«И просто баба, толстая, белая — ужасно. Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар — легко. Я просто как сумасшедшая».
Крестьянка Аксинья ворвалась в жизнь Льва Толстого в мае 1858-го, аккурат на Святую Троицу. Пришла к господскому дому с челобитной вместе с несколькими мужиками.
30-летний граф, вернувшийся из-за границы год назад, отчаянно маялся в Ясной Поляне без женской ласки. Аксинья мгновенно приворожила барина:
«Мелькнула Аксинья. До чего же хороша. Все эти дни напрасно ждал ее».
Аксинья была замужем за ямщиком Базыкиным, который почти не ночевал дома — фактически солдатка. Вечно нуждалась в деньгах.
Граф не преминул этим воспользоваться.
Толстой нередко бродил по окрестностям Ясной поляны, обуреваемый тем, что он именовал «чувством оленя». Более простым языком это чувство он описал в возрасте 22 лет в своем дневнике:
«Шлялся по саду с надеждой поймать кого-то в кусту».
На одной из таких прогулок он снова встретил Аксинью, и снова она шла с мужиками по крестьянским делам. Льва Николаевича опять поразила красота крестьянки, и он отправил своего человека с ней «сговориться». Сговориться оказалось нетрудно.
Вскоре граф и Аксинья впервые встретились в чаще в сторожке для охотников, затем продолжали встречаться в шалаше в лесу. Лев Николаевич исправно платил оговоренную плату.
Аксинья была всем довольна, ластилась и даже тайно гордилась тем, что сам граф обратил на нее внимание. Да и лишняя монета для крестьянки — вовсе не обуза.
Толстой же был признателен Базыкиной за то, что она позволила ему «разгрузить голову» и с головой уйти в работу.
Минуло полгода. «Постыдные», как сам же помечал в дневнике Лев Николаевич, отношения не угасали. И это уже было не «чувство оленя», а нечто большее. Толстой осознал, что влюблен в Аксинью.
То, что затевалось как легкая интрижка пресыщенного барина в собственном поместье, превратилось в острую, мучительную страсть. Лев Николаевич, грезивший о жене и семейном очаге, вдруг стал тосковать по Аксинье как по жене.
Шли месяцы, а чувства к Базыкиной не притуплялись. Напротив:
*
В 1860-м Аксинья родила от Льва Николаевича мальчика. Нарекла Тимофеем.
Прошло еще два года. Мечта Льва Николаевича о безупречной семье и законной подруге начала обретать плоть. Граф задумался о браке с 18-летней Софьей Андреевной Берс, которую помнил еще ребенком. К очаровательной барышне он проникся той самой нежностью, которую жаждал испытать. Без преобладающего «чувства оленя». Толстой понял: вот его женщина.
Аксинья, впрочем, приходила в господский дом мыть полы даже после того, как Лев Николаевич обвенчался с Софьей Андреевной, и молодая графиня вынашивала первенца — сына Сергея.
Лев Толстой признался жене в связи с Аксиньей и дал ей почитать свой дневник. Софья Андреевна, считавшая мужа чуть ли не монахом, была шокирована:
Да что там «не забыла». От ревности Софья Андреевна была сама не своя и готова была … убить Аксинью:
«И просто баба, толстая, белая — ужасно. Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар — легко. Я просто как сумасшедшая».
Несмотря на то, что красавица Аксинья, подобрав подол и демонстрируя крепкие икры, драила полы в толстовском доме, Лев Николаевич в браке хранил верность супруге. Софья Андреевна была в этом твердо уверена и в своем дневнике ни разу в муже в этом отношении не усомнилась.
Поняв, что визиты Аксиньи невыносимы для жены, Лев Николаевич через третьих лиц передал крестьянке, чтобы та не являлась более. Мыть полы стала другая баба.
Сына Тимофея писатель практически не видел. Тот вымахал в крупного, сильного и смышленого парня. Как рассказывали яснополянские крестьяне:
«Очень умный мужик, говорил складно, с прибаутками, был похож на сыновей Толстого».
Тимофей служил кучером в поместьях своих единокровных братьев.
Льва Николаевича судьба внебрачного сына не сильно интересовало, что можно понять из дневника Михаила Сухотина, зятя Толстого:
Аксинья Базыкина была изгнана из Ясной Поляны, но не из семейной жизни Толстого. Софья Андреевна постоянно напоминала мужу о его «падении», но настоящая беда грянула в 1909 году, когда в потайной нише старого кресла, которое графиня собиралась перетянуть свежей кожей, Софья Андреевна нашла повесть «Дьявол».
Графиня тут же прочла повесть. Толстой написал в дневнике:
«Жена нашла «Дьявола». В ней поднялись старые дрожжи».
Свидетельство этого громкого яснополянского скандала содержится и в дневнике Душана Петровича Маковицкого, домашнего лекаря Толстых:
«Софья Андреевна сегодня охвачена злом. Гневно, злобно упрекала Л.Н. за повесть… которую он и не помнил, что и когда написал».
В «Дьяволе» рассказывалось о связи «для здоровья» 26-летнего помещика Евгения Иртенева и молодой замужней крестьянки Степаниды.
При этом у Иртенева была невеста — прелестная Лиза Анненская, настоящая «тургеневская барышня», которую герой, доведенный до исступления любовью к Степаниде, в конце рассказа готов застрелить.
Софья Андреевна, легко распознав действующих лиц, была в настоящем шоке: она поняла, что любовь мужа к Аксинье была гораздо сильнее, чем ей представлялось.
Скандал был страшным, и он стал одной из причин, побудивших Льва Николаевича вскоре покинуть Ясную Поляну.
К сожалению, историкам так и не удалось установить точную дату кончины Аксиньи Базыкиной. Достоверно известно лишь то, что она пережила Льва Николаевича на год, и что у нее остались дочь и внучка.
А вот Тимофей Аниканов, сын Толстого, несмотря на запойное пьянство, прожил более семидесяти лет и скончался в Ясной Поляне в 1934 году.
