— Пусть сидят, пока не научатся вести себя, — сухо велела Анна Родионовна Чернышева.
Мороз сковывал воздух, и даже в парадных комнатах пробирал до костей, а на чердаке и вовсе царило ледяное безмолвие. Именно туда, по приказу графини Чернышевой заперли двух дворовых девочек.
Графиня вспоминала, как они плакали и просили ее смилостивиться. Это еще больше раздражало ее. Она рассердилась и велела, чтобы никто не смел выпускать девчонок, пока она сама не разрешит их выпустить.
Дверь на чердак заперли на тяжелый засов. Никто из дворовых не решался напомнить графине о несчастных крошках. Все знали, когда Анна Родионовна в гневе, любое слово может обернуться бедой. И только старая служанка, сжимая дрожащие руки, шепнула камеристке графини:
— Господи, хоть бы она вспомнила о них… Хоть бы завтра…
Увы, «завтра» наступило слишком поздно.
Анна Родионовна появилась на свет в 1744 году в Смоленске. Ее родителями были генерал-майор Иродион Кондратьевич фон Ведель и Анастасия Богдановна, урожденная Пассек. Через пару лет в семье появилась еще одна дочь — Мария.
Девочки почти не знали материнской ласки, так как Анастасия Богдановна скончалась, когда Ане было четыре года. Овдовевший Иродион Кондратьевич решил, что делать ему в Смоленске больше нечего и вместе с дочерьми перебрался в столицу, поближе ко двору государыни Елизаветы Петровны.
Девочки были представлены императрице, и та отнеслась к ним весьма благосклонно. Об этом красноречиво свидетельствует ее поступок. Дело в том, что в 1752 году Иродион Кондратьевич испустил дух и Елизавета Петровна взяла сироток под свое заботливое «крылышко».
Анна и Мария воспитывались при императорском дворе. Благодаря симпатии государыни их баловали от души, из-за этого у сирот появлялось чувство вседозволенности. Но при одинаковом воспитании и условиях содержания характер у девочек был разный.
Младшая была совестливой и доброй девочкой, а старшая являлась ее полной противоположностью. Анна была высокомерна и склонна к жесткости. Она хорошо насмотрелась при дворе, как императрица карала за непослушание и считала это нормой.
После кончины Елизаветы Петровны, на престол взошел Петр III. Сестры Ведель не лишились монаршей благосклонности. Новый государь пожаловал им звание фрейлин. Позднее и Екатерина II не забыла о девушках. Когда они повзрослели, императрица подыскала им обеспеченных и знатных женихов.
Мария стала супругой графа Петра Панина, недавно овдовевшего мужчины, который ее был старше почти на двадцать пять лет. Анне же достался граф Захарий Григорьевич Чернышев. Он был ее старше на двадцать два года.
Конечно, ни о какой любви не было речи. В браке Анна совершенно не поменялась, напротив, ее характер ожесточился. Она, словно соревновалась с мужем, кто из них более жесткий и властный. Захарий Григорьевич хорошо продвигался по военной службе, получил звание фельдмаршала. Естественно, он привык командовать. А Анна не собиралась ему уступать и если в чем-то «проигрывала» мужу, то потом от души отыгрывалась на несчастных дворовых.
Известен случай, связанный с камеристкой графини — Марьей Фоминишной. Та находилась при ней с детских лет и была близка с ней. Но стоило Марье признаться хозяйке, что она влюблена и мечтает выйти замуж за любимого человека, как Анна впала в ярость.
— Как ты вообще посмела о таком думать? — кричала побагровевшая от гнева графиня. — Где это видано, свою волю ставить выше моей? Неужто мои милости ничего для тебя не значат? Или я тебе настолько надоела, что хочешь избавиться от меня?
Разъяренная Анна потребовала позвать к ним капельмейстера Переборенко и не дав никому опомниться, сказала, что он должен обвенчаться с Марьей. Ее приказ исполнили.
Позднее Марья Фоминишна оставила воспоминания о графине:
Вельможа настоящая, гордая, пышная и ох какая крутая да капризная. Все у
ней выходило невзначай и временем: когда милость, а когда и гроза. Часом, бывало, станет вдруг богомольна, милостива, обходительна, и тогда уж добрым делам конца и меры нет. По целым неделям Богу молится и постится, словно схимница какая… а в иное время, что чаще бывало, просто и приступу к ней нет, такова делалась грозна и капризна; всех-то она тиранит и в страхе держит; всякого, кто бы ни был, норовит обидеть. Не токмо что наша братья, рабы ее, а и сильные люди по струнке перед ней ходили; а уж эти разные судейские чиновники, исправники там, да заседатели, те просто тряслись перед нею и не смели являться без зова…
В 1784 году Захарий Григорьевич скончался, и с его кончиной оборвалась хрупкая опора, которая хоть как-то сдерживала характер Анны. Детей в их браке, кстати, не было. Анне тогда было сорок лет. Она решила, что замуж больше выходить не будет.
С годами характер Анны усугублялся, становился все более тяжелым. Она требовала беспрекословного подчинения и не терпела возражений. В ее понимании мягкость была сродни слабости, если не держать людей в узде, они тут же начнут злоупотреблять добротой.
Однажды вспыльчивость графини обернулась трагедией. В один из морозных зимних дней графиня пришла в ярость из‑за какой‑то мелочи, допущенной двумя дворовыми девочками. В гневе она приказала запереть их на чердаке, и держать там, пока сама не распорядится выпустить.
Спустя двое суток Анну Родионовну разбудил жуткий сон, будто кто‑то тихо произнес у самого уха, что девочки замерзли. Проснувшись в холодном поту, она в панике велела немедленно привести детей. Правда оказалась жуткой… На чердаке лежали окоченевшие маленькие тела.
Графиня рухнула без чувств и долго не могла прийти в себя. А когда сознание вернулось, ее охватило такое отчаяние, что, по словам Переборенки, она металась по комнате, рвала на себе волосы, заламывала руки, кричала и рыдала так, что слышно было во всех уголках дома.
С того дня Анна Родионовна не переставала терзаться чувством вины. Ночами она подолгу молилась. Графиня налагала на себя строгие епитимьи, добровольно подвергала себя лишениям, морила голодом, выдерживала холод, словно пытаясь искупить содеянное. Но, сколько бы ни истязала она свою плоть, голос совести не умолкал ни на миг.
Судьба отвела графине долгую жизнь. Она прожила восемьдесят шесть лет и скончалась в 1830 году. Последний год жизни она жила в смоленском монастыре. Там ее и погребли.
