16 июля 1990 года в рижской квартире на улице Ангелиньяс Антонина услышала глухой удар в комнате мужа. Вбежала и увидела: Валентин лежал на полу рядом с письменным столом, упав прямо с кресла. На столе осталась незаконченная рукопись. Скорая приехала через несколько минут. Врачи констатировали смерть на месте: обширный инфаркт миокарда.
Валентину Пикулю было шестьдесят два года. Он не дожил трёх дней до своего дня рождения. Последнее, над чем он работал, был роман «Барбаросса» о Второй мировой. Рукопись обрывалась на середине.
За сорок лет литературной работы этот человек с пятью классами школьного образования написал около тридцати романов, которые разошлись тиражами в десятки миллионов экземпляров. Его обожали читатели и травили критики. Он получил Государственную премию РСФСР и тут же отдал деньги пострадавшим от землетрясения в Армении.
Его книги перепродавали на чёрном рынке втридорога, а академики публично называли невеждой. Всё это, в сущности, история одного упрямого мальчишки, который решил рассказать правду и не отступил до последнего вздоха.
МАЛЬЧИК С ВАСИЛЬЕВСКОГО ОСТРОВА
Валентин Саввич Пикуль родился 13 июля 1928 года в Ленинграде. Отец, Савва Михайлович, происходил из крестьян Киевской губернии. После срочной службы на миноносце «Фридрих Энгельс» Балтийского флота остался в Ленинграде, работал, потом окончил Инженерно-экономический институт и стал инженером-корабельщиком. Мать, Мария Константиновна, в девичестве Каренина, была из крестьян Псковской губернии.
В 1939 году Савву Михайловича направили на судоверфь в город Молотовск, нынешний Северодвинск. Семья переехала. Валентин поступил в Дом пионеров в кружок «Юный моряк», где отставной балтийский матрос Николай Иванович Сметанин учил мальчишек флотской терминологии и типам боевых кораблей. В городской газете «Сталинец» за декабрь 1940 года Валя Пикуль упомянут в числе лучших кружковцев.
Летом 1941-го, сдав экзамены за пятый класс, Валентин с матерью поехал на каникулы к бабушке в Ленинград. Вернуться не успели: началась война. Мать и сын пережили первую блокадную зиму. Валентин заболел цингой и дистрофией. Весной 1942 года их вывезли по Дороге жизни через Ладогу.
ЮНГА ПЕРВОГО НАБОРА
Отец к тому времени стал батальонным комиссаром Беломорской военной флотилии и перебрался в Архангельск. Именно оттуда 14-летний Валентин сбежал из дома 13 июля 1942 года, в свой день рождения, чтобы пройти отборочную комиссию школы юнг ВМФ.
Школу юнг создали летом 1942 года по приказу наркома ВМФ адмирала Кузнецова. Принимали подростков от пятнадцати до семнадцати лет с шестью-восемью классами образования. Пикулю было четырнадцать, а за плечами только пять классов. Он прибавил себе год, а на собеседовании разложил перед комиссией свои записи по морскому делу, перечислил все тридцать два румба компасной картушки и назвал морские узлы. Комиссия сделала исключение.
Школа располагалась на Соловецких островах, в стенах бывшего монастыря. Валентин попал в первый набор и получил специальность «рулевой-сигнальщик». Учёба была жёсткой: холодные кельи, скудный паёк, физическая муштра. Но для мальчишки, пережившего блокаду, это казалось терпимым. Он занимался упорно. В его характеристике, впрочем, отметили, что юнга Пикуль «может совершать необдуманные поступки».
Тем временем отец ушёл добровольцем на фронт. Старший политрук Пикуль, состоявший в Политуправлении Северного флота, пропал без вести в боях под Сталинградом. По сведениям, которые Валентин получил уже в 1988 году от однополчан отца, Савва Михайлович погиб 26 сентября 1942 года. Но в сорок третьем мальчик знал только одно: отца больше нет.
НА ЭСМИНЦЕ «ГРОЗНЫЙ»
В 1943 году, окончив школу юнг, Пикуль получил право сам выбрать корабль. Он выбрал эсминец, потому что на эсминце начинал морскую службу его отец. 15-летнего сигнальщика направили на эскадренный миноносец «Грозный» Северного флота.
«Грозный» занимался конвоированием союзных караванов, доставлявших грузы по ленд-лизу в Мурманск. Английские и американские транспорты шли через Баренцево море под непрерывной угрозой атак немецких подводных лодок и авиации. Эсминцы прикрывали караваны, вели противолодочную оборону, сбрасывали глубинные бомбы. Осенью 1943 года Пикуль принимал участие в охране одного из таких конвоев.
В Центральном военно-морском архиве в Гатчине сохранился рапорт командира «Грозного», где тот просит поставить на штатную должность штурманского электрика юнгу В. С. Пикуля, «проявившего желание и настойчивость и овладевшего необходимыми знаниями быть специалистом».
Много лет спустя Пикуль вспоминал свою службу:
– Я делал во время войны своё маленькое, нужное для флота дело: следил, чтобы мой любимый гирокомпас давал кораблю истинный курс. Нас двое, я да мой старшина, а в сутках двадцать четыре часа, вот и получалось на каждого по двенадцать часов вахты ежедневно.
Последний год войны Пикуль встретил на «Грозном», исполняя обязанности командира боевого поста, хотя формально ещё не дослужился до звания матроса. За войну получил три медали: «За оборону Ленинграда», «За оборону Советского Заполярья» и «За победу над Германией».
ПЯТЬ КЛАССОВ И ПЕРЬЕВАЯ РУЧКА
После Победы 17-летнего моряка направили в Ленинградское подготовительное военно-морское училище. Но в 1946 году отчислили: не хватало базовых знаний. Пять классов довоенной школы давали о себе знать.
Формально Пикуль больше никогда и нигде не учился. Работал начальником отдела в водолазном отряде, дежурил диспетчером в пожарной части. Но параллельно занимался самообразованием с таким остервенением, какого иному студенту и не снилось.
Записался вольным слушателем в литературный кружок, которым руководила писательница Вера Кетлинская, лауреат Сталинской премии. Стал посещать объединение молодых писателей при Всеволоде Рождественском. Там подружился с Виктором Курочкиным и Виктором Конецким. Троицу прозвали «три мушкетёра».
Первая публикация Пикуля увидела свет в 1947 году, это был познавательный очерк. Первый роман, «Океанский патруль», о войне на Северном флоте, вышел в 1954-м. Позже автор открещивался от него и говорил, что это «пример того, как не надо писать романы». Толчком к написанию, по его собственным словам, стала книга о миноносцах Северного флота, которая возмутила его скучностью: он решил написать об этом правдивее и лучше.
ТРИ ЖЕНЫ
Личная жизнь Пикуля была непростой. Он был женат трижды.
Первую жену, Зою Борисовну Чудакову, встретил в 1946 году в очереди за билетами в кино. Ему семнадцать, ей чуть больше. Расписались из-за беременности. В том же году родилась дочь Ирина. Но брак быстро распался: у Валентина не было постоянной работы, конфликты из-за денег и бытовой неустроенности стали невыносимы. В 1948 году разошлись. Ирина впоследствии стала инженером-кораблестроителем, словно продолжив семейную морскую линию.
Вторую жену, Веронику Феликсовну Чугунову, Пикуль встретил в 1958 году. Они поженились в марте того же года. Вероника стала настоящим соратником: помогала в работе, вела хозяйство, терпела его маниакальную одержимость письмом.
В 1962 году они вместе переехали в Ригу. Причин было несколько: желание Вероники, у которой в Риге остались подруги, трения с ленинградской писательской организацией после романа «Из тупика» и простой практический расчёт, ленинградскую комнату в коммуналке удалось обменять на двухкомнатную квартиру. Вероника часто болела. В феврале 1980 года, после тяжёлой болезни, она умерла. Пикуль впал в депрессию.
Третьей женой стала Антонина Ильинична, заведующая библиотекой рижского окружного Дома офицеров. Она была знакома с семьёй Пикулей больше десяти лет, часто приносила им нужные книги домой. К моменту предложения Пикуля Антонина была замужем и имела двоих детей. Но в 1980 году она стала его женой, и следующие десять лет оказались одновременно самыми плодотворными и самыми тяжёлыми в жизни писателя.
Антонина подбирала материалы, вычитывала тысячи страниц, ездила в Москву и Ленинград улаживать вопросы с издательствами. Без неё, по общему признанию, не увидели бы свет «Фаворит», «Крейсера», «Честь имею», «Три возраста Окини-сан» и полторы сотни исторических миниатюр.
ПИСАТЕЛЬ ПРОТИВ АКАДЕМИКОВ
Настоящая слава пришла к Пикулю в семидесятые. Романы «Пером и шпагой» (1972), «Слово и дело» (1974–75), «Моонзунд» (1973), документальная трагедия «Реквием каравану PQ-17» (1970) сделали его самым читаемым историческим писателем в стране. Книги раскупали за дни, в библиотеках выстраивались очереди на месяцы вперёд.
И одновременно началась война с академическим сообществом. Историки составляли списки фактических ошибок. Критики обвиняли в дилетантизме. Литературоведы морщились при упоминании фамилии. Пикуль отвечал жёстко:
– Я писатель, а не историк. Моя задача не факты перечислять, а образы создавать, показывать дух эпохи, характеры людей. Хотите абсолютной точности? Читайте диссертации, а не романы.
Историки возмущались:
– Какая художественная правда? Правда одна, документальная.
– А ваши учебники разве правду пишут? – парировал Пикуль. – Вы половину замалчиваете, половину приукрашиваете.
Спор этот тянулся десятилетиями и так и не был разрешён. Мелкие неточности у Пикуля действительно встречались, это он признавал сам. Но суть конфликта была глубже: профессиональные историки не готовы были допустить, что романист имеет право на собственную интерпретацию событий, а романист не готов был смириться с тем, что советская историческая наука методично переписывает учебники под каждого нового генерального секретаря.
«НЕЧИСТАЯ СИЛА»: СКАНДАЛ ДЕСЯТИЛЕТИЯ
Самый громкий скандал в жизни Пикуля связан не с «Фаворитом» и не с «Реквиемом», а с романом «Нечистая сила».
Роман о Григории Распутине и агонии самодержавия Пикуль завершил 1 января 1975 года. Четыре года рукопись не могли никуда пристроить. Лениздат расторг договор. Наконец текст попал к главному редактору журнала «Наш современник» Сергею Викулову. Рукопись была огромной, около сорока четырёх авторских листов, редакция потребовала сократить и изменить название. В итоге сокращённый вариант вышел в четырёх номерах «Нашего современника» за 1979 год под заглавием «У последней черты».
Эффект был оглушительный.
Пикуль потом говорил, что грязные анонимки с угрозами начал получать ещё до написания романа, когда только стало известно о замысле.
Журналист Юрий Нагибин в знак протеста против публикации вышел из редколлегии журнала. Газета «Правда» опубликовала разгромную рецензию.
Михаил Суслов на Всесоюзном совещании идеологических работников публично осудил роман, хотя и не назвал автора по имени.
Секретариат правления Союза писателей РСФСР признал публикацию ошибочной. Из библиотек стали изымать номера журнала.
По утверждениям родственников и знакомых, после публикации «Нечистой силы» Пикуль был избит, а по словам его товарища по школе юнг Виктора Ягодкина, за писателем установили негласное наблюдение по личному распоряжению Суслова. Впрочем, у Пикуля к тому времени появились и влиятельные покровители среди высших офицеров флота и партийных деятелей, которые не позволили расправиться с ним окончательно.
Полный вариант «Нечистой силы» удалось издать только в 1989 году. Сам Пикуль считал этот роман «главной удачей в своей литературной биографии».
ДЕНЬГИ, КОТОРЫЕ НЕ НУЖНЫ
О бытовой стороне жизни Пикуля стоит сказать отдельно, потому что она опровергает привычный образ «успешного писателя». Даже став самым читаемым автором в стране, он жил скромно. В Риге у него была обычная квартира, без роскоши. Все заработанные деньги уходили на работу: покупку редких книг по русской истории, поездки в архивы, оплату помощников.
Он собрал библиотеку в несколько тысяч томов и уникальную картотеку, насчитывавшую около ста тысяч карточек на исторических персонажей и пятьдесят тысяч портретов, охватывавших период с XV до начала XX века.
Когда в 1988 году ему присудили Государственную премию РСФСР имени М. Горького за роман «Крейсера», Пикуль перевёл всю сумму в фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Армении. Литературную премию Министерства обороны за роман «Из тупика» отдал рижскому госпиталю, где лечились воины-«афганцы». Гонорар за «Фаворита» внёс в Латвийский фонд мира.
– Валя, тебе же самому не хватает, – говорила Антонина.
Он только отмахивался. Деньги за книги казались ему чем-то случайным и не очень заслуженным. Единственное, на что он тратил щедро и без колебаний, это архивные материалы.
РАБОТА КАК СПОСОБ ЖИТЬ
Распорядок дня Пикуля в зрелые годы напоминал каторжный режим. Подъём в пять-шесть утра. С семи и до обеда работа над текстом, писал перьевой ручкой. После обеда, чтение источников, изучение архивных документов, выписки. Вечером снова работа над текстом. Антонина правила готовые главы.
Он не работал ни в одном архиве лично, как утверждали некоторые критики. По другим сведениям, ездил в архивы Москвы и Ленинграда регулярно. Истина, вероятно, посередине: на каждого персонажа Пикуль заводил подробную карточку, и значительную часть этой работы помогали делать жёны и помощники.
Здоровье его подорвала война, а добил многолетний изнуряющий труд. Сердце давало сбои всё чаще. Врачи требовали остановиться. Пикуль не слушал.
– Если остановлюсь, умру, – говорил он Антонине. – Работа держит меня.
В сентябре 1989 года случился серьёзный сердечный приступ. Его положили в реанимацию. Через десять дней он оделся и ушёл домой. В декабре, ещё один инфаркт, снова реанимация. Каким-то чудом выжил. Врачи качали головами: при таком состоянии обычно не выживают.
Последний Новый год он встречал дома с Антониной. Сидел за старым столом, держал жену за руку и смотрел в окно.
– Знаешь, Тоня, я прожил хорошую жизнь. Написал тридцать романов. Это больше, чем я мечтал.
В январе 1990-го он вернулся к рукописи «Барбароссы». Писал по часу-полтора в день. Рука дрожала, буквы расплывались. Но он продолжал: строчка за строчкой, страница за страницей. Рукопись обрывается на середине первого тома.
ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ
Хоронили Пикуля 20 июля 1990 года на Лесном кладбище в Риге. Пришли тысячи людей: рабочие, учителя, инженеры, студенты, пенсионеры. Те самые «простые читатели», для которых он писал. Официальных венков от Союза писателей и Академии наук не было.
Антонина Ильинична пережила мужа и посвятила оставшиеся годы сохранению его наследия. Она подготовила к изданию незаконченные произведения, написала несколько книг о жизни и творчестве Пикуля: «Из первых уст», «Я мерил жизнь томами книг», «Живёт страна Пикулия». В Риге, в их квартире, продолжали храниться тысячи книг, рукописей, архивных материалов.
Книги Пикуля переиздаются до сих пор. Суммарный тираж, по словам вдовы, к 2008 году превысил полмиллиарда экземпляров, хотя эта цифра включает все переиздания и вызывает споры. Бесспорно другое: по нескольку переизданий выходит каждый год. Значит, читают. Значит, нужны.
Его до сих пор не включили в обязательную школьную программу. На филологических факультетах не изучают как классика. Литературная элита по-прежнему относится к нему снисходительно. Но три поколения русских читателей выросли на его книгах. Для миллионов людей именно Пикуль, а не школьные учебники и не академические монографии, стал главным проводником в прошлое собственной страны.
Можно спорить о художественных достоинствах его прозы. Можно указывать на ошибки. Но нельзя отрицать: мальчишка с пятью классами образования, юнга первого набора, штурманский электрик с эсминца «Грозный» сумел вернуть миллионам людей интерес к истории, которую от них десятилетиями прятали. И заплатил за это всем, что имел: здоровьем, покоем и жизнью.
На его могиле в Риге, на Лесном кладбище, простой памятник. Приходят обычные читатели, оставляют цветы. Иногда кладут рядом потрёпанные книги его романов. Академики и критики не приходят. Впрочем, Валентин Саввич вряд ли бы расстроился.
