Пьяный Эдик был в кухне не один. От стола на нее таращились еще двое мужчин крайне неприятного вида. «Опять привел», — с тоской подумала она.
-А вот, познакомьтесь, — Эдик подтолкнул жену к нетрезвым собутыльникам. — Моя благоверная, великая актриса и мировая знаменитость!».
В 1934 году в Дзержинск Нижегородского края (именно так тогда именовалась область) приехала семья из столицы. Молодой химик Василий Герасимович Извицкий, его супруга Мария Степановна, по профессии педагог, и их двухлетняя дочка.
У девочки оказалось весьма редкое имя — Изольда. Начитанные родители, увлекавшиеся скандинавскими мифами, выбрали для нее кельтское имя, которое переводится как «та, кем все восхищаются».
Впрочем, дома малышку звали проще — «Иза».
Василий Герасимович начал трудиться на заводе имени Свердлова, а Мария Степановна устроилась в Дом пионеров. Вскоре Извицкие получили просторную квартиру, и быт наладился.
В шесть лет Изольда пошла учиться во вторую школу Дзержинска. Там работало множество кружков, и родители записали свою живую, озорную и артистичную дочь в драматический.
В 1950-м, сразу после школы, 16-летняя красавица Изольда тайком сбежала в Москву. Уже из столицы она сообщила родителям, что будет поступать во ВГИК. Ошеломленные Василий Герасимович и Мария Степановна решили не скандалить: дочь провалится, вернется домой и образумится.
Но Изольда выдержала экзамены! Без всякой протекции она стала студенткой первого курса актерского факультета ВГИКа, где ее однокурсниками оказались будущие звезды: Надежда Румянцева, Юрий Белов, Татьяна Конюхова, Леонид Пархоменко и другие.
Родителям Изольды оставалось лишь смириться с тем, что дочь будет учиться и жить в Москве.
Уже на втором курсе Изольда встретила 25-летнего студента Ленинградского института киноинженеров Вячеслава Короткова. Слава был писаным красавцем: высокий, статный, широкоплечий, смуглый, с благородными чертами лица. Изольда недоумевала, почему парень не пошел в актеры. Тот отшучивался, ссылаясь на свою стеснительность.
Летом 1952 года Иза и Слава вместе приехали в Дзержинск, где девушка представила возлюбленного родителям. Василию Герасимовичу и Марии Степановне молодой человек пришелся по душе.
Общие знакомые считали их идеальной парой, но в 1953-м Извицкая и Коротков неожиданно расстались. Причиной стал внезапный роман Изольды с актером Раднэром Муратовым (тем самым, которого зрители запомнили как Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи»).
Гражданский брак с Муратовым бурно обсуждали в актерских кругах: все удивлялись, как такая талантливая и подающая надежды девушка могла увлечься Муратовым.
Еще до начала отношений с Муратовым Изольда впервые появилась на экране — в роли официантки в фильме «„Богатырь“ идет в Марто».
Начинающую артистку заметили, и вскоре последовали роли в картинах «Тревожная молодость» и «Доброе утро». Следующим шагом должна была стать работа над образом Анны Залогиной в ленте Михаила Калатозова «Первый эшелон».
Творческого прорыва эта картина Извицкой не принесла, зато перевернула ее личную жизнь. На съемках она познакомилась с ровесником Эдуардом Бредуном. Изольда влюбилась и тут же ушла от Раднэра. И вновь знакомые недоумевали: зачем актрисе, которой пророчили славу главной кинозвезды Союза, такой неподходящий спутник?
Эдуард играл в основном эпизодических отрицательных героев, отличался скверным нравом и любил выпить. Однокурсница Изольды Татьяна Конюхова вспоминала:
«Эдик Бредун учился во ВГИКе у Ройзмана. Симпатичный такой, курносенький. Но актером не блистал — все больше в эпизодах снимался. Вокруг него собралась целая компания любителей выпить. Зачем им сидеть в кафе возле „Мосфильма“, если у него рядом своя квартира?»
В 1955 году 21-летняя Изольда окончила институт, получив диплом с гордой надписью: «Актриса театра и кино».
Настоящий успех обрушился на нее в 1956-м после выхода драмы Григория Чухрая «Сорок первый», где она сыграла красноармейку Марютку, а Олег Стриженов — белогвардейца. Фильм посмотрели больше 25 миллионов человек — по тем временам невероятная цифра.
В 1957 году Чухрай вместе с Извицкой и Стриженовым повез ленту в Канны. Картина получила спецприз, а портрет Изольды украсил обложки западных изданий, включая New York Magazine и Le Parisien libéré. Во Франции актрису полюбили так сильно, что в центре Парижа открыли кафе «Изольда».
На родине Извицкую готовы были носить на руках. Но внезапная слава жены задела самолюбие Эдуарда. Бредун мучился от успеха супруги и одновременно гордился им. Это выливалось в бесконечные попойки, в которые он постепенно втягивал и Изольду. Татьяна Конюхова вспоминала:
«Он всех звал к себе. Страшно гордился, что его жена — мировая величина. Муж предлагал ее собутыльникам как некий подарок или сюрприз. Его гости были счастливы — часто ли с такой звездой, к тому же, красавицей невероятной, посидишь за одним столом? И Иза с ними сидела… Несчастное создание — здоровье у нее было хрупкое».
Со здоровьем у Изольды действительно были проблемы — и с физическим, и с душевным. Ее брат Евгений Извицкий страдал психическим расстройством, и актриса панически боялась, что болезнь может проявиться и у нее.
Эдуард упорно приучал супругу к спиртному, не осознавая, что творит. Режиссер Сергей Колосов, потрясенный увиденным, писал:
«Порой Изольда на съемках была рассеянной, выглядела плохо — чувствовалось, что ее домашняя жизнь с Бредуном, который вызывал у меня отвращение, идет наперекосяк».
С каждым годом становилось только хуже. В квартире на Мосфильмовской застолья шли одно за другим, а роли, которые предлагали Изольде, становились все мельче. Это тоже подтачивало ее душевные силы.
Тем не менее, слава ее все еще гремела. Многие видные мужчины мечтали пообщаться со знаменитой «Марюткой» с глазу на глаз. Ходили слухи о романах Извицкой с певцом Марком Бернесом и Алексеем Аджубеем — мужем Рады Хрущевой, дочери генсека.
Слухи выводили Эдуарда из себя, и в пьяном угаре он становился жесток, без раздумий пускал в ход кулаки.
Бывало, Извицкая приходила на съемки с синяками, которые приходилось замазывать.
Актриса Людмила Касаткина, супруга упомянутого выше режиссера Сергея Колосова, вспоминала:
«Изольдочка появлялась в таких кровоподтеках, что их не могли скрыть даже лучшие гримеры. Если съемку отменяли по вине актера, гонорар за день не платили. Желая помочь Изольде, я шла к Сереже и говорила, что у меня болит сердце, просила перенести работу. За это время лицо Извицкой хоть немного приходило в порядок, и она могла сниматься дальше».
Изольда, несмотря на ужасное поведение Эдуарда, любила его всей душой, постоянно удивляя окружающих.
Постепенно алкоголизм Извицкой стал даже сильнее, чем у Бредуна. Наконец Эдуард понял, что натворил, и уговаривал жену лечь в клинику. Изольда наотрез отказалась.
После 1969 года режиссеры перестали звать Извицкую даже на эпизоды — словно отрезало. Для 35-летней актрисы это стало тяжелейшим ударом. Единственной отдушиной оставался Театр киноактера, где работал и Бредун, который тоже практически перестал сниматься.
Дома они вместе уходили в запой, но теперь инициатором часто была сама Извицкая. Эдуард же больше не гордился знаменитой женой и подумывал о разводе.
В январе 1971 года он внезапно собрал вещи и ушел. Соседи рассказали Изольде, что муж поселился в квартире Леночки, их общей знакомой, которая торговала коврами и жила вполне благополучно.
Изольда перенесла уход мужа невероятно тяжело. 37-летняя женщина почти перестала выходить на улицу. С 23 февраля ее никто не видел. Встревоженная подруга, актриса Татьяна Гаврилова, начала названивать и стучаться в дверь — без ответа. Сначала она думала, что Изольда уехала, но в конце февраля обратилась в милицию.
Милиционеры разыскали Эдуарда у продавщицы ковров и попросили открыть квартиру Извицкой своим ключом.
Бредун открыл дверь и увидел жену, лежащую на полу. Актриса была мертва. Экспертиза показала, что она около месяца почти ничего не ела, лишь пила спиртное.
Изольду похоронили на Востряковском кладбище. Эдуард, после ухода к Леночке пытавшийся завязать, от горя сорвался. На похороны он пришел пьяным, рыдал и просил у жены прощения.
Когда могильщики стали кидать в гроб мерзлую землю и комья застучали по крышке, Бредун страшно закричал, перепугав всех присутствующих: «Не кидайте в нее камни! Ей же больно!».
После смерти Изольды Эдуард запил еще сильнее. Елена, не выдержав его пьянства, рассталась с ним.
Актер вернулся в квартиру на Мосфильмовской, где вел привычную жизнь: пил, приводил случайных знакомых. В кино он по-прежнему снимался редко и в крошечных ролях, хотя две его работы того периода хорошо известны современному зрителю. В гайдаевских «Двенадцати стульях» Бредун сыграл Пашу Эмильевича, а в «Иван Васильевиче меняет профессию» — спекулянта с транзисторами.
От постоянного пьянства здоровье Эдуарда неуклонно ухудшалось. С каждым годом появлялись новые болезни, а сам он все больше скатывался на дно.
Летом 1984 года соседи забеспокоились: 50-летний мужчина несколько дней не выходил на улицу. Вызванная милиция вскрыла дверь. Актер лежал на полу мертвый.
Смерть Эдуарда Бредуна страшным образом повторила смерть его жены.
Похоронили его на том же Востряковском кладбище, где покоилась Извицкая, но далеко от нее, на другом участке. Детей у пары не было, и некому было позаботиться, чтобы после смерти эти двое оказались рядом.
