Ребёнка от этой любви купец предложил спрятать. И Дося, покорная ему, согласилась. Хотя материнское сердце болело, и каждую ночь Досе снилась ее оставленная дочь, возразить Морозову женщина не посмела. Боялась, что он отвернется от нее. Ведь это был один из богатейших людей своего времени. А она – простая хористка.
«Она тебе не пара, это же безумный мезальянс!» — в лицо говорили Ивану Абрамовичу. Московский купец, представитель огромного клана Морозовых, никогда не был женат. Хотя капиталами они ворочали немалыми, все помнили, откуда пошел род: от простого крепостного крестьянина, который трудился у помещика Рюмина и пастухом, и извозчиком, и ткачом.
Развернулись Морозовы в девятнадцатом веке широко, в полную силу. Владели домами, угодьями и не забывали давать хорошее образование детям. Иван Абрамович, рождённый в 1871 году, не только учился читать, писать и ловко подсчитывать цифры, но увлекся еще и живописью. Брал уроки у самого знаменитого Константина Коровина!
Впрочем, со временем Морозову напомнили, что для него главное в жизни. Поэтому Иван поехал учиться в Цюрих, в Высшую политехническую школу. А картины маслом… Это увлечение оставалось попутным, не самым основным, хотя и любимым. Иван Абрамович и сам принимался за кисти и краски, но еще ему понравилось коллекционировать произведения живописи. Он разбирался в них, ни одну картину не купил просто так.
Когда Иван вернулся в Россию, то целиком погрузился в дела семьи. Нельзя было упустить ни одной важной детали, ничего не забыть, чтобы не пустить по ветру состояние Морозовых… Ему бы в пару девушку с такими же взглядами на жизнь… Купеческие семьи охотнее всего заключали союзы среди своих. Иногда случалось, что брали в жены обедневших дворянок, но принцип «равный с равными» считали основным.
А у Ивана Абрамовича и вовсе случился нежданный конфуз. Теплым сентябрьским днем 1901 года он зашел, как обычно, в знаменитый московский ресторан «Яръ».
— У нас новые певицы, — сообщили ему с мягкой улыбкой при входе.
Он согласно кивнул. Певицы всегда нравились Ивану Абрамовичу, а за некоторыми он даже немного ухаживал. Но он и понятия не имел, что случится дальше: кода выскользнула Дося и начала петь… Морозов обомлел.
Это была очаровательная бойкая девушка, непосредственная и улыбчивая. Сначала она пела, потом ходила между столиков с корзинкой роз в руках. Морозов подозвал Досю и выложил на стол большую красную купюру.
— За все. – произнес он. – Розы – вам.
После этого он ушел, оставив совершенно обомлевшую Досю. Это был очень верный шаг – его запомнили, его поступком восхитились, и Дося ждала следующего визита Ивана Абрамовича с гулко бьющимся сердцем.
«Твой шанс, твой шанс!» — говорили ей другие девушки.
Сначала они просто встречались, и это нельзя было назвать отношениями. Ну а потом смущенная Дося призналась, что ждет ребенка. В 1903 году на свет появилась девочка, которую Иван Абрамович признавать не собирался и попросил «куда-нибудь отдать». На тот момент Дося уже жила в квартире, которую снимал для нее Морозов и полностью зависела от него. Прогневать его непослушанием она просто не имела права…
Закутанную Досю-младшую передали дальней родственнице Ивана Морозова, не уточняя ее происхождения. А молодая мать рыдала в своих покоях и проклинала судьбу. Почему Иван Абрамович не женится на ней? Почему нельзя оставить ребенка? Кто она ему? Так, полюбка для богача? Так называли в «Яре» девушек, согласившихся на такую судьбу.
Иван Абрамович боялся осуждения, это всякий понимал. Разве могла у самого Морозова оказаться жена-хористка? Лучшие купеческие семьи России были бы счастливым породниться с ним… Но Дося не настаивала, глотала обиду, иногда уезжала повидаться с ребенком… Она была почтительной и покорной. В конце концов, Иван Абрамович тяжело вздохнул: по всей видимости, это и правда его судьба.
Евдокия Сергеевна Кладовщикова – так, на самом деле, звали Досю – стала его женой в 1907 году. Церемония была скромной, с двумя свидетелями, а потом молодожёны отправились к себе. Однажды, сидя с друзьями в ресторане, Иван Абрамович смущенно признался, что женат. Посыпались удивленные поздравления, а потом и приглашения на чай, на прием, просто с визитом… Всем хотелось увидеть, что за жена у Ивана Абрамовича.
Ходили слухи о таинственной француженке, о цыганке и даже о княжеской дочери, сбежавшей из родного дома. Но появилась… Дося. В доме купца Алексея Бахрушина посмотреть на нее собрались многие.
— Это – его жена? – фыркнула одна из купчих. – Какая-то Дося-ля-ля!
Но Дося быстро доказала, что достойна уважения. Она держалась спокойно и с достоинством, проявила ум и даже купеческую хватку, когда порекомендовала Ивану Абрамовичу часть его капиталов перевести в Лондон. Чувствовала, что впереди трудные времена.
Со временем купеческая Москва одобрила Евдокию Сергеевну. Ее прошлое хористки было забыто. А в скором времени это и вовсе перестало иметь значение, ведь грянула революция.
Имущество Морозовых было национализировано. Иван Абрамович понял, что оставаться в России ему может быть небезопасно и засобирался в путь. Досе-дочери предложили поехать вместе, и девочка согласилась. В мае 1919 года Морозовы сели на пароход и уехали навсегда.
Они обосновались в Лондоне. Известно, что Иван Абрамович жил там безбедно, а после его кончины в 1921 году Дося тоже не сводила концы с концами. Впрочем, ее судьба как-то затерялась. Где она обрела последнее пристанище – неизвестно.
Дочь Ивана Абрамовича вышла замуж, но с матерью всегда держалась холодно и отстраненно. Не сумела простить, что Дося однажды простилась с ней ради сытой жизни полюбки…
