Эвелин не могла понять, куда подевалась ее одежда, и спросила об этом мистера Уайта. Тот повел себя странно, засуетился, но все же принес платье девушки. К этому моменту у Эвелин появился и другой вопрос: откуда взялась кровь на бархатном диване, на котором она лежала? О минувшей ночи красавица ничего не помнила…
В канун Рождества 1884 года, 25 декабря, в небольшом поселении Тарента, что располагалось в окрестностях Питтсбурга, появилась на свет девочка. Родители назвали дитя Флоренс Эвелин.
Отцом новорождённой был мистер Уилфред Скотт Несбит, потомок ирландских эмигрантов в США. Он трудился адвокатом, однако заметных высот в профессии не достиг, из‑за чего его семейство постоянно испытывало нехватку средств.
С финансовыми трудностями Уилфред Скотт боролся самым незамысловатым способом — брал деньги в долг под проценты.
В 1893 году Несбиты решили переселиться в Питтсбург. Глава семьи надеялся найти место в крупной адвокатской фирме и расплатиться с многочисленными долгами. Но, увы, этим мечтам не довелось сбыться. В Питтсбурге мистер Несбит тяжело заболел и вскоре умер. Семья — вдова, дочь Флоренс Эвелин и сын Говард — оказалась в унизительной нищете. Вдобавок их постоянно тревожили кредиторы покойного Уилфреда Скотта.
Денег не хватало даже на еду. Дети частенько ложились спать голодными. И всё же, несмотря на такие лишения, Эвелин выросла поразительно красивой девушкой: когда ей исполнилось 15 лет, на неё засматривались не только соседские парни, но даже вполне почтенные отцы семейств.
В 1899 году Эвелин заметил на улице питтсбургский живописец Джон Сторм. Девушка так приглянулась художнику, что он тут же предложил ей стать натурщицей.
Мадам Несбит пришла в ужас от подобной «профессии» для дочери, однако Эвелин сумела убедить мать. Семья отчаянно нуждалась в деньгах — на съём жилья, продукты и погашение отцовских долгов.
Всего несколько часов позирования для Сторма, — юная Эвелин принесла домой довольно значительную сумму. Благодаря этому финансовое положение Несбитов довольно быстро стабилизировалось.
В 1901 году, когда Эвелин минуло семнадцать, она убедила мать перебраться в Нью-Йорк.
Девушка грезила этим городом, веря, что именно здесь осуществятся все её мечты. Мадам Несбит, тяжело вздохнув, дала согласие: дочери было необходимо профессионально расти.
В большом городе семья ютилась в крошечной комнате доходного дома на Двадцать второй улице. Мадам Несбит, по-прежнему считавшая работу натурщицы греховной, надеялась, что дочь найдёт «нормальное занятие». Эвелин пыталась устроиться секретарём — но безуспешно. Вскоре средства иссякли, и единственным выходом оставалось вернуться к позированию.
К тому же Джон Сторм успел составить для девушки блестящее портфолио, которое не было стыдно показать даже прославленным мастерам.
В скором времени Эвелин стала сотрудничать с именитыми живописцами и фотографами. Среди тех, кто с ней работал, были Фредерик Черч, Джеймс Кэрролл Беквит, Гертруда Кезебир и другие.
Популярность Эвелин росла день ото дня. Обладательница стройной фигуры, безупречно чистой кожи, мягких черт лица и роскошной гривы рыжих волос, унаследованной от ирландской родни, очень скоро превратилась в одну из самых желанных натурщиц Нью-Йорка.
Но жизнь в огромном городе привела к резкому увеличению семейных трат, и тех денег, что Эвелин зарабатывала у живописцев и фотографов, перестало хватать. Тогда, скрываясь от матери, мисс Несбит устроилась танцовщицей в кордебалет.
Мать же представляла будущее дочери совершенно по-другому. Мадам Несбит мечтала выдать её замуж за состоятельного и надёжного человека.
Осенью 1901 года приятельница Эвелин, балерина Эдна Гудрич, свела девушку с 47-летним нью-йоркским зодчим Стэнфордом Уайтом. Уайт был очарован красотой Эвелин и, узнав, что она позирует художникам, изъявил желание сделать несколько её фотографий «на розовых качелях».
Эти качели находились в мастерской Уайта, устроенной на чердаке его дома на Западной 24-й улице. Именно туда Стэнфорд и пригласил Эвелин, разумеется, пообещав за сеанс очень хорошие деньги.
Эвелин, немного поразмыслив, дала согласие на эту фотосессию. На чердаке у Стэнфорда действительно стояли те самые розовые качели. Уайт вместе с приятелем и помощником Реджинальдом Роналдсом сделал несколько снимков девушки на качелях, после чего вся компания спустилась вниз, выпила шампанского и мирно разошлась.
Знакомство с Эвелин произвело на мистера Уайта глубочайшее впечатление. Архитектор принялся настойчиво добиваться расположения натурщицы и вскоре попросился к ней в гости. Мать Эвелин пришла в полный восторг от такого ухажёра: образованный, состоятельный, любезный кавалер. Мадам Несбит уже надеялась, что вот-вот последует предложение руки и сердца.
Однако Уайт предложил Эвелин совсем другое — снова прийти в его мастерскую на чердаке для следующей фотосъёмки.
Девушка согласилась. Но на этот раз Стэнфорд вёл себя далеко не так дипломатично и сдержанно. Опоив красавицу шампанским, Уайт напал на бедняжку.
Мисс Несбит не стала обращаться в полицию и не рассказала о случившемся даже родной матери. А Стэнфорд делал вид, будто ничего не произошло.
Эвелин, тяжело переживавшая этот кошмар, нашла утешение в общении с 19-летним театральным актёром Джоном Бэрримором.
Мадам Несбит была потрясена, узнав, что дочь променяла богатого архитектора на начинающего актёра, у которого даже своего жилья не было. Женщина немедленно пожаловалась на это мистеру Уайту. Стэнфорд пришёл в ярость и пригрозил отправить Эвелин в школу-интернат.
На каком-то этапе Джон стал для Эвелин настоящим спасением. Красивый, статный юноша отличался исключительным благородством и ради девушки был готов на всё. Он защитил её от Стэнфорда, и тот наконец‑то отстал.
К сожалению, Нью-Йорк успел основательно отравить душу Эвелин, и она не сумела по достоинству оценить всю глубину чувств Джона Бэрримора. Вскоре красавица увлеклась игроком в поло Джеймсом Уотбери, а следом — издателем Робертом Коллиером.
В 1904 году натурщица познакомилась с Гарри Тоу. Этот молодой человек, будучи отпрыском угольного магната, только и делал, что бездумно транжирил отцовские деньги.
Тоу пылко влюбился в Эвелин и сделал ей предложение руки и сердца. 4 апреля 1905 года парочка отправилась в путешествие по Европе, а по возвращении в Соединённые Штаты сыграла свадьбу.
Именно Гарри Тоу стал первым, кому Эвелин открыла правду о том, что с ней случилось в чердачной студии Стэнфорда Уайта. Гарри пришёл в бешенство, назвал Уайта «зверем» и поклялся жестоко с ним поквитаться.
Финальная точка в этой драме была поставлена 25 июня 1906 года. Эвелин вместе с Гарри прибыла в театр на постановку «Мамзель Шампань». Именно там супруги заметили и Стэнфорда Уайта, который никогда не пропускал театральных премьер.
Супруги Несбит-Тоу заняли свои кресла. Представление началось. Внезапно мистер Тоу шепнул жене, что ему необходимо выйти. Красавица, внимательно следившая за сценой, лишь кивнула в ответ.
Спустя несколько мгновений в зале раздался громогласный выкрик:
«Ты погубил мою жену!».
Сразу же вслед за этим прогремели три выстрела. Обернувшись, перепуганная насмерть Эвелин увидела собственного мужа с дымящимся револьвером в руке, стоявшего над бездыханным телом зодчего Уайта.
Произошедшее в театре убийство вызвало настоящую сенсацию. Репортёры буквально ходили за Эвелин по пятам.
В 1907 году Гарри Тоу предстал перед судом. Эвелин пригласили в зал заседаний как свидетельницу. Молодая женщина подробно описала всё, что сделал с ней Стэнфорд Уайт, и попросила оправдать Гарри Тоу. При этом Эвелин также заявила, что теперь боится своего мужа, а потому хотела бы получить от него развод и компенсацию в размере миллиона долларов.
Развод Эвелин был оформлен, однако желанных денег натурщица так и не дождалась: мать Гарри наотрез отказалась выплачивать невестке хоть цент, и судья встал на её сторону.
Суд вынес Гарри приговор: принудительное лечение в Государственной лечебнице для душевнобольных в Бэконе.
В 1910 году, пока Гарри оставался под стражей, Эвелин родила ребёнка. Мальчика назвали Расселом Уильямом Тоу. Несбит утверждала, что отцом является Гарри, однако тот наотрез отказался признавать своё отцовство.
Из больницы Тоу вышел только в 1915 году.
Все пережитые ужасы серьёзно подорвали психическое здоровье красавицы.
В 1913 году Эвелин впала в тяжёлую депрессию и предприняла попытку само-убийства. К счастью, она не удалась.
В 1926 году Несбит примирилась с Гарри Тоу, однако когда он предложил восстановить брак, ответила решительным отказом.
Натурщица утратила былую красоту, больше не получала заказов на работу и остро нуждалась в деньгах. Немного поправить дела Эвелин помогла автобиографическая книга «Блудные дни», выпущенная ею в 1928 году.
В 1940 году Несбит купила домик в городке Норфилд (штат Нью-Джерси), где жила в полном одиночестве, погрузившись в воспоминания о прошлом. Её радовало лишь то, что сын Рассел, ставший военным лётчиком, аккуратно писал матери письма и иногда навещал её вместе со своими детьми.
К началу 1960-х Эвелин уже не могла обслуживать себя самостоятельно, и её определили в дом престарелых в Калифорнии. Именно в этом заведении знаменитая некогда натурщица скончалась 17 января 1967 года в возрасте 82 лет.
Одна из сиделок дома престарелых позже вспоминала, что пожилая миссис Несбит любила повторять: «Красота дала мне в этой жизни всё, но не дала лишь счастья».
