу. Тот прочел вслух:
«Настоящим удостоверяется, что японским военнослужащим воспрещается причинять вред воспитанницам колледжа «Цзиньлин».
Офицер громко рассмеялся и порвал бумагу. Надежда девочек была изорвана на клочки…
27 сентября 1886 года в деревушке Секор, что в американском штате Иллинойс, на свет появилась девочка, получившая весьма необычное для США европейское имя — Вильгельмина.
Так новорожденную нарек её отец, Эдмон Луи Вотрин, выходец из французской Лотарингии. Мать Вильгельмины, Полин Луи Вотрин, была родом из Америки, а потому почти сразу же переиначила дочкино имя на местный манер — Минни.
Отец Минни трудился кузнецом, мать вела домашнее хозяйство. Семья была благополучной и вполне счастливой, пока в 1892 году, когда Минни было всего шесть, Полин Вотрин скоропостижно не скончалась.
Органы опеки немедленно поместили девочку в приёмную семью. Впрочем, после того, как приёмные родители обнаружили свои неблаговидные наклонности, Минни отправили во вторую семью, затем — в третью, четвёртую.
Спустя три года суд наконец разрешил девочке вернуться в отчий дом. Минни прилежно грызла гранит науки, исправно посещала церковь и помогала отцу по дому.
Учась в старшей школе, Минни подрабатывала в свободное время, а также успевала быть волонтёром в местном храме. У девочки-подростка была мечта — самостоятельно накопить деньги на колледж.
В 1903 году Минни поступила в Педагогический университет штата Иллинойс. Ради оплаты учёбы ей приходилось трудиться буквально на износ. Однако, несмотря на это, Минни умудрялась оставаться лучшей на своём курсе. На церемонии вручения дипломов в 1907 году именно Вотрин выпала честь произнести речь от лица всех выпускников.
По окончании колледжа Минни стала преподавать математику в средней школе городка Лерой в Иллинойсе. Проработав там два года, 23-летняя Минни поступила в магистратуру Университета Иллинойса в Урбана-Шампейн. Именно в стенах этого университета Вотрин впервые всерьёз увлеклась международным христианским волонтёрством и стала президентом Студенческого добровольческого движения для зарубежных миссий.
Отец Минни звал её обратно домой и настойчиво требовал, чтобы она вышла замуж. Тем более что внешность учительницы Вотрин неизменно привлекала к ней мужские взоры:
«Высокая, статная красавица с длинными тёмными волосами — жизнерадостная и популярная женщина, вокруг которой всегда вилось множество поклонников», — вспоминала Айрис Чан.
Но Минни видела свою судьбу в совершенно ином свете: молодая женщина грезила о миссионерском служении.
В 1912 году такая возможность Минни представилась. Зарубежное христианское миссионерское общество решило открыть в Китае школу для девочек. Глава миссии обратился к Вотрин с предложением отправиться в Поднебесную. Минни с радостью согласилась.
Совершив долгое путешествие через океан, американка прибыла в город Хэфэй. Впоследствии Минни признавалась, что, едва ступив на китайскую землю, сразу же безоглядно влюбилась в эту страну.
В Хэфэе Минни успешно основала школу Сан, в которую китайские родители охотно отдавали своих дочерей. Число учениц Сан неуклонно росло.
Минни проработала в Хэфэе шесть лет, а в 1918 году отправилась в США за степенью магистра в Колумбийском университете Нью-Йорка.
Заветная степень была получена в 1919 году. Ещё во время учёбы к Минни поступило предложение из Китая — на год возглавить женский колледж Цзиньлин, расположенный в Нанкине.
Вотрин приняла приглашение и возвратилась в так полюбившуюся ей страну. В колледже её работу оценили по достоинству: женщине предложили подписать бессрочный контракт.
В 1926 году миссионерке исполнилось сорок. Она по-прежнему успешно управляла учебным заведением, год от года увеличивая число образованных женщин в Китае.
Когда к власти пришло националистическое правительство Чан Кайши, вышел указ, что директорами университетов должны быть исключительно уроженцы Поднебесной. В сентябре 1928 года американку на посту директора сменила другая женщина, китаянка Ву И-фан. Вотрин согласилась стать заместителем И-фан.
В 1937 году Ву И-фан ушла в политику, и Минни назначили исполняющей обязанности директора колледжа Цзиньлин. Именно на этом посту её застали последующие события — одни из самых жутких и кровавых страниц в истории человечества.
7 июля 1937 года, после печально известного инцидента у моста Марко Поло, который японцы использовали как формальный повод для давно задуманного вторжения в Китай, началась Вторая японо-китайская война.
Императорская армия Японии, куда лучше обученная и оснащённая, сокрушала китайские войска и стремительно приближалась к Нанкину. Отовсюду стекались леденящие душу слухи о зверствах японцев на захваченных территориях.
Вотрин принялась готовить колледж Цзиньлин к вероятному вторжению врага. Под руководством Минни комнаты в кампусе переоборудовали под продовольственные склады и бомбоубежища.
15 августа 1937 года Нанкин подвергся первой масштабной воздушной бомбардировке. Американское посольство немедленно приступило к эвакуации своих граждан. Директору Вотрин предложили покинуть город одной из первых, однако она отказалась:
«Я лично чувствую, что не могу уйти… Мужчин не призывают покидать корабли, когда им грозит опасность, и женщин не просят бросать своих детей».
Да, студентки колледжа Цзиньлин — перепуганные китайские девушки — были её детьми, и Минни не могла их бросить. Воспитанницы обожали свою директрису, называли её «Матерью», а за глаза ещё — «Наседкой». И впрямь, Минни опекала своих подопечных так же трогательно, как наседка — цыплят.
В ноябре 1937 года бои уже шли на подступах к Нанкину. В эти дни в колледж Цзиньлин начало стекаться множество беженцев — в основном женщин и девочек. Они молили принять их в стенах учебного заведения, спасти от японцев. Директор Минни сумела разместить и приютить 850 беженок.
В декабре Нанкин пал. Императорская армия Японии оккупировала все районы города. При содействии иностранных правительств в Нанкине была создана так называемая Зона безопасности, куда вошёл и колледж Цзиньлин.
За пределами Зоны с первых же дней полной оккупации творилась невиданная жестокость. Постепенно обезумевшие от крови и вседозволенности японские солдаты начали просачиваться и в Зону безопасности.
Тем временем в колледже Цзиньлин к тому времени укрылось уже около 10 000 женщин. Вотрин обращалась к Господу в своём дневнике:
«О Боже, обуздай жестокую ярость солдат в Нанкине сегодня вечером, утешь убитых горем матерей и отцов, чьи невинные сыновья были застрелены сегодня, и сохрани молодых женщин и девушек в долгие мучительные часы этой ночи. Ускорь день, когда войны больше не будет. Да придёт Царствие Твоё, и да будет воля Твоя на земле, как на небесах».
Каждый день директор Вотрин обходила территорию колледжа, бесстрашно пресекая попытки японских солдат проникнуть внутрь. Единственное, что удерживало японцев от тех зверств, что они творили в других районах Нанкина, — это присутствие среди перепуганных китаянок иностранки.
Приведём строки из дневника Минни:
«Прошлой ночью из языковой школы забрали тридцать девочек, и сегодня я услышала множество душераздирающих историй о тех, кого накануне вырвали из домов — одной из девочек было всего двенадцать лет. У людей отнимали продовольствие, постельные принадлежности и деньги… Подозреваю, что в городе нет ни одного дома, который не был бы вскрыт и разграблен, и не раз, а многократно. Сегодня вечером мимо проехал грузовик с восемью или десятью девушками, и, когда он проезжал, они кричали: “Цзюмин! Цзюмин!” — “Спасите нас!”. В своём гневе я жалела лишь о том, что у меня нет сил покарать их за эту подлую работу. Как было бы стыдно женщинам Японии, если бы они услышали эти ужасные истории».
Позднее, уже после всех пережитых ужасов, Минни писала:
«Если в Корее у японцев были «женщины для утешения», то Китае — «девочки для утешения». Их жестокости не было предела».
Минни почти каждый день приходила в японское посольство, носила туда прокламации с призывом остановить беззаконие против китаянок. Кроме того, она добивалась выдачи специального документа, который запрещал бы японцам совершать преступления на территории колледжа Цзиньлин.
Усилия Минни давали результат — ровно до тех пор, пока солдаты вовсе не озверели от безнаказанности. 13 января к колледжу подъехал военный грузовик японцев. Офицер, насмехаясь, разорвал представленный Минни документ у неё на глазах, а затем велел солдатам хватать самых красивых девочек.
«Они хватали девочек и вталкивали в кузов. Как же они кричали!» — писала директор Вотрин, которая была свидетельницей этого кошмара, но не имела сил противостоять захватчикам.
К апрелю 1940 года воля Минни к сопротивлению была сломлена: слишком многое она увидела и пережила:
«Мои силы на исходе. Я больше не могу идти вперёд и строить планы на работу, потому что со всех сторон, кажется, вырастают одни только преграды».
И всё же она не оставляла своего дела — спасения студенток колледжа Цзиньлин и беженок, укрывшихся в его стенах.
Нанкинская резня длилась шесть недель. Счёт преступлениям, совершённым японскими солдатами, не поддаётся исчислению. Это событие навсегда останется чёрным пятном в истории Японии.
После Победы, добытой в первую очередь Советским Союзом, главные виновники предстали перед Международным трибуналом для Дальнего Востока и Нанкинским трибуналом. Большинство из них были приговорены к смертной казни.
По окончании войны директор Вотрин вернулась на родину, в США. Увиденное в Китае не отпускало её ни на миг. Кошмарные картины преследовали женщину, лишая сна.
Всё закончилось попыткой само-убий-ства. К счастью, врачи сумели её спасти.
После этого Минни ненадолго стало легче, и родные надеялись, что кризис миновал. Увы, это оказалось лишь самообманом.
14 мая 1941 года, находясь в своём доме в Индианаполисе, Минни Вотрин покон-чила с собой.
Этой потрясающей женщине было 54 года.
Одной из последних записей в её дневнике были слова:
«Если бы у меня было десять жизней, я бы все их без остатка отдала Китаю».
Сегодня Минни Вотрин — национальная героиня Китайской Народной Республики. Китайцы почитают эту иностранную женщину почти как святую.
Девушки, которых спасла директор Вотрин, называли её матерью и завещали своим детям и внукам вечно помнить и чтить эту великую и невероятно мужественную женщину.
