Веревка была вся истрепана, истерзана её руками, ее привязали к потолочной балке, чтобы будущая мать, стоя на коленях, провисала на ней всем телом, помогая будущему малышу появиться на свет.
Это была обычная практика средних веков, считалось, что веревка помогала использовать силу тяжести, что позволяло роженице активно помогать себе мышцами рук и плеч во время потуг, перенося часть напряжения с поясницы. По сути — это был самый древний способ родовспоможения, распространенный во многих культурах.
Роженица без сил упала на медвежьей шкуре, пот заливал ей глаза, вместо слез, которые она не позволяла себе пролить, потому что плакать в родах значило тратить силы, а они были нужны, чтобы вытолкнуть из себя ещё одну жизнь, двадцать девятую по счёту…
За окнами выл ветер, который когда-то, в день её свадьбы с Леопольдом, сорвал с головы новобрачной фату и унёс в небо, и муж рассмеялся, сказав, что это Бог забирает её девичью гордость, чтобы она стала его женой, а Агнесса фон Вайблинген, дочь императора Генриха IV и Берты Савойской, посмотрела на него своими ясными глазами и ответила, что Бог забирает только то, что она сама готова отдать. И отдавала, год за годом, роды за родами, пока её имя не превратилось в легенду, которую передавали из уст в уста…
Агнесса родилась в конце 1072 года, была названа в честь бабушки, Агнессы Пуатье. Отец, император Генрих IV, вёл в те годы самую отчаянную борьбу в своей жизни: против папства, против восставших герцогов, против собственного мятежного сына.
На Пасху 1079 года, в Регенсбурге, он возвёл швабского графа Фридриха Бюренского в герцогское достоинство и в тот же день обручил с ним свою семилетнюю дочь. Фридрих был вернейшим соратником, брак должен был намертво привязать его к императорскому дому.
Генрих после унижения в Каноссе хорошо знал цену верности, дочь Агнесса стала платой за неё. В 1086 году, когда ей исполнилось четырнадцать, брак был заключён. Девочке, в жилах которой текла императорская кровь, предстояло стать матерью новой династии.
Одиннадцать раз, согласно документам, найденным в Лоршском аббатстве (хотя некоторые хроники упоминают двенадцать), Агнесса трепала свою крепкую «родильную веревку», первых родов она вообще не запомнила — милосердная память стерла невыносимые муки юной женщины.
Имена детей, записанные на пергаменте, звучали как перечень святых: Хейлика, вышедшая замуж за графа Фридриха III фон Ленгенфельда и погребённая в монастыре Энсдорф; Бертрада, ставшая женой графа Адальберта фон Равенштайна; Фридрих II, герцог Швабский, прозванный Одноглазым, который стал отцом Фридриха Барбароссы; Хильдегарда; Конрад III, первый король Германии из династии Гогенштауфенов; Гизельхильда; Генрих, умерший до 1102 года; Беатриса, основавшая монастырь Михаэльштайн; Кунигунда, вышедшая замуж за герцога Генриха X Баварского; София, ставшая женой графа Адальберта; и Фид, упоминаемая в документах до 1182 года и основавшая в 1157 году монастырь.
Столько лет проходить беременной, столько раз рисковать своей жизнью, давая миру новое дитя. Повитухи успокаивали её, когда пришло время вторых родов: дальше будет легче. Легче не было, часы мук, но что поделать, она — женщина, если Бог даёт ей дитя, значит, Бог её любит.
В 1102 году, когда первенец Агнессы Фридрих был ещё мальчиком, а Конрад — младенцем, Агнесса вместе с мужем основала бенедиктинский монастырь в Лорхе, родовую усыпальницу Гогенштауфенов, их каменную летопись. В грамоте о дарении было сказано, что они, Фридрих, герцог Швабии, и Агнесса, супруга его, вместе с сыновьями Фридрихом и Конрадом, закладывают этот камень на вершине горы над долиной Ремса. Когда 6 апреля 1105 года Фридрих умер, его похоронили именно там.
Агнессе, ставшей вдовой, было тридцать три года, в начале того века это был почтенный возраст для женщины, обычно в тридцать лет или даже раньше у дам появлялись первые внуки. Герцогиня Агнесса думала, что самое время забыть о «родильной веревке», посвятить себя молитвам и уже рожденным детям, но…
Она была дочерью императора и слишком хорошо знала цену власти, она и была ценой этой власти. В том же 1106 году женщину выдали замуж второй раз — за Леопольда III, маркграфа Австрийского, который поддержал её брата Генриха V в борьбе против отца, эта поддержка и была оплачена рукой Агнессы.
К изумлению вдовы, в отличие от первого брака, который был чисто политическим, второй стал чем-то большим — Леопольд был молод, горяч, когда впервые увидел свою невесту с кучей детей, с усталыми, но всё ещё ясными глазами, сказал, что будет любить её так, как не любил ни одну женщину.
Слово своё он сдержал. За двенадцать лет брака с Леопольдом Агнесса родила восемнадцать детей! Семь из них умерли в младенчестве, до взрослого возраста дожили одиннадцать. Среди выживших были Леопольд IV, маркграф Австрии; Генрих II Язомирготт, ставший герцогом Австрии и Баварии; Оттон Фрейзингский, знаменитый хронист, епископ и один из образованнейших людей своего времени; Берта, вышедшая замуж за бургграфа Регенсбурга; Агнесса, которую современники называли одной из самых знаменитых красавиц своего времени и которая вышла замуж за польского князя Владислава II; Юдита, ставшая женой Вильгельма V Монферратского; Гертруда, вышедшая замуж за короля Богемии; Адальберт, умерший молодым; и ещё несколько, чьи имена канули в Лету.
Агнесса была беременна почти непрерывно, при этом она правила, строила, управляла землями в отсутствие мужа. Однажды, когда Леопольд вернулся из похода и застал её в большом зале замка с грудным младенцем на руках и двумя малышами, которые теребили её юбку, рядом с ней стоял писец, читавший вслух список доходов с поместий, он усмехнулся, скинул плащ и сказал:
— Жена моя, у тебя на руках дитя, а ты считаешь доходы. Тебе бы нянчиться, а не править.
Агнесса подняла на него глаза и ответила спокойно, без тени раздражения:
— Мой господин, я нянчусь, но если я не буду считать, то через год эти дети будут есть один хлеб на троих. Кто тогда будет нянчить их? Ты или твои мечи?
Леопольд рассмеялся, подошёл, поцеловал её в лоб и сказал:
— Бог дал мне в жёны не женщину, а стратега.
В другой раз, когда Агнесса была уже на девятом месяце, она настояла на том, чтобы сопровождать мужа в объезд владений. Леопольд, увидев её в седле, воскликнул:
— Ты с ума сошла! Ты родишь прямо на дороге, и тогда ни один священник не успеет окрестить младенца!
Агнесса, поправив поводья, усмехнулась:
— Если я рожу на дороге, значит, этот ребёнок родится свободным, как ветер. А если я останусь в замке, я буду лежать и считать трещины на потолке, рожать буду дольше, чем нужно. Знал бы ты, как мне надоела моя «родильная веревка». Дай мне лучше двигаться — это легче.
И поехала, правда, родила уже в замке, но после поездки роды были быстрыми и лёгкими, что для неё было редкостью.
Для средневековой женщины, даже самой знатной, роды были одним из самых опасных моментов в жизни. Не существовало ни антисептиков для предотвращения заражения, ни анестезии, чтобы облегчить боль. Каждая роженица подвергалась риску разрывов, осложнений и родильной горячки.
Смерть матери во время или вскоре после родов была обычным делом. Примерно за месяц до предполагаемого срока аристократка удалялась в специально подготовленную родильную горницу. Это была затемнённая комната с мягкой обстановкой, увешанная гобеленами для тепла и уединения. Свет в неё проникал через единственное окно, а по полу были разбросаны ароматические травы.
Период «лежания» мог длиться около двух месяцев до и после родов, считалось, что так защищали здоровье, ограждая будущую мать от «дурного воздуха» и «дурного глаза». Хотя пассивность была только во вред: мышцы слабели и появление на свет малыша было сопряжено с ещё большими страданиями.
Сам процесс родов был всецело женским делом, мужчинам, включая мужа, вход в родильную комнату был строго воспрещён. Здесь собирались родственницы, подруги, служанки и, самое главное, повитухи. Иногда для помощи в сложных родах приглашали целую команду из нескольких повитух.
Мужчины-врачи появлялись крайне редко; например, Бланка Анжуйская получала помощь врачей при всех десяти своих родах, но всё равно её забрала родильная горячка. Вся процедура была пронизана религиозными ритуалами и суевериями, призванными защитить не только тело, но и душу роженицы — считалось, что это время великой духовной опасности.
За несколько недель до родов будущая мать исповедовалась и причащалась. Во время схваток призывали святых, особенно Святую Маргариту, покровительницу рожениц. Для защиты от злых сил использовались специальные талисманы, например, «родильные пояса» из шёлка, бумаги или пергамента с молитвами. Существовали и другие амулеты, например, «орлиный камень», который, как верили, облегчал роды.
Если ребёнок рождался слабым, повитуха имела право крестить его на месте, чтобы спасти душу. Если младенец был крепок, его сразу же забирали для крещения в местную церковь. Сама же женщина ещё долгое время оставалась в своей комнате. В знатных домах существовал обычай преподносить роженице богато украшенный «родильный поднос» с угощениями, что было знаком признания ценности наследника. Период восстановления был долгим, и только после специального обряда «очищения» женщина могла вновь появиться на людях и вернуться для молитв в церковь.
С Клостернойбургом связана красивая легенда: день свадьбы Агнессы и Леопольда в 1106 году, когда они стояли на смотровой площадке замка на горе Леопольдсберг, внезапный порыв ветра сорвал с головы Агнессы тонкую белую фату, сотканную из византийского шёлка, которая сегодня хранится в сокровищнице монастыря как одна из главных реликвий. Ветер унёс её прочь, и Леопольд, глядя в небо, поклялся найти фату и построить на том месте монастырь во славу Божью.
Прошло девять лет. Леопольд, уже маркграф Австрии, охотился в густых лесах близ Вены, и его гончие, преследуя оленя, вывели его на поляну, где цвёл бузиновый куст. На его ветвях, белая и нетронутая временем, висела та самая фата его жены. Леопольд тотчас заложил на этом месте монастырь. Строительство велось почти два десятилетия: Леопольд лично наблюдал за работами, возводились массивные стены из грубого камня, вырубался склеп, строились кельи для монахов.
В 1133 году обитель была передана августинцам, а в 1136 году состоялось её торжественное освящение. Клостернойбург стал не просто монастырём, а настоящей крепостью духа: с библиотекой, скрипторием, где переписывались манускрипты, с богатой сокровищницей. Леопольд не дожил до расцвета обители: он умер в 1136 году, через несколько месяцев после освящения, и был погребён в капитульном зале, который сегодня известен как часовня Святого Леопольда. Агнесса пережила мужа на семь лет и видела, как Клостернойбург становился духовным центром Австрии.
Агнесса фон Вайблинген была не просто матерью и женой, она была политиком, и её влияние на судьбы империи трудно переоценить. В 1125 году её брат, император Генрих V, умер бездетным, и это стало началом жестокой борьбы за престол, которая расколола Германию на два лагеря. Основным претендентом от партии Гогенштауфенов стал её сын Фридрих II Швабский, которого активно поддерживала Агнесса: она рассылала письма, вела переговоры с архиепископами и герцогами, использовала свои родственные связи, чтобы склонить выборщиков на сторону сына.
Против Гогенштауфенов выступила мощная коалиция во главе с архиепископом Майнцским Адальбертом, который опасался усиления салической крови. Выборщики предпочли другого кандидата — саксонского герцога Лотаря Супплинбургского, человека, которого Агнесса ненавидела всей душой, потому что видела в нём узурпатора.
Лотарь был коронован, но Агнесса не сдалась: в 1127 году её второй сын, Конрад, был провозглашён королём враждовавшей с Лотарем партией, и это означало гражданскую войну. Империя раскололась: швабы и баварцы стояли за Конрада, саксы и рейнские князья — за Лотаря.
Агнесса, будучи вдовой Леопольда, продолжала плести интриги, поддерживая сыновей финансами и политическими советами. В одном из писем того времени она писала Фридриху, что корона не даётся в руки того, кто ждёт, она даётся тому, кто борется, и что она родила их не для того, чтобы они склоняли головы.
Лотарь умер в 1137 году, в 1138 году Конрад III наконец был избран королём Германии. Агнесса дожила до триумфа — ей было уже под семьдесят, но она, по свидетельству современников, плакала от радости, когда узнала, что её сын увенчан короной.
Агнесса была, конечно, не единственной многодетной женщиной среди королев и супруг правителей. В XII веке на Руси жила Мария Шварновна, родившая двенадцать детей мужу, великому владимирскому князю Всеволоду Большое Гнездо, получившему своё прозвище именно благодаря многочисленному потомству.
В XIV веке Евдокия, жена Дмитрия Донского, тоже родила двенадцать сыновей и дочерей. В XVI веке Кристина Мекленбург-Гюстровская родила двадцать три ребёнка, но выжили из них только одиннадцать. Королева Франции Екатерина Медичи родила десять детей, и трое из её сыновей стали королями Франции.
В XVII веке Мария Милославская, жена русского царя Алексея Михайловича Тишайшего, родила тринадцать детей, двое её сыновей — Фёдор III и Иван V — царствовали. В XVIII веке Мария Терезия стала матерью тринадцати отпрысков, а Дареджан Грузинская подарила двадцать три ребёнка Ираклию II, что привело к династическому конфликту.
Но количество раз, когда Агнесса терзала свою «родильную веревку», — абсолютный рекорд среди супруг правителей, она умерла 24 сентября 1143 года в Клостернойбурге, в возрасте семидесяти лет — ещё одно чудо по тем временам, дарованное этой женщине.
