Заливаясь слезами, она готовилась к мучениям. Государь, кривя губы в усмешке, не сводил с нее глаз. Шелк с тихим шорохом сползал с девичьих плеч, обнажая нежный стан.
-И исподнее тебе ни к чему, — торопил император.
4 апреля 1699 года в Гааге 33-летняя фрейлина русского двора Анна Степановна Аничкова подарила жизнь дочке Марии, а сама немедля испустила дух. Новорожденного младенца принял на руки обезумевший от горя отец — русский посол в Голландии Андрей Артамонович Матвеев.
— Отныне мы с тобой вдвоем, — едва слышно прошептал дипломат и сдержал обещание: привел в дом новую жену лишь в конце 1720 года, после двадцати одного года вдовства.
По отцовской линии Мария приходилась внучкой знаменитому Артамону Сергеевичу Матвееву — ближнему боярину царя Алексея Михайловича и одному из первых русских «западников».
Артамон Сергеевич в мае 1682-го, во время Стрелецкого бунта, был сброшен с Красного крыльца Грановитой палаты прямо на бердыши стрельцов. Трагедия разыгралась на глазах у его сына Андрея, тогда 16-летнего царского стольника, а также у десятилетнего царевича Петра.
Андрей Артамонович, как и покойный отец, стал убежденным сторонником европейского пути. Он выучил французский, английский, итальянский и латынь. В 1698 году Петр I отправил Андрея послом в Гаагу. В Европе у Матвеева появилось множество друзей, в том числе французский дипломат Фуа де ла Нёвилль, который отзывался о нем так:
«Этот молодой господин весьма умен, любит чтение, прекрасно говорит по-латыни, живо интересуется европейскими новостями и питает особую слабость к иностранцам».
Свою любовь к Западу Андрей Артамонович старался передать и дочери. Девочка росла в Гааге, где овладела голландским и французским языками, выучилась танцам и музицированию.
В 1712 году Петр перевел Матвеева в Вену. При дворе императора Карла VI Андрей Артамонович прослужил три года, а в 1715-м его отозвали в Россию. Перед отъездом австрийский монарх пожаловал русскому послу графский титул Священной Римской империи, который вскоре признал и подтвердил Петр I.
После шестнадцати лет за границей Мария Матвеева оказалась в Петербурге и начала появляться при дворе.
Юная красавица произвела фурор, более того, ею заинтересовался и сам государь. Сорокалетнему Петру пришлась по нраву веселая, легкая в общении и по-европейски раскрепощенная девица.
Вскоре Мария стала фавориткой императора. Великий князь Николай Михайлович писал об этом так:
«Петр I не только имел большое расположение к М.А. Матвеевой, но и ревновал ее к другим до того, что однажды даже наказал ее собственноручно за слишком смело обращение с кем-то другим и пригрозил ей, что выдаст ее замуж за человека, который сумеет держать ее в строгости и не позволит ей иметь любовников, кроме него одного».
Современник, будущий Светлейший князь Александр Данилович Меншиков был менее дипломатичен и прямо заявлял, что Петр Алексеевич, который славился как любитель телесных наказаний, особенно в отношении красивых молодых женщин, собственноручно выпорол Марию Матвееву березовыми розгами.
Если другая фаворитка Петра, Авдотья Чернышева, после аналогичного наказания со стороны императора стала вести себя гораздо приличнее, то с Марией Матвеевой ситуация особенная. Своенравная красавица, несмотря на наказание, поведения не изменила и продолжала строить глазки другим кавалерам.
Царь ревновал, что случалось с ним нечасто. Спустя пять лет Петр Алексеевич прибег к старому проверенному способу: чтобы держать юную фаворитку в ежовых рукавицах, он решил выдать ее замуж.
10 июля 1720 года 21-летняя Мария пошла под венец с царским денщиком, 40-летним Александром Ивановичем Румянцевым. Петр щедро одарил невесту, а жениха произвел в бригадиры.
Условие было простым: Александр Иванович волен жить с женой обычной семейной жизнью, но если государь пожелает видеть Марию Андреевну, муж не должен чинить препятствий.
В ноябре 1721-го Мария родила дочь Екатерину. Через год Петр Алексеевич отправил своего денщика в Константинополь, а сам стал постоянным гостем в румянцевском доме на Фонтанке.
4 января 1725 года в Москве у Марии родился сын. Супруг в это время находился на персидской границе, и младенца у повитух принял из рук сам император.
Вскоре состоялись крестины: крестным отцом стал Петр I, а крестной матерью — императрица Екатерина. Мальчика назвали Петром.
Современники не сомневались, что это сын государя. Того же мнения придерживался и великий князь Николай Михайлович.
Через две недели после этих событий Петр Алексеевич скончался в возрасте 52 лет.
При Екатерине I жизнь Марии Андреевны сложилась удачно. Она пользовалась благосклонностью императрицы, имела влияние при дворе и состояла в тесной дружбе с цесаревной Елизаветой Петровной.
В 1729 году Мария родила мужу дочь Прасковью, а еще через год — Дарью.
Но вот при Анне Иоанновне Румянцевы попали в опалу. Причиной стал глава семейства Александр Иванович, открыто выражавший неприязнь к немцам и, по слухам, избивший Эрнста Иоганна Бирона.
Румянцева лишили чинов и сослали в деревню под Казанью, а Марию Андреевну с детьми отправили в Алатырь на Среднюю Волгу.
В ссылке разлученное семейство прожило несколько лет.
В 1735 году Анна Иоанновна сменила гнев на милость: вернула Румянцеву чин генерал-лейтенанта и назначила астраханским губернатором. В 1738-м он стал правителем Малороссии, и семья переехала в Киев.
Мария Андреевна через свою подругу фрейлину Марту Шувалову умудрялась поддерживать связь с опальной цесаревной Елизаветой.
Эта связь помогла Румянцевым резко взлететь после смерти Анны Иоанновны и вступления «дщери Петровой» на престол. Елизавета даровала А. И. Румянцеву графское достоинство, а Марию Андреевну приблизила к себе, сделав статс-дамой.
В 1749 году граф Александр Иванович скончался в возрасте 69 лет.
В 1750-е годы начался стремительный взлет карьеры Петра Александровича Румянцева, сына Марии Андреевны.
Елизавета необычайно, по-братски благоволила молодому человеку. Несмотря на легкомысленное, порой скандальное поведение, он получал чин за чином и к 1756 году дослужился до генерал-майора.
Между тем, матери Петра, Марии Андреевне, поручили надзор за принцессой Софией Августой Фредерикой Ангальт-Цербстской, будущей императрицей Екатериной II.
С принцессой у Румянцевой сложились прохладные отношения: София Августа не любила надменную статс-даму и боялась ее.
Однако юношеские обиды не помешали Екатерине, вступив на престол в 1762 году, назначить графиню Румянцеву гофмейстериной — так императрица хотела сделать приятное фельдмаршалу, герою войн, графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому. К тому же Мария Андреевна была старейшей придворной дамой, метрессой самого Петра I.
В старости графиня пристрастилась к картам. Она проигрывала крупные суммы, которые умудрялась занимать даже у императрицы. Долги отдавать не спешила, делая вид, что все забыла. При дворе на эти «чудачества» смотрели сквозь пальцы.
Румянцева всегда оставалась в центре внимания. Граф Сегюр писал:
«Разбитое параличом тело её одно обличало старость; голова её была полна жизни, ум блистал веселостью, воображение носило печать юности. Разговор её был так интересен и поучителен, как хорошо написанная история».
Отличала графиню и невероятная доброта. Она помогала поэтам, студентам, бесприданницам. В 1763 году одной из первых в империи стала принимать в своем доме подкидышей.
Время шло. Больная, частично парализованная графиня Румянцева всё еще, как она сама говорила «коптила небо». В свете шутили, что Господь наградил Марию Андреевну бессмертием.
Графиня на это отвечала: секрет долголетия — веселый нрав и доброе сердце.
Увы, вскоре судьба нанесла Марии Андреевне страшные удары.
В апреле 1786 года от чахотки скончалась младшая дочь — 56-летняя Прасковья Брюс.
Через два года, 5 апреля 1788-го, — новая беда: в возрасте 65 лет от водянки умерла жившая с матерью в качестве компаньонки дочь Екатерина.
Сердце «бессмертной статс-дамы» не выдержало. 4 мая 1788 года инфаркт оборвал земной путь графини Марии Андреевны Румянцевой. Ей было 89 лет.
Матушкин любимец, великий полководец П. А. Румянцев-Задунайский, скончался 8 декабря 1796 года в возрасте 70 лет.
Последней из детей ушла дочь Дарья (княгиня Трубецкая). Статс-дама умерла 7 июня 1809 года на 79-м году жизни.
Такова судьба женщины, о которой прекрасно сказано в оде Г. Р. Державина:
Она со твердостью смежила
Супружний взор, друзей, детей;
Монархам семерым служила,
Носила знаки их честей.
