Она корчилась от боли, но Сюзанна запретила пускать кого-либо к герцогине. На все просьбы сиделки позвать врача, отвечала отказом. «Вы просто хотите, — яростно шептала Сюзанна, — чтобы мадам Виндзор оказалась в ваших руках!». На самом деле, с конца мая 1972 года, Уоллис Симпсон, герцогиня Виндзорская, была в руках своего адвоката. И та распоряжалась ее жизнью, как хотела.
«Милый, у меня не может быть детей,» — сказала Уоллис в самом начале своего романа. Наследника английского престола это признание должно было сразу оттолкнуть, но Дэвиду было все равно. Он шел напролом, он чувствовал, что эта женщина стала для него главной в жизни. Ни одна другая его возлюбленная никогда не была так значима, как эта американка.
Уоллис стала его самой большой любовью и его же приговором. Никто в английском правительстве не желал бы видеть эту разведенную женщину с прошлым своим королевой. Да и как? По законам англиканской церкви, браки с разведенными людьми, чьи «вторые половины» еще живы, находятся под строгим запретом. Поэтому Дэвида отчаянно (и совершенно напрасно) умоляли забыть про Уоллис.
Но он не мог. Когда король Георг V уходил в Вечность, он посмотрел на своего старшего сына и прошептал: «Этот мальчик погубит себя меньше, чем за год». Старый король был совершенно прав, он отлично знал своего сына. Дэвид взошел на престол под именем Эдуарда Восьмого, но не успел даже короноваться – ему пришлось отречься. Когда его поставили перед выбором: быть главой государства или жениться на Уоллис, он выбрал второе.
Миссис Симпсон смачно выругалась, когда узнала об этом необдуманном решении. Если бы она была рядом с Дэвидом в ту минуту! Но она находилась далеко, и услышала об отречении только по радио… Теперь, когда Дэвид бросил к ее ногам свою корону, она просто обязана была соединить с ним свою жизнь. Беда заключалась в том, что Уоллис не любила короля ни одну минуту.
Это был вынужденный брак. Брак поневоле. Брак ради сохранения лица. Уоллис приняла предложение Дэвида, потому что он мог обеспечить ей безбедную жизнь, к чему она всегда стремилась. На свадьбе у нее было столь кислое лицо, что даже посторонние это заметили. Впрочем, что это была за свадьба? Минимум приглашенных и ни одного представителя королевской семьи. Роспись на чужой земле в голубом платье, которое делало ее фигуру еще более плоской…
Она ненавидела Виндзоров, хотя теперь носила ту же фамилию – герцогиня Виндзорская. С наслаждением распускала слухи, будто бы невестка Дэвида, королева Елизавета Боуз-Лайон, не аристократка вовсе, а дочь какой-то кухарки. Впрочем, в эту нелепую сплетню верили только совсем уж далекие от Двора люди. А Дэвид, покоренный своей некрасивой женщиной, не уставал осыпать Уоллис подарками.
«В ней было это гипнотическое очарование. Она не была красивой, но у нее были завораживающие голубые глаза. Герцог был вежлив и любезен, но герцогиня была потрясающей. Все всегда говорили, что герцогиня свела герцога с ума, но зачем ему было оставаться с ней, если бы она не была необыкновенной?»- писала позже сиделка Шутц.
Они жили во Франции, в своем особняке, который позже называли «вилла Виндзор». В этом доме яблоку было некуда упасть, чтобы не попасть на произведение искусства или раритет. Немыслимая роскошь. К каждому празднику, к каждой значимой дате, Уоллис получала от Дэвида драгоценный подарок и скопила их столько, что любая королева могла позавидовать. Но при этом ее отношение к мужу портилось день ото дня.
«Она никогда не унижала его публично и не унижала его дома, как говорят. Но иногда она отталкивала его, потому что задыхалась от него. Я могла понять, почему она не хотела выходить за него замуж. Он поймал ее в западню, без вопросов» — рассказывала та же Шутц.
Каждое утро Дэвид говорил, как счастлив быть с ней. Каждый вечер благословлял минуту, когда встретил ее. Уоллис слушала это с той же кислой улыбкой, с какой выходила замуж. 28 мая 1972 года она могла больше не притворяться – герцог, бывший король, скончался.
Сюзанна Блюм была французским адвокатом и специалистом по имущественным вопросам. Она начала работать с герцогом и герцогиней Виндзорскими еще при жизни Эдуарда VIII. Но ее роль постепенно расширялась: Блюм участвовала в юридических делах, помогала разбираться с финансами и документами, а также поддерживала связь с различными представителями пары.
После смерти мужа немолодая и усталая Уоллис осталась в крайне уязвимом положении. Ее здоровье ухудшалось, а управление сложными финансовыми и бытовыми делами требовало постоянной помощи. В такой ситуации человек, который контролирует документы, счета, персонал и доступ к владельцу имущества, действительно получает большое влияние.
Именно поэтому Блюм стала восприниматься не просто как адвокат, а как фактический распорядитель жизни герцогини. Парижский особняк, который когда-то был центром светской жизни, постепенно превратился в закрытое пространство. Герцогиня почти не появлялась на публике, редко принимала гостей и все сильнее зависела от сиделок, врачей, слуг и консультантов. Сюзанна Блюм стояла за этим: она не просто ограничила круг знакомых Уоллис, она взяла ее… в плен.
Доступ к герцогине стал особенно сложным. Некоторые друзья и знакомые утверждали, что не могли свободно увидеться с ней или не получали ответа на письма. Блюм сознательно отстраняла окружение Уоллис и оставляла рядом только тех людей, которых считала удобными или безопасными.
При этом нанятые Блюм медсестры давали герцогине средства, после которых она была сонной, пассивной и не могла самостоятельно принимать решения. Сиделка Шутц при этом отмечала, что при ухудшении состояния герцогини, Сюзанна запрещала звать на помощь. Она страшно боялась, что герцогиню перевезут в клинику, после чего она ускользнет из-под ее контроля.
«Она превратила жизнь герцогини в ад, — рассказывает Шутц, — она часто пугала ее, что Уоллис выгонят из французского дома, потому что вопросы о его юридическом статусе решены не до конца. И обещала, что покуда она рядом, с герцогиней ничего не случится».
После кончины Эдуарда VIII возникли серьезные имущественные вопросы. Уоллис владела ценными предметами искусства, мебелью, украшениями, одеждой и личными вещами, связанными с историей британской королевской семьи. Управление такой коллекцией требовало юридических решений, оценки собственности, хранения и иногда продажи отдельных предметов.
Сюзанна Блюм приложила руку и к этому. И как раз она, покуда Уоллис была плоха, быстренько выставляла на продажу то, что удавалось реализовать. Пропадали шкатулки, письма, миниатюры, статуэтки… Герцогиня ничего не могла возразить. Это было заметно. Настолько, что сиделке приходилось лгать.
«Герцогиня говорила: «Почему бы нам не пойти и не пообедать в библиотеке?» Мне приходилось отвечать: «Вы слишком слабы. А там не натоплено». Любое оправдание, чтобы она не увидела правды — в ее доме все уже не так, как она помнила. Сюзанна продала слишком многое…»
Когда Уоллис Симпсон скончалась, значительная часть коллекции ее вещей была продана на знаменитом аукционе Sotheby’s в Женеве в 1987 году. За драгоценности супруги Эдуарда Восьмого выручили почти 50 миллионов долларов – это рекорд в индустрии.
Переписку Уоллис и ее мужа передали британской королевской семье, вместе с орденами и некоторыми личными вещами Эдуарда Восьмого. Виндзоры вздохнули свободно: одна из самых неудобных глав в их истории навсегда осталась в прошлом…
