Представьте себе жаркий день 326 года до нашей эры. Александр Македонский, молодой царь с горящими глазами и непокорной гривой волос, стоит на вершине холма в Пенджабе. Он только что одержал победу над индийским царем Пором — величайшим триумфом своей жизни.
— Я вижу их! — восклицает он, указывая рукой на пленных женщин, которых ведут к нему воины.
Их глаза полны страха, но в них уже нет той покорности, которую ждали завоеватели. Они смотрят на Александра не как на бога, а как на человека из плоти и крови. Александр знал цену власти. Он понимал, что его империя держится не столько на силе оружия, сколько на страхе и уважении. И именно здесь, среди этих пленниц, ему предстояло принять одно из самых важных решений.
Завоеватель гаремов
Когда македонская армия вступала в захваченные города Персидской империи, первым делом солдаты осаждали дворцы. Гаремы персидских сатрапов были для воинов настоящим сокровищем. Женщины становились трофеем войны — рабынями или наложницами. Но Александр действовал иначе.
После битвы при Иссе (333 год до н.э.) Александр захватил огромный гарем Дария III со всеми тамошними женщинами. Среди них была мать царя Сисигамбис, его жена Статира и две сестры Парисатида и Артакама.
— Женщин привели ко мне, словно я зверь, готовый наброситься», — вспоминал позже один из телохранителей. — Однако вместо того чтобы разделить добычу между солдатами, Александр приказал отвести всех женщин под охрану. Он запретил нам даже приближаться к ним без разрешения.
Самым удивительным поступком стало отношение Александра к матери Дария — Сисигамбис. Когда она впервые увидела молодого царя, то по ошибке поклонилась Гефестиону — лучшему другу Александра. Тот был выше ростом и выглядел более величественно. Но Александр улыбнулся и сделал шаг вперед:
— Не совершай ошибки дважды, женщина. Я — тот, кому ты должна кланяться.
С тех пор Сисигамбис жила при дворе Александра как почетная гостья. Она получила все привилегии, которые имела при своем сыне. Царь обращался с ней так почтительно, будто это была его собственная мать. Даже после смерти Дария Александр продолжал заботиться о ней. И это было гениальным политическим ходом. Пощадив мать царя, Александр завоевал лояльность миллионов персов. Для восточных народов уважение к старшим женщинам — священно. Пока Сисигамбис благословляла его имя, восстание среди персов было невозможно.
Парисатида (жена Дария III) была отправлена вместе со Сисигамбис под почетный надзор. Позже она вернулась в Персию, где трагически погибла: её казнил сатрап Бактрии Бесс, провозгласивший себя царем Артаксерксом V.
Артакама и Статира (сестры Дария III) были выданы замуж за ближайших сподвижников Александра — Гефестиона и Кратера соответственно. Это был политический брак, призванный скрепить союз греков и персов.
Любовь, изменившая историю
Самую известную свою женщину Александр нашел не в гареме врага, а случайно. Во время похода в среднеазиатскую (территория современного Узбекистана) провинцию персов Бактрию (327 год до н. э.) он увидел Роксану — дочь бактрийского вождя Оксиарта. Девушка отличалась невероятной красотой, но главное — у нее был характер львицы. На свадебном пиру Роксана произнесла слова, которые стали легендой: —
— Ты можешь завоевать весь мир, великий царь, но ты никогда не завоюешь мое сердце силой.
Эти слова разозлили Александра. Но потом он рассмеялся и ответил:
— Тогда я возьму твое сердце любовью.
Они поженились. Этот брак стал символом объединения греков и персов. Многие сподвижники Александра последовали примеру своего царя и женились на знатных азиатках.
Увы, Роксана, жена Александра Македонского и мать его единственного законного наследника, после смерти мужа оказалась в центре борьбы за власть.
После гибели Александра (323 г. до н.э.) Роксану вместе с сыном Александром IV поместили под стражу в Македонии. В 310 году до н.э., когда борьба диадохов — полководцев Александра — достигла своего пика, Кассандр, ставший царем Македонии, приказал убить Роксану и ее сына. Так закончилась жизнь женщины, которая могла бы стать матерью великой империи, но стала лишь жертвой политической интриги. Эта жестокая расправа положила конец прямой линии потомков Александра Великого.
Судьба остальных: жестокая правда
Но, понятное дело, далеко не всем пленницам Македонского довелось стать царицами. Большинство женщин из гаремов простых сатрапов ждала другая судьба. Александр не одобрял прямое насилие, но разрешал брать наложниц.
Сотни девушек попали в личные дома македонских воинов. Многие из них жили лучше, чем могли мечтать ранее. Греки ценили образованность и искусство, поэтому умные девушки получали образование и становились спутницами философов и поэтов. Другие же просто растворялись в истории, став матерями детей-полукровок, чьи имена никто не записывал.
Александр Македонский продал в рабство всех женщин и детей из Фив (335 г. до н.э.) после подавления восстания. Исключение он сделал только для жриц храма Геры в Фивах и семьи поэта Пиндара — их пощадили как дань уважения к культуре.
Командир одного из македонских отрядов надругался над фиванской девушкой по имени Тимоклея. Он пытал её жестокостью и требовал выдать спрятанные ценности.
— Я знаю, где они, — сказала она, отвела его в сад к колодцу и заявила, что все деньги лежат там.
Когда он наклонился, чтобы заглянуть внутрь, Тимоклея столкнула его вниз и забросала камнями. Македонцы привели девушку на суд к Александру. Она стояла перед ним с гордо поднятой головой и рассказала, что ее брат пал смертью героя в священном отряде Фив при Херонее, сражаясь за свободу Греции против македонцев. Александр был поражен не только мужеством девушки, но и тем, как справедливость свершилась сама собой. Он отпустил Тимоклею без наказания, сказав:
— Справедливость уже восторжествовала.
Продал Македонский в рабство и значительную часть женского населения Тира (332 г. до н.э.), когда финикийский город отказался сдаться и был взят штурмом. В обоих случаях это был не акт личной жестокости, а политический расчет: устрашение вражеских полисов, чтобы предотвратить новые мятежи против македонского господства.
Так что же делал Александр? Он превращал своих врагов в союзников через их семьи. Пленницы становились мостом между культурами. Он не разрушал гаремы — он менял правила игры внутри них.
