Она продолжала служить в том же доме, каждый день находясь рядом и с бывшим возлюбленным, и с его обманутой женой, которая с неприязнью смотрела на крепостную. А всё потому, что однажды её возжелал хозяин дома.
Кусков родился в Петербурге в 1834 году, учился в Коммерческом училище, служил чиновником, писал стихи и переводил Шекспира. В 1907 году он опубликовал воспоминания о жизни у бабушки, где и рассказал о семейной драме, растянувшейся на 20 лет.
Однажды его дед увидел прелестную крестьянку по имени Дарья, да так внезапно влюбился, что нарушил брачный обет. Крепостная была молода, румяна, конечно же, скромна и покорна.
Когда именно дед Кускова сошёлся с крепостной точно неизвестно. Неизвестно и то, как жена узнала об измене: застала их вместе, услышала от прислуги или муж сам перестал скрываться.
Супруга не стала устраивать сцену ревности, но и не стала делать вид, будто ничего не было, ради детей и приличия, как это часто делали знатные дамы.
Она просто перестала разговаривать с мужем раз и навсегда. Все просьбы передавались через слуг, за обеденным столом, если такое случалось, ели молча. Даже время не смягчило её обиду. Они занимали разные комнаты или даже разные половины дома.
Формально дед оставался главой семьи, но домочадцы смотрели на него с ноткой осуждения. Даже маленький Платон подходил к деду лишь тогда, когда тот сам его звал.
Пытался ли дед загладить вину нам неизвестно, сам Кусков ничего про это не написал. Были ли подарки или извинения или же дед считал, что жена должна смириться с его фавориткой. Однако после ссоры новых крепостных девиц около деда замечено не было.
Бабушка Кускова не могла легко выгнать мужа или начать новую жизнь. Даже во второй половине XIX века разводы были редкостью, а в 1840 году во всей России было оформлено лишь около 200 разводов. Измена? Подумаешь, для многих это было не сильно весомым поводом.
На самом деле неизвестно мечтала ли бабушка Кускова о разводе или не сумела его получить. Возможно, она не хотела публичного скандала, боялась за детей или имущество. Возможно, считала развод позором.
Но и крепостная никуда не исчезла. Дарью не продали в другую деревню, не выдали срочно замуж и не отправили на тяжёлые полевые работы.
Она продолжала служить в том же доме, каждый день находясь рядом и с бывшим возлюбленным, и с его обманутой женой. Вот у кого точно не было права выбора и голоса, так это у крестьянки. Хотя дед мог бы отослать несчастную с глаз долой от обиженной жены.
Для бабушки само её присутствие было постоянным напоминанием об унижении. Крестьянка могла войти в комнату с подносом, подать одежду, принести воду или встретиться с хозяйкой в коридоре. Конечно, Дарья покорно опускала глаза в пол.
Домочадцы почти не разговаривали с девушкой необходимости. При этом Платон Кусков вспоминал её как очень добрую и скромную женщину. Он писал, что любил её, тогда как остальные обитатели дома держались от неё в стороне.
Вполне вероятно, что она была тихой дворовой девушкой, которой хозяин приказал приходить к нему. Возможно, испытывала к нему чувства или напротив пыталась сопротивляться.
