..Послушайте, как стучит по старому подоконнику осенний дождик. Он выбивает дробь на стекле скромной дачи в Петрово-Дальнем, и этот звук до боли напоминает метроном.
— Никита, ты опять не надел шарф! — голос ее был сухим, властным и бесконечно уставшим.
В нем больше не звенели серебряные колокольчики юной польской красавицы Нины Кухарчук. Перенесший уже два инфаркта Никита Сергеевич сидел в глубоком кресле, укутанный в колючий верблюжий плед. Похожий на большую, нахохлившуюся птицу развенчатель культа личности, кукурузный гений. Миротворец Карибского кризиса, свергнутый 14 октября 1964-го колосс… Жить ему оставалось лишь день. На календаре было десятое сентября 1971-го….
Дочь польского крестьянина
Нина Петровна родилась 14 апреля 1900 года в бедной многодетной семье польского крестьянина Петра Кухарчука на Холмщине. Ее юность была соткана из суровых нитей: учеба в Люблине, затем нелегкий труд на консервной фабрике в Гданьске, пламенное подполье и встреча с большевизмом в Варшаве.
В двадцать лет, в 1920 году, она стала членом РКП(б). Она была образованнейшим человеком своей эпохи — свободно владела польским, русским, украинским, знала французский и понимала английский.
Она окончила Коммунистический университет имени Свердлова и Промакадемию имени Сталина. Рядом с полуграмотным, взрывным, гениальным и чудовищным мужиком из Калиновки она казалась мраморной статуей античной строгости. Но только мы, читатели, знаем, какой испепеляющий огонь горел внутри этого холодного камня.
Роман на Донбассе
Их роман начался в Юзовке (ныне Донецк) в 1922 году. Это была любовь двух фанатиков, отрицающих личное ради великого общего.
Когда он приводил домой шумных партийцев, она молча накрывала на стол, а затем так же молча уходила в другую комнату, унося с собой свое высшее экономическое образование, чтобы не затмевать мужа. Она стала второй женой Никиты Сергеевича: его первая супруга Ефросинья Ивановна умерла от тифа в 1920 году, не дожив до 25 лет.
Трагедия Нины Петровны заключалась в ее абсолютной невидимости при абсолютном влиянии. Официально они расписались лишь в 1965 году, прожив к тому моменту вместе более сорока лет. До этого она юридически оставалась никем — просто «спутницей».
Даже когда 17 мая 1937 года арестовали ее родную сестру Софью, отправили ту в ГУЛАГ, где она сгинула навсегда, Нина не имела права плакать публично. Жена члена Политбюро не может иметь врагов народа в родственниках. Она похоронила эту боль глубоко под своими идеологическими брошюрами, которые редактировала для мужа ночами напролет.
В 1942-м арестовали и ее невестку. Жену сына Леонида от первого брака Никиты Сергеевича, своенравную Любовь Сизых. По обвинению в международном шпионаже в пользу Великобритании. Сизых провела пять лет в лагере в Мордовии, а затем до 1956 года находилась в ссылке в Казахстане.
Ее первая дочь Надя родилась вскоре после свадьбы с Хрущевым в 1924 году, но умерла в младенчестве. Вторая дочь Елена появилась на свет в 1937 году. С детства страдала тяжелым аутоиммунным заболеванием — системной красной волчанкой («волчанка»). Болезнь изматывала организм на протяжении всей жизни. Несмотря на заботу родителей, Елена прожила всего 35 лет. И скончалась в 1972 году от последствий этого недуга.
Ее высмеяла вся Америка
Памятная встреча Нины Хрущевой и Жаклин Кеннеди состоялась 4 июня 1961 года в Вене, куда Никита Хрущев прибыл на саммит с новоизбранным президентом США Джоном Кеннеди.
Контраст между двумя первыми леди произвел фурор в западной прессе. 32-летняя признанная икона стиля, Жаклин Кеннеди одетая в безупречный костюм от американского модельера Олега Кассини, элегантная, утонченная. И Нина Хрущева, женщина за шестьдесят, полная, с седыми волосами, собранными в простую прическу. На ней было цветастое шелковое платье свободного кроя без намека на корсет или сложный силуэт.
Издали западным репортерам оно показалось похожим на домашний халат. Американские газеты пестрели заголовками, где советскую первую леди называли «babushka», «русской матушкой», которая только что сварила борщ. А кто-то из западных карикатуристов даже съязвил, что она выглядит так, будто сам Никита Сергеевич зачем-то надел юбку.
Впрочем, пока пресса обсуждала фасоны платьев, профессиональные наблюдатели отмечали детали, которые публика пропустила. Костюм Нины Петровны был сшит из дорогой импортной немнущейся ткани — лучше, чем у самой Джеки. В современных терминах его назвали бы инновационным.
Несмотря на возраст и отсутствие макияжа, Нина Петровна держала прямую спину, имела плавную походку и победительную улыбку. Прекрасно понимала английский — переводчик почти не требовался. Спустя годы сама Жаклин Кеннеди-Онассис писала о Нине Петровне с глубоким уважением:
— Никита и Нина Хрущевы просто играли чету пожилых, умудренных опытом родственников, словно приехавших проучить молодого выскочку, решившего поиграть в политику.
Личное землетрясение
Октябрьский пленум 1964 года стал для нее личным землетрясением.
— Нас сняли, Нина, — сказал он ей вечером 14 октября, вернувшись со Старой площади. Его большое лицо пошло багровыми пятнами, знаменитые кукурузные глаза потускнели. — Теперь я простой пенсионер. У нас забрали дачу, охрану, повара. Завтра придут описывать мебель.
Она подошла к своему великому, низложенному мужу. Положила свои сухие, теплые ладони на его трясущиеся щеки.
— Мы поедем в деревню, Никита. Будешь выращивать помидоры. Я буду варить варенье. Нам оставили жизнь, а это больше, чем есть у миллионов матерей, ждавших сыновей с войны. Ты слышишь меня? Варенье важнее любого съезда…
Вдумайтесь в этот тихий ужас падения. Женщина, видевшая становление века и рождение СССР, добровольно превратилась в домохозяйку для опального старика.
Читатель, представь себе эту зияющую пустоту государственной спальни! Из властительницы полумира, чей муж стучал ботинком по трибуне ООН в 1960-м и грозил показать Западу «кузькину мать» в 1959-м, она шагнула в звенящую тишину стерильной дачи.
Там, среди осенней подмосковной сырости, угасал Никита Сергеевич, а она считала капли валокордина в его граненом стакане. Для постороннего взгляда это был крах. Для них двоих — единственное обретение подлинности за полвека кровавого маскарада.
Что стало с нею после смерти мужа
Никита Сергеевич Хрущев умер 11 сентября 1971 года в Москве. Ему было семьдесят семь лет. Торжественных похорон не было — Брежнев боялся тени предшественника даже после смерти. Гроб опускали в землю на Новодевичьем кладбище почти тайно, под моросящим дождем.
Нина Петровна осталась одна. Ей был семьдесят один год.
Что стало с этой железной леди после смерти главного мужчины ее жизни? Она прожила еще тринадцать долгих, мучительно тихих лет. Отказалась переезжать обратно в город, хотя дети умоляли ее об этом.
Оставшись вдовой, Нина Петровна сохранила поразительную ясность ума и феноменальную память. Она стала живым архивом эпохи. К ней тайком приезжали диссиденты, молодые историки, иностранные журналисты. Она принимала их на той самой кухне, заваривая чай в том же подстаканнике.
Нина Петровна никогда не давала публичных интервью. Ее единственным оружием осталось молчание, которое звучало громче любых мемуаров. Она пережила троих из четверых своих детей: погибшего на фронте Леонида, дочерей Елену и Юлию. Единственной ее радостью и смыслом остались дочь Рада Никитична Аджубей и сын Сергей Никитич. Она дотянула до глубокой, морозной старости.
Ее уход
…Нина Петровна Хрущёва умерла 13 августа 1984 года в Москве, пережив своего Никиту ровно на тринадцать лет, три месяца и два дня. Согласно ее воле, прах захоронили рядом с мужем в могиле, которая долгие годы стояла безымянной, обозначенной лишь скромной табличкой.
На памятнике, который установят позже, выбьют две даты и одно имя. Ее собственное имя появится там гораздо позже — история долго отказывала несломленной женщине в праве стоять на камне рядом с государственным мужем.
Ее личная библиотека, насчитывающая тысячи томов, была передана в архивы. Ее собственные воспоминания остались разрозненными листками в столе. Она унесла с собой точную правду о Карибском кризисе, о венгерских событиях 1956 года и о последних днях Иосифа Сталина. Эту правду мир так и не узнал…
