«Имел Аксинью, но она мне постыла» — записал граф Толстой в своём дневнике.
История их отношений началась весной 1858 года. Аксинья была простой крепостной из деревни, принадлежавшей Ясной Поляне. Она уже состояла в браке с Ермилом Базыкиным и жила обычной деревенской жизнью. Казалось бы, между ней и знаменитым графом лежала огромная пропасть.
В мае 1858 года граф Толстой сделал запись, которая считается первым свидетельством его чувств.
«Видел мельком Аксинью. Очень хороша… Красный загар шеи… Я влюблен, как никогда в жизни. Нет другой мысли. Мучаюсь».
Аксинья не отличалась утонченной дворянской красотой. Это была крепкая, здоровая деревенская молодая женщина с яркой внешностью. Толстого поразила именно её естественность.
Хотя, чего удивляться, какой ещё могла бы быть крестьянка? Его внимание привлекли загорелая шея, плечи, босые ноги. Даже спустя полвека случайный вид босых ног неожиданно напомнил ему о ней.
Однако роман очень быстро перестал быть красивой историей любви. Уже через месяц Толстой записал в дневнике, что близость между ними состоялась, а затем неожиданно признается: «имел Аксинью, но она мне постыла». Но вскоре снова записал, что продолжает видеться с ней почти постоянно.
Через два года чувства вспыхнули с новой силой. Весной 1860 года Толстой записал, что ему становится страшно от того, насколько Аксинья ему близка.
А вскоре добавил фразу: «Уж не чувство оленя, а мужа к жене». Для него это уже перестало быть простой мимолетным увлечением крестьянкой. Он начал воспринимать их связь почти как семейную жизнь, хотя никакой семьи между ними не существовало и быть не могло.
Из-за этого позже появились разговоры, будто Толстой собирался жениться на крестьянке. Прямых доказательств этому нет, как и записей или же намеков. Мысли о таком браке вполне могли возникать у графа, слишком часто он говорил о ней как о женщине, без которой уже трудно представить свою жизнь.
Почему же свадьба так и не состоялась? Многие уверены, что всему виной была огромная разница в происхождении. На самом деле это не совсем так.
В Российской империи дворянин действительно мог жениться на крестьянке. Такой союз считался крайне скандальным и вызвал бы массу пересудов, но закон его формально не запрещал.
Главная проблема заключалась совсем в другом. Аксинья уже была замужем. А развод в православной России середины XIX века был чрезвычайно сложной процедурой.
Его разрешала церковь, но получить его удавалось единицам. Даже ненавистные супруги часто просто разъезжались, а не подавали на развод. Поэтому даже если бы Толстой действительно захотел сделать Аксинью своей женой, сделать это было бы почти невозможно.
Что чувствовала сама крестьянка мы не знаем. Добровольно ли она согласилась на эту связь или покорно шла за барином, несмотря на мужа?
Была и ещё одна причина. Сам Толстой постоянно метался между любовью и отвращением к собственным чувствам. В его дневниках рядом стоят признания «Я влюблен как никогда» и записи, где он вспоминает Аксинью уже с неприязнью.
Кроме того, будущую семейную жизнь он представлял совсем иначе. Для него жена должна была стать не только любимой женщиной, но и помощницей, единомышленницей, матерью детей, человеком, который будет разделять его духовную жизнь. Малообразованная крестьянка не подходила под эти требования.
В этом смысле 18-летняя Софья Берс гораздо больше соответствовала его представлениям о браке, чем тайная связь с замужней крестьянкой.
Поговаривали, будто родственники Толстого категорически запретили ему жениться на Аксинье. Но это маловероятно, скорее всего это уже слухи.
Зато хорошо известно другое. Когда Софья Андреевна прочитала старые дневники мужа и узнала об Аксинье, она пережила настоящий шок. Позже она признавалась, что ей было неприятно жить в Ясной Поляне, где когда-то происходила эта история.
Трудно представить, чтобы крестьяне не замечали, что молодой граф постоянно интересуется одной и той же женщиной. Ясная Поляна была небольшой общиной, где все знали друг друга, пересказывая новые сплетни.
А спустя десятилетия, когда Толстой написал повесть «Дьявол», основанную на собственных воспоминаниях, старая ревность вспыхнула с новой силой. Сам писатель записал в дневнике, что после чтения повести у жены снова «поднялись старые дрожжи».
К тому же та связь не прошла без следа. В 1909 году Толстой записал в дневнике, что вспомнил Аксинью и сына. Правда, он по ошибке назвал имя Ермил — так звали мужа Аксиньи, хотя речь шла о Тимофее Ермиловиче Базыкине.
По закону мальчик считался сыном законного мужа Аксиньи. Самому мужу ничего не оставалось, как принять ребёнка в семью.
Дальнейшая жизнь внебрачного сына графа Толстого оказалась совсем не похожей на судьбу сына знаменитого графа. Он жил обычным крестьянином, работал кучером в Ясной Поляне.
Рассказывали, что Тимофей удивительно походил на Толстого — был высоким, красивым и очень похожим на него. До наших дней сохранилась и поздняя фотография Аксиньи, сделанная уже в её старости.
