Лицо на экране было чудовищно некрасивым. Вскрикнув, Марлен прижала ладони к глазам. После такого ее точно никогда не возьмут сниматься, а ведь эту роль для нее выбили с трудом! «Я была картошкой с волосами», — безапелляционно скажет Марлен о том своем появлении на экране. Верим?
«Девушка, у вас нет данных», — говорили ей в одном театре, а потом в другом.
Она неплохо двигалась, но актрисы в ту пору были совсем другими: невысокими, с пышными плечами и облаком золотистых волос на голове. Добавим к этому кипучую энергию Марлен, которая смущала режиссеров! Так что она слышала отказ… Лишь в Немецком театре она прошла прослушивание и в 1922 году вышла на сцену в шекспировской пьесе «Укрощение строптивой». Постановщик – Иван Шмидт – морщился от звука голоса Марлен, но играла она неплохо.
На руку Марлен было то, что она никогда не отказывалась учиться новому. Надо петь? Она будет брать уроки вокала. Надо фехтовать на сцене? Подайте ей педагога! И казалось, что она никогда не устает. Марлен играла безостановочно, соглашалась на все роли, даже самые крошечные. Впрочем, больших ролей у нее тогда и не было.
Дядя Вилли Фельсинг, представитель той самой «золотой» семьи ювелиров, сжалился над племянницей и попытался замолвить словечко. Так Марлен пригласили на роль в кино. Георг Якоби снимал картину «Так живут мужчины», и хорошенькая девушка должна была играть горничную. Увидев себя на экране, Марлен вскрикнула – до того некрасивой она себе показалась. Картошка с волосами!
Она срочно принялась худеть, изучала модные журналы, чтобы казаться эффектнее, ярче. Пыталась перед зеркалом определить, с какого ракурса на нее лучше смотреть. Пыталась справиться со своей натурой, не так эмоционально реагировать и вообще держаться чуть высокомернее и спокойней… Она заново училась подавать себя. Но она зря переживала. Съёмки фильмов в Германии были поставлены на поток, а от актрис требовали больше не таланта, а способностей выдерживать тяжелый режим съемок. С этим Марлен справлялась блестяще.
Когда на нее обратил внимание Руди Зибер, она сразу ухватилась за этот шанс. Руди заправлял всем кинопроизводством, так что эти отношения были очень на руку Марлен. 17 июня 1923 года, посреди съемок нового фильма, они поженились.
— Руди – мой лучший друг! – с гордостью говорила Марлен.
Действительно, в их отношениях было не так уж много нежности, а вот взаимопонимания, задушевных разговоров – намного больше. Вдобавок, когда Марлен забеременела, она вбила себе в голову, что брачные обеты соблюдать невозможно. Выгнав Руди из своих покоев, она буквально тряслась над своим животом.
Но Зибер этого не оценил. Когда Марлен намекнули, что ее место заняла русская эмигрантка Тамара Масуль, впала в ступор. В декабре 1924 года на свет появилась девочка, названная Марией. А Марлен хотелось кричать от боли. Душевной.
— Ребенок – центр моей вселенной, — говорила она. – Моя жизнь имеет смысл только потому, что есть Мария.
Руди уходил к Тамаре, а Марлен запирала свою спальню на ключ. Но муж и не пытался войти. Более взрослые опытные подруги намекнули ей, что она поступает недальновидно. Положение Руди было слишком высоким! Нельзя было вычеркивать его из своей жизни! Тогда звездой станет Тамара, а не Марлен Дитрих.
Ей пришлось переступить через себя.
Она улыбалась мужу, как прежде. Снова начала наряжаться в пленительные наряды. Снова стала сниматься в кино (Марии было в ту пору пять лет). Когда Руди заговорил о разводе, заворковала:
— Мой милый, зачем? Мы из приличных семей. Это унижает нас. Мы можем жить раздельно, то ты навеки мой друг!
Фильмы были тогда еще немыми, и Марлен снялась в восемнадцати таких картинах. Но это были мелкие проходные роли. «Я была никем в 1920-е», — позже говорила она. А потом ее увидел голливудский продюсер Йозеф фон Штенберг, этнический немец. Эмигрант, вернувшийся в родную Германию ставить фильм «Голубой ангел», увидел Марлен на пробах и… дал ей роль певички Лолы-Лолы. Изначально роль была небольшой, но, увлеченный растущим талантом Дитрих, Йозеф фон Штенберг расширил ее и сделал почти центральной.
9 октября 1929 года Марлен Дитрих подписала контракт, который обеспечивал ей единовременное вознаграждение в размере 20 тысяч рейхсмарок, а также дополнительно пять тысяч за англоязычную версию, которую снимали одновременно. Для сравнения: партнер Марлен по фильму, знаменитый актер Эмиль Яннингс, получил гонорар в размере 200 000 рейхсмарок. И при этом еще завидовал «этой девчонке». Он ни во что не ставил Марлен и был уверен, что ее популярность принесли ей… ноги.
«Он (имелся в виду режиссер) просто хотел видеть ее каждый день, поэтому и утвердил ее на роль, хотя была заранее приготовлена более опытная и более талантливая актриса». — рассказывал Эмиль.
Съемки шли тяжело. Актерам приходилось проигрывать каждую сцену дважды, переключаясь между языками, так как звуковые технологии 1930 года еще не позволяли использовать дубляж. Режиссер скрупулезно работал над созданием образа роковой певицы. Он лично ставил освещение, делавшее лицо Дитрих визуально более выразительным, и выбирал для нее провокационные костюмы. Остальные актеры выразительно закатывали глаза: ну конечно! Все для нее!
Режиссеру не удалось уложиться ни в сроки, ни в смету. Премьера фильма состоялась 1 апреля 1930 года в «Глориа палас» на Курфюрстендамм. Предполагалось, что звездой вечера станет Эмиль Яннингс, но публика ждала не его.
«Марлен! Марлен!» — кричали люди. И она появилась… Она похудела и на премьере выглядела элегантнее, чем пышная Лола-Лола, от которой во время фильма публика топала ногами. Марлен получила огромный букет роз, фотографы вспышками освещали её триумф. Из театра Марлен Дитрих выходила под непрекращающиеся овации.
Роль Лолы-Лолы стала началом стремительного восхождения к мировой славе.
Картошка с волосами могла быть довольна.
Если до съемок в фильме Марлен ездила на автобусе, и могла за вечер сыграть в трех театрах – везде крошечные роли, которые отнимали не так уж много времени – то теперь она могла не торопиться.
Публика ревела от восторга. Они были восхищены не только Марлен, но и тем, как она исполнила песню в этом фильме…
Ее любовью того времени был… Александр Вертинский.
Вас нетрудно полюбить
Нужно только смелым быть.
У нее в кошельке только завелись деньги, у него же не оставалось ни гроша. Но Марлен была щедрой – она никогда не спрашивала, сколько Алекандру нужно, чтобы купить костюм или ботинки.
Но им предстояло испытание. Марлен звали в штаты, и она заключила семилетний контракт с Paramount Pictures.
«Поехали со мной», — просто предложила Марлен – Вертинскому. Он не нашел аргументов, чтобы отказаться.
Она получала начальную – то есть, та могла увеличиться! — зарплату в размере 1750 долларов в неделю. Сразу несколько дизайнеров объявили о желании сотрудничать с Марлен. В Голливуде она сбросила вес снова (почти 15 килограммов), и сама тщательно отбирала косметику. Макс Факторов, уроженец России, показался ей идеальным поставщиком тонального крема…
Ее дебютный голливудский фильм, «Марокко» (снятый в 1930 году), был создан в сотрудничестве с Гэри Купером под режиссурой все того же немца Штернберга. Роль была для Марлен «очередной» — она исполнила роль певицы ночного клуба, стоящей перед выбором между двумя мужчинами.
Дочь провожала мать взглядом, когда она уезжала на съемки, и недовольно поджимала губы. Мария была полной девочкой в очках и рядом с великолепной, расцветающей актрисой, смотрелась как… картошка с волосами.
Возможно, именно этого она и не сумела ей простить.
