Метрдотель престижного столичного ресторана вытягивается по стойке смирно — в зал уверенным шагом заходит сама Галина Брежнева. Она по-хозяйски направляется к своему любимому, заранее забронированному столику на двоих.
Официанты даже не пытаются предложить ей меню — они сходу тащат к столу ведерко со льдом. Внутри шампанское. Только шампанское — никаких других напитков дочь советского генсека не признает и больше ничего не пьет.
Напротив грузно опускается на стул её спутник — невероятно красивый солист цыганского театра Борис Буряце. Он поедает Брежневу глазами, буквально не сводит с неё влюбленного взгляда. Но московская богема за соседними столиками пялится вовсе не на пылкие переглядывания парочки. Завсегдатаи гипнотизируют грудь цыгана.
Там, поверх распахнутой пижонской рубашки, нагло сверкает огромный крест, усыпанный крупными бриллиантами и изумрудами. Для СССР конца семидесятых такая вызывающая роскошь — зрелище уму непостижимое, и вся столица уже вовсю, бойко судачит об этом романе дочери генсека.
Галина на косые взгляды и шепотки за спиной даже не оборачивается. Женщина просто крутит двумя пальцами бокал на белоснежной скатерти, заразительно смеется и продолжает смотреть на своего осыпанного драгоценностями спутника. И даже не догадывается, что где-то неподалеку сидят чекисты, которым не терпится столкнуть с трона и саму Галину, и её всесильного отца.
Девочка Галя, родившаяся весной 1929 года, росла под вечный стук вагонных колес. Пока отец, Леонид Ильич, уверенно шагал по карьерной лестнице от простого уральского чиновника до первого секретаря Днепропетровского обкома, семья моталась за ним по всей стране. Мать, Виктория Петровна, забыв про свой диплом акушерки, превратилась в покорную советскую Пенелопу: она молча собирала вещи, обустраивала правительственные гостиничные номера, варила борщи и воспитывала двоих детей — Галю и младшего Юру.
В этой кочевой жизни не было места роскоши, к которой Галина привыкнет позже. Была лишь строгая, застегнутая на все пуговицы дисциплина. Леонид Ильич, набирающий аппаратный вес, лепил из семьи образцовую советскую ячейку общества. Для своей бойкой, смешливой дочери он видел предельно четкий маршрут. У девочки отличные мозги — значит, комсомол, правильный институт, серьезная государственная должность и статусная жизнь.
Вот только Галя терпеть не могла скучные заседания, красивые речи и строгие костюмы. Больше всего на свете она обожала цирк и театр. Страсть к арене, кстати, была у них с отцом общей — будущий генсек и сам при любой возможности с удовольствием ходил на цирковые представления. Но одно дело — смотреть на фокусников из правительственной ложи, и совсем другое — хотеть туда, за кулисы.
Галя упрямо заявляла, что собирается поступать в театральный, что хочет быть циркачкой или актрисой. Отец из-за этого злился и бил кулаком по столу. Для перспективного партийного работника дочь-лицедейка — это позор. Брежнев требовал, чтобы она занималась «серьезным делом» и соответствовала его растущему статусу.
Под давлением родительского авторитета Галина сдалась, но по-своему. Вместо театрального она послушно отнесла документы на филологический факультет. Сначала в Днепропетровске, потом — в Кишиневе, куда отца перебросили руководить республикой. Леонид Ильич мог праздновать победу: строптивая дочь усмирена, сидит за партами и изучает философию да филологию. Он ещё не знал, что эта покорность — всего лишь короткая передышка перед бунтом, который навсегда лишит его покоя.
В 1951 году в Кишинев приехал передвижной цирк-шапито. Галина, разумеется, сразу же купила билеты в первый ряд. На манеж вышел 40-летний эквилибрист и силач Евгений Милаев. Он с легкостью держал на себе пирамиду из людей, а в перерывах выходил на улицу в образе Белого клоуна, чтобы веселить детишек.
Во время одной из реприз он спустился к зрителям и выстрелил из цирковой хлопушки прямо над ухом симпатичной брюнетки. Девушка взвизгнула, весь зал начал смеяться. Так состоялось знакомство, которое вскоре доведет будущего генсека до предынфарктного состояния.
Галина скупила билеты на все оставшиеся выступления труппы. В один из дней она пробралась за кулисы, чтобы поговорить с силачом Милаевым с глазу на глаз. 22-летняя партийная принцесса по уши влюбилась в бродячего артиста, который был вдовцом, воспитывал двоих детей и годился ей чуть ли не в отцы. Когда шапито направилось в следующий город, Галина бросила университет и тайно сбежала с цирком.
Вместо того чтобы строить серьезную карьеру и занимать высокое положение в обществе, как того требовал отец, дочь первого секретаря ЦК компартии Молдавии устроилась в труппу обычной костюмершей. Она стирала трико, гладила фраки и кочевала по советским гостиницам, наслаждаясь жизнью, которую выбрала сама.
Отец рвал и метал, но сделать ничего не мог. Галина оформила с Милаевым брак, усыновила его детей, а вскоре родила общую дочь Виту. Десять лет она была примерной женой, полностью растворяясь в муже. Милаев тем временем, не без помощи могущественного тестя, который желал своей дочери жизнь в достатке, стал Героем Социалистического Труда и директором цирка.
Но, получив власть и солидные деньги, бывший акробат стал заглядываться на молодых артисток и в открытую просаживать на них гонорары. Галина терпела измены ровно до того момента, пока за кулисами не пересеклась с юным иллюзионистом Игорем Кио.
Парню только исполнилось восемнадцать. Галина была на четырнадцать лет старше. Вспыхнул сумасшедший, стремительный роман, который обсуждала вся Москва. Осенью 1962 года Брежнева оформляет развод с загулявшим Милаевым и в тот же день тащит в ЗАГС Игоря Кио.
Леонид Ильич, узнав об очередной выходке дочери, причём из эфиров новостей западных радиостанций, пришел в ярость. Формально придраться было не к чему, но терпеть второго бродячего фокусника в семье никто не собирался.
Разгребать ситуацию пришлось спецслужбам. Молодожены успели улететь в Сочи, но наслаждались медовым месяцем ровно девять дней. К ним в гостиничный номер нагрянули крепкие люди в серых строгих костюмах. Игоря силой посадили в самолет до Москвы, а после посадки — вырвали из новенького паспорта страницу с печатью о бракосочетании.
Официально этот брак продлился считанные дни. Но Галина не сдавалась: вопреки угрозам КГБ и запретам отца, их тайный роман со всеми мыслимыми преградами и конспиративными свиданиями растянулся ещё на четыре года.
Точку в этих отношениях Брежнева поставила сама, и сделала это сразу после того, как Никиту Хрущева сняли с должности. Власть в стране полностью перешла к её отцу, и Галина поняла, что дальнейшие любовные прятки с чекистами могут стоить иллюзионисту не только карьеры, но и жизни.
В номенклатурных коридорах о Галине Леонидовне говорили полушепотом и с плохо скрываемым раздражением. Для партийных бонз она была ходячим парадоксом. Дочь первого человека в государстве умудрилась прожить жизнь, так и не вступив в ряды КПСС. Пока чиновники старательно конспектировали речи её отца на съездах, Галина открыто заявляла, что на коммунизм ей плевать, ей это неинтересно.
Однако отсутствие заветной красной книжечки никак не мешало ей пользоваться всеми благами, недоступными простым смертным. В столице конца шестидесятых и начала семидесятых вовсю действовал негласный закон условного царского двора. Достаточно было быть просто знакомым с какой-нибудь прославленной балериной или драматической актрисой из свиты Брежневой, чтобы перед просителем распахнулись любые двери.
Галине хватало короткого телефонного звонка, небрежного росчерка пера на бланке или просто молчаливого кивка головой. Свита принцессы могла получить всё, что душа пожелает: от элитных квартир и заграничных паспортов до покупки импортных автомобилей и путевок в государственные санатории. Для неё не существовало слова «нет». Захотела она, например, огромную, баснословно дорогую хрустальную люстру — и никаких вопросов, товар тут же доставляли по нужному адресу.
Сам Леонид Ильич, к слову, в те годы тоже начал постепенно отходить от аскетичного образа большевика. Поговаривали, что именно он стал первым советским руководителем, по-настоящему почувствовавшим вкус к деньгам. В его личной коллекции пылились сотни драгоценнейших охотничьих ружей с выгравированными серебром прикладами, а в правительственных гаражах стоял фантастический автопарк, насчитывавший по разным подсчетам от пятидесяти до восьмидесяти эксклюзивных иномарок.
На фоне всего этого великолепия отец не оставлял надежд выдать свою неугомонную 41-летнюю дочь замуж за «правильного» человека. И такой человек нашелся.
Зимним вечером 1971 года в ресторане Московского дома архитектора Галина обратила внимание на статного 34-летнего подполковника внутренней службы Юрия Чурбанова. Он был полной противоположностью её бывших мужей-артистов.
Типичный представитель нового поколения — абсолютный циник и карьерист. У Чурбанова не было ни выдающихся талантов, ни блестящей родословной — ему просто выпал счастливый жребий. На месте этого хваткого комсомольского деятеля легко мог оказаться любой другой функционер подобного розлива, но повезло именно Юрию.
Милиционера совершенно не смутило ни то, что избранница старше его на семь лет, ни то, что дома его ждала официальная жена с детьми.
Ради брака с дочерью генсека он с удовольствием оформил развод. Этот союз полностью устроил Леонида Ильича: наконец-то зятем стал серьезный человек в погонах. Карьера Чурбанова мгновенно рванула в стратосферу — очень скоро он дослужится до должности первого заместителя министра внутренних дел СССР.
Галина же, получив статус законной жены высокопоставленного генерала, зажила с ещё большим размахом. Её страсть к роскоши никуда не делась, но теперь к ней добавилась новая, куда более разрушительная зависимость — бриллианты. Впереди её ждало знакомство с тем самым жгучим солистом театра «Ромэн» Борисом Буряце, которое обернется главным скандалом брежневского периода.
Голос у солиста Бориса Буряце был действительно прекрасный. Но куда звонче его баритона гремела слава о его баснословных, неприличных богатствах. Тот огромный бриллиантовый крест на груди, кольца с бриллиантами и даже пуговицы — куда не глянь, везде дорогие камни. В столичной богеме за ним закрепилась кличка «Бриллиантовый мальчик». Для пятидесятилетней Галины Брежневой этот обожающий шик певец стал очередной роковой страстью — и идеальным партнером по весьма опасным играм.
Страна жила в период тотального дефицита, а принцесса вместе со своим молодым принцем с головой нырнула в ювелирные спекуляции. В высоких кабинетах прямо говорили, что дочь генсека активно занимается скупкой и перепродажей бриллиантов. Сама Галина позже будет яростно открещиваться от любых обвинений:
— Придумать эту такую глупость… Я не занималась! Занимался Боря, за что и сидел в тюрьме. А ко мне претензий не было, иначе бы я тоже сидела.
Но на стыке десятилетий они чувствовали себя абсолютно неуязвимыми, скупая антиквариат и драгоценные камни.
Их беспечность стала настоящим подарком для председателя КГБ Юрия Андропова. Могущественный шеф госбезопасности тщательно наблюдал за деятельностью Бориса Буряце. Андропов отлично понимал: дети правителей часто ведут себя совсем не так, как хотят их отцы, но их скандальное поведение бросает тень на самих правителей. И этим можно воспользоваться.
Разгульный образ жизни дочери давал чекистам идеальный шанс нанести сокрушительный удар по всему клану Брежневых и скомпрометировать дряхлеющего генсека в глазах советской верхушки. Нужен был только повод.
И этот повод роскошно преподнесли под самый Новый год. Вечером 30 декабря 1981 года к элитной высотке на Котельницкой набережной подошли несколько парней с огромной елкой. Они направлялись в квартиру легендарной укротительницы львов Ирины Бугримовой. Дверь в её квартиру взломали, а из богатых апартаментов бесследно исчезла уникальная коллекция старинных фамильных драгоценностей.
Буквально через несколько дней в аэропорту «Шереметьево» таможенники скрутили неприметного курьера. Под рубашкой, плотно примотанные к животу медицинским пластырем, у него нашли те самые камни Бугримовой. На допросе задержанный быстро сломался и сдал заказчика — сокровища ему передал лично Борис Буряце.
Вот и всё. За любовником Галины пришли суровые люди с Петровки. «Бриллиантовый мальчик» до последнего свято верил в свою неприкосновенность. В грозное здание МУРа он заявился при полном параде: в роскошной норковой шубе, дорогих заграничных сапогах и с крошечной болонкой под мышкой. Он собирался уладить «недоразумение» за пару минут.
В кабинете следователя Буряце бросился к телефону и набрал номер Брежневой, рассчитывая на её всесильное заступничество. Но чуда не произошло. Услышав о краже и аресте, дочь генсека просто бросила трубку.
Бориса Буряце осудили на несколько лет лагерей. Саму Галину Леонидовну следователи не тронули — официально её имя в уголовном деле не фигурировало, ведь к ней не было никаких претензий. Но главная цель Андропова всё-таки была достигнута. Криминальный скандал десятилетия пронесся по всем партийным кабинетам, разрушив репутацию её отца на закате его правления.
Смерть Леонида Ильича осенью 1982 года стала для Галины настоящим концом света. Условный царский двор, где она десятилетиями играла роль всесильной принцессы, разбежался в одночасье. Новая метла партийного аппарата выметала брежневских любимчиков без сантиментов.
Юрия Чурбанова, её благополучного мужа-генерала, лишили погон и отправили в лагеря за коррупцию. Саму Галину выдавили из правительственного круга, а затем начали планомерно лишать имущества. Машины, антиквариат, дачи — всё то, что раньше доставалось одним росчерком пера, испарялось на глазах.
Не умея жить в мире, где за услуги нужно платить, а двери больше не открываются от одного упоминания фамилии, она нашла единственный доступный способ спрятаться от проблем. Галина начала пить. Запойно, страшно и без оглядки.
В 1996 году на пороге её захламленной, грязной квартиры появились британские телевизионщики. Они снимали документальный фильм и прекрасно понимали, как развязать язык опустившейся дочери советского вождя. На стол поставили бутылку. Всё то же шампанское — любимый и единственный напиток, который она по-прежнему признавала.
Журналистские камеры кружились вокруг неё: опухшая, тяжело ворочающая языком женщина с остатками былого гонора пыталась рассуждать о политике. Она презрительно хмыкала от упоминаний Михаила Горбачева — мол, он авторитета совершенно не имеет. А потом, глядя в объектив мутным взглядом, выдала рецепт спасения страны от нищеты:
— Россия должна отнять у богатеев хрустальные люстры, продать и как-то пустить эти деньги на пользу….
Та самая Галина, которая в годы своего величия забирала по заказу эти невероятно дорогие хрустальные люстры, теперь предлагала стране проедать их, чтобы банально выжить. Когда британская журналистка спросила её о деньгах и о том, как Галина ими распоряжалась, она горько усмехнулась:
— Вы скажете, что вы честная? Нет. Быть такого не может! Второй такой честной, как я, нет на всем белом свете, поэтому я и осталась нищей, да.
Иногда она несла такой сумасшедший пьяный бред, что родственники не могли хотя бы минуту пробыть с ней рядом. В итоге дочь Виктория, устав от пьяных скандалов и кочевых таборов, в которых периодически находили мать, оформила опекунство.
Бывшую принцессу насильно увезли в подмосковную деревню Добрыниха, поместив в психиатрическую больницу №2 имени Кербикова. Здание за высоким забором стало её последним адресом. Говорят, в моменты больничного просветления она плакала и клялась, что начнёт жизнь заново. И без конца перечитывала «Унесенные ветром».
Но начать новую жизнь так и не вышло. Летом 1998 года Галина Брежнева скончалась в своей больничной палате. Рядом не было ни услужливых метрдотелей, ни белоснежных скатертей, ни ведерок со льдом. Напротив не сидел жгучий красавец-цыган с фантастическим бриллиантовым крестом на груди.
Только кровать и тяжелобольная женщина, которая когда-то могла получить абсолютно все блага огромной страны одним ленивым кивком головы, а в итоге не смогла сберечь ничего.
