Мужчина не обернулся, он и без того знал: за спиной та, которую он ждал всю жизнь.
Позже, в своих мемуарах, он напишет об этом странном ощущении: он не включал свои способности, не пытался прочитать её мысли или заглянуть в будущее — увидев Аиду, когда в новосибирской гримерке развязывал свой галстук-бабочку, он сразу понял, что это судьба.
В 1944 году, в далёком от линии фронта городе, началась история любви, которой суждено было длиться пятнадцать лет и стать единственной в жизни человека, которого миллионы людей считали магом, пророком и личным предсказателем Сталина.
Женщина не была красавицей в привычном понимании этого слова: современники запомнили её как женщину с вечной затаённой грустью в огромных чёрных глазах и какой-то беззащитностью, которые почему-то пробуждали в людях желание опекать её, хотя, как выяснилось очень скоро, защищать нужно было скорее самого Вольфа Григорьевича Мессинга.
Аида Михайловна Рапопорт пришла к нему не просто так, а с дерзким, почти наглым предложением: заявила, что его нынешняя ассистентка ему совершенно не подходит, и предложила свои услуги. Мессинг, обычно не принимавший зрителей после выступлений и окружённый ореолом неприступности, вдруг уточнил, есть ли у неё концертное платье, и велел приходить в нём завтра. Началось их партнёрство и на сцене, и в жизни.
За внешней лёгкостью скрывалась пропасть боли, которую Аида носила в себе многие годы. Её биография до встречи с Мессингом — чёрная полоса потерь, одна страшнее другой.
Аида Михайловна Рапопорт появилась на свет 10 сентября 1903 года, и о первых десятилетиях её жизни мы знаем до обидного мало, словно сама судьба позаботилась стереть эти страницы. Её биография — это череда потерь, одна страшнее другой, и почти каждая деталь в ней восстанавливается по крупицам, с оговорками, с неизбежными «вроде бы» и «если верить».
Аида выросла в очень бедной семье, настолько бедной, что мать, желавшая для дочери лучшей доли, решила её судьбу сама, не дожидаясь, пока Аида вырастет и сможет возразить. Мать подобрала ей жениха — высокопоставленного партийного чиновника, человека с положением, связями и будущим.
Брак по расчёту казался единственно верным шагом, спасением от той жизни, в которой сама Аида родилась и выросла. Впрочем, как позже вспоминал сам Мессинг, муж Аиды оказался хорошим и добрым человеком. Первые годы семейной жизни протекали благополучно: Аида была замужем за человеком, который, казалось, мог обеспечить ей ту самую «лучшую долю», о которой мечтала мать.
Судьба распорядилась иначе. Родителей Аиды арестовали в начале тридцатых, когда волна репрессий только начинала набирать силу, сметая всё на своём пути: отца приговорили к десяти годам без права переписки, что в те годы могло означать только одно… Мать отправили в ссылку через Новосибирск. Аида вместе с сестрой Ираидой поехала туда же, надеясь увидеть мать хотя бы мельком, хотя бы на мгновение, но встретиться не удалось. Сестры остались в этом чужом, холодном сибирском городе, где не было ни родных, ни знакомых, ни денег, потому что возвращаться было некуда и незачем.
Потом рухнуло и то, что казалось незыблемым. Мужа Аиды тоже арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, он повторил судьбу отца Аиды. В тот момент женщина была беременна и на нервной почве, от горя, от ужаса, от невозможности поверить в происходящее, у неё случился выкидыш, навсегда лишивший её возможности когда-либо стать матерью.
Эта трагедия объясняет многое в её характере: молчаливую стойкость, умение держать удар, ту самую беззащитную простоту, которая на поверку оказывалась бронёй. Из всей родни у Аиды осталась лишь тяжело больная сестра Ираида, прикованная к инвалидной коляске, о которой женщина заботилась долгие годы. Когда в 1944 году в Новосибирске она переступила порог гримёрки Вольфа Мессинга, за её плечами была целая жизнь, перемолотая жерновами эпохи.
Первая мимолётная встреча Аиды с Мессингом состоялась в 1942 году, когда он приехал в Новосибирск на гастроли, и директор городской филармонии представил их друг другу. Знакомство было почти случайным, коротким, лишённым всякого намёка на продолжение, но Аида не могла выкинуть этого странного человека из головы: она видела его на сцене, чувствовала его необыкновенную ауру и что-то внутри неё отозвалось на этот необъяснимый зов.
Тогда она не решилась сделать ни шага — слишком велика была пропасть между опальной вдовой ссыльного и всесоюзной знаменитостью. А когда через два года, в 1944-м, Мессинг снова оказался в Новосибирске, женщина поняла: если не сейчас, то никогда. Переступила через свою гордость, через страх, через всё, что накопилось за годы одиночества, и постучалась в его гримёрку.
Мессинг, который всегда гордился тем, что видит людей насквозь, признавался: он не мог прочитать её мысли, когда она стояла перед ним — словно натыкался на невидимую завесу, на какую-то защиту. И это его заворожило. Впервые в жизни человек, привыкший знать всё наперёд, столкнулся с тайной, которую не мог разгадать.
Они стали не просто мужем и женой — они стали единым целым. Аида Михайловна взяла на себя всё: организовывала встречи, налаживала быт, избавила Вольфа Григорьевича от будничных хлопот, которые его страшно раздражали. На сцене она была его правой рукой — передавала записки из зала, руководила концертом и даже позволяла себе удалять тех зрителей, которые вели себя по-хамски по отношению к её мужу.
Мессинг называл её волшебницей и часто спрашивал с улыбкой: «Где твоя волшебная палочка?» А она клала руку на сердце и отвечала: «Здесь». Наедине с Аидой Вольф Мессинг становился другим человеком. Публика видела в нём «мага», «пророка», «сверхчеловека» — того, кем он сам никогда себя не ощущал. Но за закрытыми дверями их квартиры этот образ спадал, как театральный грим. С Аидой он был просто мужем — заботливым, временами до смешного нежным, способным часами говорить с ней о пустяках или молчать, не чувствуя неловкости.
Аида, единственная из всех, не боялась его дара. Другие женщины в его присутствии напрягались, ловили себя на случайной мысли, опасаясь, что он прочтёт в их душах то, что не предназначено для чужих. Рапопорт оставалась спокойной. «Я никогда не держу плохих мыслей, поэтому бояться мне совсем нечего», — говорила она. В этих словах была вся она: открытая, честная до неудобства, без тени позёрства или страха.
Мессинг отвечал ей тем же. Его письма к ней начинались словами из библейской «Песни Песней» — «О, ты прекрасная, возлюбленная моя, ты прекрасна!» — и эти строки не были просто красивой цитатой. В них он вкладывал всё, что не мог или не умел сказать вслух. Позже эти письма были собраны в отдельную книгу, в ней — совсем другой Мессинг: не всесильный экстрасенс, перед которым склонялись сильные мира сего, а человек, измученный собственным даром, ищущий у одной-единственной женщины не восхищения, а понимания. Способность читать чужие мысли всю жизнь оставалась для него не привилегией, а ношей — и разделить эту ношу он мог только с Аидой.
Судьба, которая свела их вместе, приготовила жестокое испытание: у Аиды диагностировали рак. Она прошла курс химиотерапии, ей делали облучение, но это почти не помогло. И самое страшное было в том, что Мессинг знал всё заранее. Он знал даже точный день и час, когда останется в этой жизни один.
Врачи пытались утешить, говорили: «Мы попытаемся спасти Аиду Михайловну», но он их резко обрывал: «Не нужно меня утешать! Я знаю день и час, когда она умрёт». Знакомая семьи, Галина Пащенко, вспоминала, что это и было самым тяжёлым для него — знать при невозможности что-то изменить, это было не под силу даже ему.
Аида отказалась от активного лечения, продолжала ассистировать мужу на выступлениях, хотя это давалось ей с каждым днём всё тяжелее. Она знала, что времени осталось мало, и хотела провести его рядом с ним, на сцене, в их общем деле, которое стало смыслом их совместной жизни. Женщина не боялась фатального исхода, она боялась оставить мужа одного. Чёрный день наступил 2 августа 1960-го года, в 7 часов вечера. Аиде Михайловне Мессинг-Рапопорт было 56 лет.
Мессинг не просто был убит горем — он выглядел опустошённым, из него словно вынули самую суть существа, он признавался: «Я не могу работать! Я ничего не чувствую! Без неё я пуст внутри!»
После смерти Аиды у Мессинга появилась новая ассистентка, Валентина Ивановская, у них были чисто рабочие отношения. Мессинг так и не женился во второй раз — никто не смог заменить ему любимую супругу. Он пережил Аиду на четырнадцать лет и все эти годы жил с постоянной болью утраты, которая, возможно, была даже тяжелее, чем его знаменитый дар.
В истории Вольфа Мессинга, человека-легенды, человека-загадки, которого боялись и почитали, которому приписывали встречи со Сталиным и предсказания мировых событий, есть одна простая, человеческая правда: он был мужем, который любил одну-единственную женщину и потерял её.
Все его сверхспособности, весь его гипнотический дар, вся его власть над ум
