— Надо бы экономить! — подумала хозяйка, увидев счёт за электричество. Кто бы мог подумать, что сейчас мы платим намного меньше за электричество, чем в Российской империи.
Обычно людям присылали бумажный счёт с номером абонента, показаниями счётчика и сроком оплаты. Правда, вместо киловатт-часов тогда часто указывали гектоватт-часы. Один гектоватт-час равен одной десятой современного киловатт-часа. Поэтому примерный тариф в 2,5 копейки за гектоватт-час означал 25 копеек за киловатт-час.
Электричество поздновато вошло в повседневную жизнь Российской империи. Ещё в 1880 году оно считалось чем-то необычным. Само подключение стоило дорого и было непривычно, потому сперва электричеством пользовались в государственных учреждениях, магазинах, театрах, ресторанах и в состоятельных квартирах.
В Москве, по договору 1895 года, компания могла брать за электрическое освещение пять копеек за гектоватт-час, то есть 50 копеек за киловатт-час. Для технических нужд электричество отпускалось дешевле.
Кроме оплаты за само электричество, абонент платил 20 рублей за подключение или вносил по 30 копеек ежемесячно. Более того, владелец дома должен был безвозмездно предоставить помещение для трансформатора.
Получалось, что прежде чем даже зажечь первую лампочку, хозяин уже нёс расходы, сопоставимые с годовой платой за электричество в небольшой квартире.
При этом электрические компании вели себя с клиентами весьма сурово. В 1913 году газета «Русское слово» рассказывала, что московское «Общество электрического освещения 1886 года» могло потребовать от нового жильца погасить долг прежнего квартиросъёмщика. Представляете? Сейчас за такое можно и засудить. Никто за чужой счёт платить не будет.
Но раньше, пока чужой долг не был оплачен, электричество в квартиру не подавали. Если человек протестовал, ему угрожали повышением тарифа. Порой новый жилец иногда был вынужден заплатить по чужому счёту, чтобы не сидеть вечерами при керосиновой лампе.
К началу XX века тарифы постепенно снижались. В Москве в 1905 году обычный тариф составлял 50 копеек за киловатт-час для освещения и 35 копеек для технических целей.
Крупные фабрики, рестораны и увеселительные заведения получали огромные скидки. Некоторые московские рестораны платили всего две-три копейки за киловатт-час, поскольку расходовали много энергии ночью, когда городская сеть была почти свободна. Так что скидки за ночные тарифы появились ещё больше сотни лет назад.
Для небольших квартир в Москве в 1913 году ввели специальную годовую плату. Хозяин квартиры до четырёх комнат платил 24 рубля в год, а пятикомнатной — 30 рублей. В первую сумму входило до 120 киловатт-часов, во вторую — до 150.
Если жильцы превышали этот предел, дополнительная энергия стоила десять копеек за киловатт-час. Предложение оказалось настолько выгодным, что у московской конторы выстроилась очередь желающих перейти на новый тариф.
Но даже 24 рубля в год это было дороговато. Средний годовой доход рабочего на какой-нибудь фабрике в 1913 году был примерно в 263 рубля, то есть около 22 рублей в месяц. Не густо.
Получается, что год освещения четырёхкомнатной квартиры стоил примерно одну месячную зарплату рабочего. Для дворянина, офицера или состоятельного чиновника эта сумма была вполне посильной.
В Петербурге тарифы были лучше. По соглашению с городом с 1910 года максимальный тариф на освещение составлял 30 копеек за киловатт-час. Затем его предполагалось ежегодно снижать, и к 1916 году он достиг уже 25 копеек.
В других городах цены отличались. Например, в Киеве в 1902 году электричество для освещения стоило 40 копеек за киловатт-час, в Минске — около 27 копеек, в Екатеринбурге плата за освещение частных помещений не могла быть больше 35 копеек. В Красноярске в 1916 году частные абоненты платили от 45 до 55 копеек. По итогу к 1912 году в империи было уже 102 электростанции.
Например, московский абонент № 5934 в январе 1915 года израсходовал 95 гектоватт-часов, то есть 9,5 киловатт-часа. Электричество обошлось ему в 2 рубля 38 копеек, ещё несколько копеек взяли за счётчик. Общая сумма составила 2 рубля 43 копейки.
А вот особняк с десятками ламп вполне мог заплатить и 80, и 90, и даже 100 рублей! Очень богатые люди могли вообще не покупать электричество у городской компании. Чаще всего они строили собственные небольшие электростанции и платили уже не за киловатт-часы, а за топливо, ремонт машин и жалованье персоналу.
Например, Матильда Кшесинская устроила электростанцию на своей даче в Стрельне. Она освещала не только дом, но и приморский парк. В то время электричества ещё не было даже в расположенном неподалёку Константиновском дворце, где продолжали пользоваться свечами, керосиновыми и масляными лампами.
У императорской семьи было всё по-другому. В 1885 году на освещение в Зимнем дворце выделили 49 978 рублей. Именно в том году было решено осветить с помощью электричества новогодний бал.
Для сравнения, расходы на устройство и абонемент дворцовых телефонов в том же году составили всего 926 рублей.
Деньги шли не только на лампы, но и на прокладку проводов, переделку люстр, установку оборудования и подготовку собственной станции. Все эти расходы оплачивались через бюджет Министерства императорского двора, а не из личного кошелька Александра III. Не царское это дело лампочки считать.
Общая мощность дворцовой электростанции достигала 445 лошадиных сил. Во время самых торжественных праздников одновременно включали почти 5 тысяч ламп накаливания и десять дуговых свечей Яблочкова.
Полное освещение использовали лишь несколько раз в год. В обычном рабочем режиме горели 230 ламп, а ночью — 304 лампы.
Для работы станции ежегодно требовалось более 500 тонн угля. Дворцовая электростанция не только тратила деньги, но и немного зарабатывала.
Петербургское дворцовое управление продавало излишки электроэнергии сторонним потребителям и получало от этого около 5498 рублей в год.
То есть Зимний дворец временами выступал в роли небольшой коммерческой электростанции и зарабатывал на счетах горожан, продавая свои излишки. Эта прибыль, разумеется, не покрывала всех расходов на содержание огромного комплекса, но чиновники Министерства двора исправно вносили её в отчётность.
Императорская семья почти не задумывалась, сколько часов горит лампа в кабинете или детской. Однако дворцовые служащие считали уголь, составляли сметы и старались экономить.
