По щекам Кэтрин катились слезы. Она не ожидала такого предательства от мужа. В пальцах дрожал листок с почерком Чарльза, слова расплывались, но смысл оставался безжалостно четким… Он был без ума от молодой актрисы и слал той в подарок дорогое украшение. Подарок был очень дорогим, и от этого было особенно больно, ведь Чарльз столько раз говорил жене, что они должны на всем экономить. Ведь у них столько детей!
Кэтрин родилась 19 мая 1815 года в Эдинбурге, в семье журналиста и музыкального критика Джорджа Хогарта и его жены Джорджины. Она была старшей из десяти детей.
Когда Кэтрин исполнилось девятнадцать лет, в ее жизни произошел судьбоносный поворот… В тот день она пришла на праздник, который устроили в честь 23‑летия Чарльза Диккенса, способного писателя.
Чарльз сразу заметил Кэтрин. Она была хороша собой, но при этом держалась скромно, а если улыбалась, то тепло и с неподдельной добротой. Девушка показалась ему воплощением домашнего уюта и душевной тонкости. Он тут же обратил внимание на нее и начал ухаживать. Она не могла устоять перед романтическим натиском этого привлекательного и талантливого молодого человека.
Семья Хогарт смотрела на ухаживания Диккенса с облегчением и радостью. Чарльз был надежным, трудолюбивым, уверенно шел вперед, а значит, был способен позаботиться об их старшей дочери.
В 1835 году было объявлено о помолвке, а 2 апреля 1836 года молодая пара обвенчалась в церкви Святого Луки… Невеста не подозревала, что ее жених давно и безнадежно был влюблен в некую Марию Биднел, дочку банкира. Эта Мария вдоволь насладилась его чувствами, а потом отвергла влюбленного писателя.
Едва молодожены успели обжиться в новом доме, как к ним перебралась младшая сестра Кэтрин — Мэри. Семья Хогарт решила, что девушка будет помогать супругам первое время.
И действительно. Мэри привносила в дом легкость и непосредственность, словно в комнатах становилось светлее. Чарльз быстро привязался к юной свояченице. Его теплота к ней была такой живой, что порой граничила с чем‑то большим, чем обычная родственная нежность… И в тоже время их общение не выходило за рамки приличий, поэтому Кэтрин было не в чем упрекнуть сестру. К тому же Мэри помогала Кэтрин нянчить недавно появившегося малыша.
Трагедия произошла в мае 1837 года. Диккенсы вернулись из театра, где шла пьеса Чарльза. Мэри была оживлена и счастлива, и ничто не предвещало беды. Но среди ночи ей внезапно стало хуже, а к полудню следующего дня семнадцатилетняя девушка скончалась прямо на руках у Чарльза. Ее последние слова были обращены лишь к нему. Врачи так и не смогли точно назвать причину столь ранней кончины. Говорили о болезни сердца, хотя вскрытия не делали.
Чарльз сильно переживал утрату свояченицы. Образ Мэри навсегда сохранился в его памяти и позже оживал на страницах книг в самых трогательных, чистых и хрупких героинях.
Пока муж писал книги, стремительно завоевывая признания читателей, Кэтрин стала настоящей хранительницей домашнего очага. Но самое важное, она из года в год рожала Чарльзу детей.
В промежуток с 1837 года по 1852 год Кэтрин родила десять детей. Также есть сведения, что у нее было несколько выкидышей.
1. Чарльз Каллифорд Боз Диккенс-младший (1837 —1896);
2. Мэри (1838 — 1896);
3. Кэтрин (1839 — 1929);
4. Уолтер Саведж Ландор (1841 — 1863);
5. Фрэнсис Джеффри (1844 — 1886);
6. Альфред Д’Орсей Теннисон (1845 — 1912);
7. Сидни Смит Галдиманд (1847 — 1872);
8. Генри Филдинг (1849 — 1933);
9. Дора Энни (1850 — 1851);
10. Эдвард Бульвер-Литтон (1852 – 1902).
Несмотря на постоянные беременности, Кэтрин умудрялась не только заниматься домом и детьми, но даже работала над кулинарной книгой, где предлагала на заметку хозяйкам различные варианты меню и вкусные рецепты. Ее произведение вышло в свет в 1851 году.
Увы, оказалось, что Чарльз совершенно не ценил свою супругу, и даже более того, начал стыдиться. Конечно, многочисленные роды сказывались на фигуре Кэтрин. Из изящной тростиночки она превратилась в дородную даму, совершенно не вдохновляющую писателя.
Кроме того, если раньше Кэтрин играла в постановках мужа, то потом у нее не было на это сил и времени.
С появлением новых детей финансовое положение семьи начало ухудшаться. Чарльз злился.
— Может, ты прекратишь уже рожать? — набрасывался он на жену с несправедливыми обвинениями.
Диккенс считал, что проблемы с деньгами начались из-за Кэтрин. Мол, она слишком много рожает, а еще плохая хозяйка и совершенно не знает, как грамотно вести дом.
Недовольство Чарльза женой привело к тому, что он ее перестал воспринимать как свою женщину. Ситуация усугублялась еще и тем, что к Диккенсам переселилась младшая сестра Кэтрин — Джорджина. Она была младше Кэтрин на девять лет.
В отличие от Кэтрин, чьи силы будто таяли день ото дня, Джорджина была полна энергии. Она легко подхватывала то, что Кэтрин уже не успевала: встречала гостей, разбиралась с письмами, договаривалась со слугами, следила, чтобы в комнатах было тепло, а в кладовой хватало припасов.
Чарльз невольно тянулся к свояченице. Ему нравилось, что Джорджина понимает его с полуслова, помнит, где лежат нужные бумаги, и всегда готова поддержать разговор о его произведениях. И чем больше Джорджина брала на себя заботы о доме и быте, тем незаметнее становилась Кэтрин…
Одна из дочерей Диккенсов вспоминала:
Бедная мама боялась отца. Она не имела права высказывать свое мнение, ей никогда не разрешалось говорить, что она чувствует
Любовь к жене полностью испарилась.
Писателю неожиданно написала его первая любовь — Мария Биднел. Она была его незакрытым гештальтом. В его душе тут же ожила буря чувств, которую он питал к ней в юности. Марии было уже сорок пять лет, в то время как Кэтрин около сорока. Только Кэтрин казалась Чарльзу старой, толстой, ленивой и бесконечно скучной, А Марию он наделил красотой, которую помнил по молодым годам… Конечно, он сильно заблуждался.
После любовной переписки окрыленная Мария приехала к Чарльзу и он обомлел. Его первая любовь была тучной женщиной, с поплывшим лицом и несколькими отсутствующими зубами. Страстный дурман мгновенно рассеялся.
Из книги Чарльза Диккенса:
Он поднял голову, взглянул на предмет своей былой любви — и в тот же миг все, что оставалось от этой любви, дрогнуло и рассыпалось в прах
В 1857 году Чарльз потерял голову от молоденькой актрисы Эллен Тернан. Она играла в его спектакле и покорила писателя талантом, привлекательностью и свежестью. Девушке было всего восемнадцать лет, в то время как Диккенсу исполнилось сорок пять лет.
Однажды, желая порадовать возлюбленную, Диккенс задумал сюрприз. Он отправился в ювелирную лавку и долго выбирал подарок, пока не остановился на изящном браслете с драгоценными камнями. Он продиктовал адрес для доставки, уверенный, что этот знак внимания станет для Эллен приятным сюрпризом. Только почему-то посыльный перепутал адрес и доставил подарок по адресу, где проживал Чарльз, то есть прямиком к его жене.
Кэтрин было безумно больно. Она понимала, что все к этому и идет. За несколько месяцев до произошедшего, Чарльз завел отдельную спальню от жены…
Глядя на плачущую Кэтрин, держащую браслет, ее муж сухо бросил:
— Что за слезы? Я часто делаю подарки актрисам, которые участвуют в моих спектаклях. Ты просто патологически ревнива. Я хочу, чтобы ты извинилась перед Эллен за свои гнусные подозрения.
Вытирая слезы, Кэтрин послушно начала собираться к актрисе. Одна из дочерей пыталась убедить мать, чтобы та никуда не шла, но Кэтрин покорно выполнила волю мужа…
Хотя кто знает, возможно, он специально подстроил эту историю с браслетом.
Несмотря на то что Кэтрин старалась вернуть хорошее расположение мужа, это было невозможно. Он презирал ее и старался очернить в глазах окружающих. Все поступки Диккенса были направлены на их разрыв. Только ему хотелось, чтобы она была инициатором развода.
Из письма Чарльза о жене:
Она никогда не была к ним (детям) привязана, не играла с ними, когда они были маленькими, не старалась завоевать их доверие, когда они становились старше, не была им матерью в полном смысле слова. Я видел, как они отдаляются от нее, что было совершенно естественно, и сейчас мне кажется, что Кейт и Мери… каменеют, когда оказываются с ней рядом.
Но чаша терпения Кэтрин переполнилась, когда она поняла, что сестра Джорджина предала ее. Она все знала о встречах Чарльза с Эллен и помогала им устраивать свидания.
В июне 1858 года Диккенсы развелись. С Кэтрин уехал лишь один ее младший сын, все остальные дети остались с отцом. Можно сказать, что отвернулись от нее. Предали.
Позднее дочь Кэтрин, не пригласившая мать на собственную свадьбу, вспоминала:
Мы поступили очень плохо, отказавшись от нее. Гарри так не считает, но он в то время был еще ребенком и не понимал, какое это было горе для нашей матери — потерять всех нас сразу. Мама никогда меня не ругала. Я никогда не видела ее в дурном расположении духа.
После развода пути Чарльза и Кэтрин почти не пересекались. Но, несмотря на все пережитое, в сердце Кэтрин так и не угасла та давняя преданность, с которой она когда‑то шла под венец. Даже годы спустя она хранила память о муже не как о причине своих страданий, а как о человеке, который когда‑то умел делать ее счастливой.
В 1879 году, когда болезнь окончательно подточила ее силы, Кэтрин позвала к себе дочь Кейт и передала ей потрепанный сборник писем, тех самых строк, что когда‑то писал ей Чарльз. С тихой, чуть усталой улыбкой Кэтрин прошептала: «Отнеси это в Британский музей. Пусть люди знают: однажды он любил меня. Пусть эта правда останется, даже если все остальное давно рассыпалось».
PS. После расставания с Кэтрин Чарльз не порвал связь с Эллен Тернан. Их отношения продолжались до самой его кончины. Он старался оберегать эту сторону своей жизни от чужих глаз. Снял для Эллен и ее матери жилье, навещал их втайне, а позже включил девушку в свое завещание. Эллен пожертвовала актерской карьерой ради этой скрытой, но прочной связи.
При этом Диккенс не афишировал свой роман. Для публики он оставался великим писателем и общественным деятелем, неутомимо выступавшим с чтениями своих книг. Эти выступления собирали полные залы, но забирали у него огромные силы. К концу жизни он был изнурен напряженным ритмом, бесконечными поездками и колоссальной творческой нагрузкой.
Чарльз Диккенс ушел из жизни 9 июня 1870 года (причиной стал инсульт). Ему было пятьдесят восемь лет.
