Она широко раскрыла рот, и герцог положил туда монетку. Они называли это «игрой в рыбака». В заведении на Пикадилли бедняжка Софи зарабатывала сущие гроши, поэтому рыбалка для нее оказалась не лишней. Каждый визит немолодого герцога она ждала с нетерпением! Этот человек был на тридцать четыре года старше Софи, и молодая служанка понятия не имела, какую крупную рыбу, на самом деле, она случайно поймала.
На самом деле, вся ее ранняя жизнь была связана именно с рыбой. Софи появилась на свет на острове Уайт 29 сентября 1790 года в очень большой семье: десять человек детей! Ее отец ходил под парусом, чтобы прокормить семейство и продать излишек улова на рынке. Иногда он действовал не самым честным образом, забрасывая сети в чужих угодьях.
Мать чинила сети и подрабатывала шитьем, иногда убирала в домах более состоятельных англичанок. И все равно семье Доуз вечно не хватало денег. Из-за отсутствия должного ухода и скудного питания ребятишки покидали этот мир один за другим. Выжили четверо, и как раз с ними в 1796 году Доузы были вынуждены перебраться в Работный дом.
Так называли пристанище для бедняков, где они могли получить еду и крышу над головой в обмен на честный труд. На самом деле, труд был не совсем честным: люди принимались за работу с раннего утра и заканчивали поздним вечером, а на руки ничего не получали. Но многим некуда было деваться. Англичане страшно боялись Работных домов, про них говорили, не скрываясь: «Там выжимают все соки, а выбраться не получится!».
Вот и Доузы провели в этом мрачном заведении целых девять лет. Отец отдал Богу душу, и Софи с матерью считались освобожденными от долгов. Они сразу подались на ферму, где устроились на работу, ну а потом Софи сбежала.
Все, что она видела в жизни – бесконечная работа! Без нормального сна, без хорошей пищи… Ее молодой организм бунтовал против этого, а внутренний голос нашептывал: «Ищи счастье в большом городе!». Без гроша в кармане Софи добралась до Лондона, где вскоре познакомилась с одним офицером. Он снял для нее квартирку, а потом, после расставания, даже назначил крошечную ренту.
Софи сразу забрала мать с фермы и поселила ее у себя. Им хватало на самое необходимое, поэтому девушка начала присматривать себе новую работу. Когда ее позвали в заведение на Пикадилли, она недоверчиво нахмурила лобик: неужели будут платить так хорошо? Просто за танцы и песни?
Ничего не бывает просто так, и в этом Софи вскоре убедилась. У ее новой работы был только один плюс – там, действительно, можно было скопить небольшой капиталец. А затем, в начале 1811 года, судьба широко улыбнулась дочери рыбака: она повстречала герцога.
Он так и представлялся: Герцог. Носил старомодный парик с короткой косичкой и бантом, старомодные туфли на красных каблуках. У него был бархатный камзол и золотые перстни на пальцах. Впрочем, Герцог не шиковал – он рассказывал, что все его состояние осталось во Франции, он вывез совсем немного. Широко раскрыв ротик, Софи слушала его. А потом Герцог вложил в ее уста золотую монетку.
Иногда она думала, что новый приятель просто смеется над ней. Что он какой-нибудь торговец из Челси или путешественник из Венеции… Однако с полгода спустя Герцог явился на Пикадилли и поманил Софи пальчиком.
— Идем со мной, — сказал он. – Я снял тебе хорошее жилье!
Это была квартира на Глостер-стрит, в Блумсбери. Приятный район с красивыми домами, не то, что прежние комнатки маленькой рыбачки. Герцог посещал Софи два раза в неделю, строго по расписанию. А еще нанял ей учителей: вот они приходили чаще, почти каждый день. С ними уроженка острова Уайт изучала французский и латынь, учила стихи классических авторов, оттачивала манеры. В скором времени девушку было не узнать – образованная, прекрасно воспитанная, настоящая… аристократка?
Однажды Герцог буквально ворвался в квартиру Софи, крича от возбуждения:
— Наполеона больше нет! Я еду домой!
И тогда Софи узнала правду: да, это был настоящий герцог, да еще какой – Людовик VI де Бурбон-Конде, ближайший родственник казненного короля Людовика XVI… Он получил назад свои миллионы и был готов поделиться ими с Софи.
В очень ранней юности герцога женили на женщине, которая была на шесть лет старше и не отличалась красотой. Спустя десять лет, произведя на свет единственного ребенка, они разошлись и практически не общались.
— А потом пришла революция, — срывающимся голосом рассказывал Герцог, — и моя жена взяла себе новое имя Ситуана Верите, вместо герцогини де Бурбон. Она видела, как гибнут наши друзья и родные, но продолжала аплодировать революционерам… Когда же пришел Наполеон, — и тут кулаки Герцога сжались, — он понял, что наш сын – это его препятствие на пути к трону. И он расправился с ним. Знаешь ли ты, что сказала моя жена? «Бог призвал нашего сына, чтобы он, очистившись от грехов, на небе оказывал нам услуги гораздо большие, чем он мог оказать нам на земле, при ложных своих принципах».
— Вы ненавидите ее за это?
— Всем сердцем.
Софи отправилась с герцогом в Париж и поселилась с ним в одном доме (по всей видимости, ее матушка на тот момент скончалась). На все вопросы знакомых, Людовик отвечал, что он привез с собой дочь, рожденную от одной красивой дамы. Поскольку герцог провел в Британии больше двадцати лет, все казалось вполне логичным. А потом Софи вдруг забеременела и родила ребенка… И вот тогда по Парижу поползли слухи: кто же виновник? Вывод напрашивался сам собой: герцог. Возле Софи не видели никаких поклонников. Так кому же она рожала – отцу или своему фавориту? Кто для нее герцог на самом деле?
Дитя прожило недолго. А герцог всерьез задумался о том, что Софи надо придать законное положение в обществе. Жениться он на ней не мог, а вот устроить за хорошего человека… Поскольку в Париже по-прежнему считалось, что девушка является дочерью самого Бурбон-Конде, то ее удалось сосватать за барона Адриенна Виктора де Фёшера, подполковника, командующего 6-м пехотным полком Королевской гвардии.
Счастливый «отец» выплатил «дочери» 72 тысячи франков. В приходском реестре церкви Святой Елены молодая женщина уменьшила себе возраст на три года и представилась дочерью Ричарда Кларка и вдовой Уильяма Доуза. Так Софи надеялась избежать вопросов мужа о своем ребенке.
Новоявленная баронесса была сразу представлена ко двору короля Людовика XVIII и очаровала всех! Приятная, остроумная, хорошенькая, она легко заводила знакомства. Вскоре и сам король был уверен, что Софи – его родственница через герцога. Но вот у мужа подозрения росли.
В первую очередь, он видел, как нежно общается Софи со своим якобы «отцом». Во-вторых, он расспросил прислугу про беременность… В 1827 году, пылая гневом, барон подал на развод. Более того! Он постарался сделать так, чтобы как можно больше людей узнали, что Софи – самозванка и простолюдинка.
После этого Софи закрыли путь в королевский дворец. Рыдая от гнева и злости, молодая женщина бросилась к герцогу и просила о заступничестве. Он утешил ее: обязательно упомянет в своем завещании, и Софи будет жить безбедно, ни о чем не заботясь.
Вскоре после составления этого завещания герцог скончался. Это выглядело так странно, что даже началось расследование. Тем не менее, Софи получила 2 миллиона франков и еще право пользоваться недвижимостью герцога. Основную часть своего состояния герцог оставил королевскому сыну.
На троне сменился король, и новый относился к Софи совершенно благосклонно. Молодая женщина перевезла во Францию некоторых из своих родственников и устроила выгодные браки для них… И все же баронесса вернулась в Англию, где прожила еще десять лет до самой кончины в 1840 году. Кстати, на родине она была не прочь поддержать старую сплетню о своем происхождении и не раз туманно намекала, что герцог, все-таки, был ее отцом. И этим запутывала ситуацию еще больше, ведь в Англии тоже слышали о ее ребенке.
Деньги она завещала своей племяннице, разом превратившейся в очень богатую женщину.
