Еще несколько часов назад Мария дарила поцелуи наследнику престола, а теперь нежилась в объятиях привлекательного князя Александра Ивановича Барятинского. Она страстно обожала князя, но при этом не хотела отталкивать пылкого цесаревича.
Ей льстило внимание царственной персоны. Успокаивало, что оба ее кавалера были не против делить ласки красавицы и никто не устраивал ей скандалов из-за ревности. Смущало только то, что связи с этими мужчинами вредили ее репутации, а ей еще предстояло найти жениха.
Позже, когда имя Марии будет на устах всего императорского двора, когда все будут обсуждать ее неслыханную выходку, когда она станет Воронцовой и исчезнет в туманах истории, никто не вспомнит, с чего все началось. С поцелуя. Со лжи. С дней, когда она лежала в объятиях одного, думая о другом…и планируя третье.
Мария Трубецкая появилась на свет в 1819 году в Париже. В раннем возрасте она была перевезена в Петербург. Ее отец, князь Василий Трубецкой, был адъютантом императора Александра I и пользовался особым расположением императорской семьи. Благодаря этому, его дочь сразу получила доступ к высшему свету.
Княжна росла в окружении императорской семьи и пользовалась особой признательностью со стороны ее членов. Она была любимицей всего царского дома и чувствовала себя в нем как дома. Любимой подругой Марии Трубецкой была ее сверстница — великая княжна Мария Николаевна.
Когда Трубецкая повзрослела, то из хорошенькой девчушки превратилась в яркую, манящую девушку. В шестнадцать лет она стала фрейлиной государыни Александры Федоровны.
Красота Марии не была нежной, напротив, в ней чувствовалась сила. Высокий лоб, четкие скулы, пронзительный взгляд и осанка, словно выточенная из мрамора. Эта «несколько мужественная красота», как отмечали современники, была чрезвычайно эффектной. Привлекательность княжны тут же оценил наследник — цесаревич Александр Николаевич. Он начал ухаживать за девушкой и уже вскоре весь двор был в курсе их романтической связи.
Императорская чета смотрела на отношения наследника с фрейлиной со снисхождением, и препятствий им не чинила. Им было понятно, что все это ненадолго и несерьезно.
Несмотря на близкие отношения с Александром Николаевичем, мысли Марии занимал князь Александр Иванович Барятинский. Он обладал талантом играючи покорять женские сердца. Однажды на балу, он пригласил ее выйти на балкон, подышать свежим вечерним воздухом.
Там, в полумраке, он вдруг ее поцеловал. Быстро, страстно, почти насмешливо. Для него это было привычное развлечение, а ее словно ударило током. Княжна потеряла голову от страсти и вскоре оказалась в объятиях этого прожженного ловеласа.
Петр Долгоруков писал об этой ситуации:
Одна женщина, замечательная красотой, ума бойкого и ловкого, искусная пройдоха, и притом весьма распутная, находилась в связи в одно и то же время и с цесаревичем, и с Барятинским; они пользовались ею с ведома один другого, не нарушая через то своей взаимной приязни.
В 1838 году девятнадцатилетняя Мария задумалась о том, что нужно срочно выходить замуж. Репутация работала против нее. В то время Александр Николаевич был отправлен в путешествие, дабы определиться с невестой. Она собиралась к его возвращению быть замужней дамой. Этот план легко осуществился. Привлекательной княжне ничего не стоило окрутить симпатичного холостяка Алексея Григорьевича Столыпина.
Сохранилось письмо, написанное императрицей в сентябре 1838 года Александру Николаевичу:
Самая свежая и поразительная наша новость, Маша Трубецкая выходит замуж за гусарского офицера Столыпина, зятя Философова. Ему 32 года, он красив, благовоспитан, хорошо держится, добр и очень богат, чем тоже не следует пренебрегать.
Свадьба состоялась в январе 1839 года. Сложно сказать, насколько счастливым был этот брак, но для Столыпина он оказался весьма даже выгодным, так как благодаря дружбе жены с великой княжной Марией Николаевной, он получил должность адъютанта герцога Максимилиана Лейхтенбергского, ставшего супругом императорской дочери.
В октябре 1843 года Мария Столыпина родила сына. Мальчика назвали Николай.
Злые языки шептались, что ребенок не от мужа. Слухи шли из-за того, что Мария так и не остыла к князю Барятинскому. Тот к тому времени стал героем кавказских войн, но совсем не изменился по характеру, и по-прежнему был охоч до женского пола, не отказываясь от старых связей.
Сохранились записи врача Эраста Степановича Андреевского, знакомого Марии. Спустя годы он писал:
Лет 20 тому назад, вся петербургская знать толковала о связи прелестной Столыпиной с красавцем Барятинским. Кн. Мария Васильевна не очень отвергает возможность, что Булька (так называли маленького Николая) плод этой связи. Николай Алексеевич Столыпин лицом похож, но en laid на кн. Александра Ивановича (Барятинского), в нравственном отношении он богато одарен всеми недостатками кн. Александра Ивановича, крайне надменен и пропитан от головы до ног аристократическими предрассудками. Лицом Николай Алексеевич похож на Барятинского.
В 1847 году 42 летний Алексей Григорьевич заразился холерой и скончался. Нельзя сказать, что Мария расстроилась. Напротив, она оживилась, так как у нее внезапно появился шанс выйти замуж за обожаемого Барятинского. Она не растеряла своего влияния на императорскую семью и надеялась в принудительном порядке получить князя, которому совсем не хотелось терять драгоценную свободу.
Один из современников Марии писал:
После кончины Столыпина явилась сверху мысль сочетать его прелестную вдову браком с князем (Барятинским). …Несомненно то, что в этих планах было принято живое участие самим государем, а еще более императрицею Александрою Федоровною.
Барятинский, услышав о надвигающейся на него перспективе получить Марию Столыпину в жены, тут же придумал удачный план. Он переписал на имя брата свои роскошные имения и довел до сведения невесты, что теперь беден. Оскорбленная Мария тут же отказалась от своей мечты.
В августе 1851 года Мария вышла замуж за князя Семена Михайловича Воронцова. На момент свадьбы ей было тридцать два года, а ее избраннику —двадцать семь лет.
Об этой свадьбе оставил воспоминания Владимир Александрович Соллогуб:
Женитьба Семена Воронцова на вдове Алексея Столыпина, разумеется, не могла соответствовать желаниям стариков Воронцовых. Тем не менее, раз эта свадьба была решена, князь и княгиня Воронцовы со свойственным им обоим тактом «ont fait bonne mine au mauvais jeu» и приняли в Алупке, где состоялась эта свадьба, свою будущую невестку ласково и родственно. Нельзя сказать, чтобы Марья Васильевна отвечала им тем же. В отношении родителей своего мужа она держалась грубо, подсмеивалась над будто бы провинциальностью и всячески давала им чувствовать, что она русского древнего рода…
Через некоторое время после свадьбы Мария отправилась с супругом на Кавказ, где у него проходила служба. Именно в то время она познакомилась с известным русским писателем Львом Николаевичем Толстым и произвела на того неизгладимое впечатление. Впоследствии он описал Марию и ее мужа в своем произведении «Хаджи Мурат»:
Воронцов жил с женой, Марьей Васильевной, знаменитой петербургской
красавицей, и жил в маленькой кавказской крепости роскошно, как никто
никогда не жил здесь. Воронцову, и в особенности его жене, казалось, что
они живут здесь не только скромной, но исполненной лишений жизнью;
здешних же жителей жизнь эта удивляла своей необыкновенной роскошью…
Княгиня Марья Васильевна, крупная, большеглазая, чернобровая красавица, сидела подле Полторацкого, касаясь его ног своим кринолином и заглядывая ему в карты. И в ее словах, и в ее взглядах, и улыбке, и во всех движениях ее тела, и в духах, которыми от нее пахло, было то, что доводило Полторацкого до забвения всего, кроме сознания ее близости…
На Кавказе Мария прожила до 1856 года. В 1852 году, благодаря заслугам мужа, Мария получила титул светлейшей княгини.
Когда родители Воронцова скончались, он унаследовал шикарный алупкинский дворец. Довольная Мария с радостью погрузилась в новые хлопоты. Ей хотелось внести свои изменения в отделку интерьеров.
К своему сожалению, Мария не смогла подарить наследника Воронцову. Поговаривали, что она хотела выдать крестьянского сына за своего, но муж легко раскусил ее обман. Однако ругать не стал, так как сильно любил и прощал ей многое.
Можно сказать, что брак Воронцовых был счастливым. Он продлился тридцать лет. В 1882 году Семен Михайлович испустил дух.
Так как наследников у светлейшего князя не было, Алупка перешла к сестре покойного и ее детям. Обиженная Мария пыталась настоять на том, что хочет продолжать жить в алупкинском дворце, но племянник ее мужа сказал, что теперь это его дом. Завершилось все тем, что Мария наняла два корабля и с их помощью вывезла из дворца мебель, картины, гобелены, вазы и все, что считала ценным. Это имущество она потом продала за бесценок в Европе.
Весть о поступке разнеслась по светским гостиным. Многие княгиню осудили. Но ей было все равно. Она дождалась судебного решения, по которому получала земли, прилегавшие к алупкинскому парку, и начала активно распродавать их по частям.
В газетах 1888 года писали:
Парк глохнет, везде грязь, сор, кое-что валится, кое-что разрушается… Княгиня сочла за лучшее земли прилежащие к парку распродать по частям и не пощадила даже таких участков, которые лежат около дворцового сада, вблизи самого дворца.
Последние годы жизни княгиня вместе с сыном провела в путешествиях за границей. Один из их современников, встретивший их во Флоренции, писал:
Это был постоянный театр, сон наяву. Мать и сын всегда ссорились и вместе с тем не могли обойтись друг без друга и друг друга взвинчивали. Раз вечером я читал у них «Феодора Иоанновича»; они вдвоем по шумливости своей отзывчивости, по размаху с каким она выражалась, равнялись публике в двести человек.
Прожила княгиня семьдесят четыре года. Ее не стало в феврале 1895 года. Несмотря на то, что почила она в Ницце, тело княгини перевезли в Петербург и захоронили рядом со вторым супругом в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры.
