В одном из номеров газеты «Аргументы и факты», посвящённом юбилею художественного руководителя «Современника» Галины Борисовны Волчек, редакция напечатала большой поздравительный материал с архивными фотографиями. Среди них был снимок, на котором Галина Борисовна в характерной позе смотрела прямо в камеру.
Всё выглядело торжественно и уместно, пока газету не увидел один из актёров «Современника», народный артист России Валерий Хлевинский. Он узнал на снимке не режиссёра, а самого себя, мастерски загримированного под своего худрука.
Ни опытные фоторедакторы, ни журналисты, ни верстальщики не заподозрили подвоха. С полосы федерального издания на читателей смотрел мужчина, которого приняли за женщину. Этот курьёз, о котором вспоминали потом и в самом театре, и в редакции, стал, пожалуй, лучшей рецензией на актёрский дар Хлевинского, его феноменальную способность к перевоплощению.
В «Современнике» пародия на Волчек была частью капустников, и Хлевинский регулярно выходил в этом образе, каждый раз приводя коллег в восторг. Но когда шутка перекочевала на газетную полосу и обманула профессионалов, стало ясно: перед ними не просто пародист, а актёр редкого диапазона.
Между тем за пределами сцены о самом Хлевинском публика знала поразительно мало. Его лицо было знакомо миллионам по «Вечному зову» и «Большой перемене», но биография этого человека, полная невероятных поворотов, оставалась почти неизвестной. А ведь начиналась она в таких обстоятельствах, которые трудно выдумать даже самому изобретательному сценаристу.
В МИРЕ ТИШИНЫ
Валерий Михайлович Хлевинский родился 14 ноября 1943 года в Горьком, который сегодня снова носит название Нижний Новгород. Его родители были глухими. Отец, Михаил Хлевинский, работал инструктором на тракторном заводе и возглавлял местное Общество глухих. О его молодости, о том, как он оглох и как пришёл к этой работе, Валерий рассказывал охотно и красочно, но подробности остались в области семейных преданий, которые невозможно проверить по документам.
Мать тоже была лишена слуха, однако, по воспоминаниям сына, обладала удивительной способностью читать по губам и говорила настолько чисто, что случайный собеседник мог и не догадаться о её особенности. Она участвовала в художественной самодеятельности, была натурой утончённой и артистичной. Возможно, именно от неё Валерий унаследовал тягу к сцене.
У Валерия была младшая сестра Вера, которая впоследствии стала сурдопереводчицей на Центральном телевидении, а затем на ОРТ. Дети выросли в мире, где тишина была нормой, и с детства свободно владели языком жестов.
Семья переехала сначала в Дзержинск Горьковской области, а в 1958 году, когда Валерию было пятнадцать, перебралась во Владимир. Именно там, в этом старинном городе на Клязьме, мальчик впервые по-настоящему соприкоснулся с театром. Школьная самодеятельность, драмкружок при Владимирском гарнизонном Доме офицеров, классная руководительница Зинаида Семёновна, увлечённая театром и подтолкнувшая ученика к сцене, всё это сложилось в цепочку, которая определила его судьбу.
ПРОВАЛ И КЛЯТВА
Получив аттестат зрелости, Хлевинский, не раздумывая, поехал в Москву. Он хотел поступить в Школу-студию МХАТ, и никуда больше. Экзамены он прошёл успешно до третьего тура, где был безжалостно отсеян. Провал был тяжёлым. Позже он вспоминал, как спускался в московское метро, глотая слёзы, и клялся себе, что вернётся и добьётся своего.
Вернувшись во Владимир, Валерий устроился учеником токаря на завод. Стоял у станка днём, а вечерами играл в местном драматическом театре, где ему доверяли серьёзные роли.
Параллельно он узнал, что в его родном Горьком после многолетнего перерыва открылось театральное училище. Условия были почти спартанские: у училища не было даже собственного здания, занятия по актёрскому мастерству проходили в каретном сарае при Художественном музее. Но Валерию было всё равно, он поступил и проучился один семестр, после чего получил повестку в армию.
СОЛДАТ ЗА СПИНОЙ КАСТРО
Три года службы прошли не в окопах, а на паркете. Статного красавца ростом 185 сантиметров с, как он сам смеялся, «выдающейся мужественной челюстью» определили в роту почётного караула в Москве.
В дачном архиве Хлевинского хранилось уникальное фото: на Красной площади стоят Хрущёв и Фидель Кастро в шапке-ушанке, а за их спинами, в парадном строю, застыл молодой солдат Хлевинский.
– А ту ушанку Фиделю, или, как мы шутили, Феде Кострову, подарили мурманские моряки с подводной лодки, – рассказывал он. – И вот он в ней красовался, хотя было уже тепло.
Служба в почётном карауле была красива только на фотографиях. Парадный мундир, простёганный толстым слоем ваты для «героического силуэта», превращался в жёсткий панцирь, в котором солдаты в жару получали тепловые удары. Хлевинский рассказывал, как во время визитов иностранных делегаций ребята теряли сознание прямо в строю. Их оттаскивали незаметно, потому что парадный спектакль не мог прерваться ни на секунду.
Но эти три года не пропали даром. Во время службы Валерий посещал драматические курсы при Дворце пионеров, не теряя связи с тем миром, куда стремился всей душой.
ШТУРМ МХАТА
После демобилизации Хлевинский снова подал документы в Школу-студию МХАТ. Теперь это был уже не робкий провинциальный мальчик, а закалённый армейской дисциплиной молодой мужчина, твёрдо знавший, чего хочет. Его зачислили на курс Василия Маркова, которого он потом вспоминал с неизменной теплотой всю жизнь.
В 1969 году, на защите дипломного спектакля, произошёл эпизод, определивший всю дальнейшую судьбу Хлевинского. На показ пришёл Олег Ефремов, художественный руководитель «Современника», самого модного театра страны. Впечатлённый игрой молодого артиста, Ефремов пригласил его в свою труппу.
В «Современнике» Хлевинский проработал более тридцати лет, с 1969 по 2001 год. На этой сцене он создал множество ярких образов: играл Дулитла в «Пигмалионе», Михаила в «Мурлин Мурло», Мистера Пейджа в «Виндзорских насмешницах», Васильку Пепла в «На дне». Здесь он работал рядом с Евгением Евстигнеевым, Олегом Табаковым, Игорем Квашой, Галиной Волчек, людьми, составлявшими славу советского театра.
ВЕСЁЛАЯ КОММУНА
Жизнь в «Современнике» шла не только на сцене. Молодые актёры театра обитали в квартире на Манежной площади, в самом центре Москвы. Это была шумная, весёлая, бесшабашная коммуна, где серьёзная работа соседствовала с бесконечными розыгрышами.
Именно в этой атмосфере и родилась та самая пародия на Галину Волчек, прославившая Хлевинского не меньше, чем иные его роли. Он достигал настолько мистического сходства с худруком, что коллеги всерьёз путались, кто перед ними, пока в дверях не появлялась настоящая Галина Борисовна.
Особый шарм этим шуткам придавало то, что Хлевинский умел разыгрывать людей с абсолютно невозмутимым выражением лица. Он рассказывал, как во время спектакля «Белая гвардия» во МХТ импровизировал на сцене с партнёром, игравшим генерала фон Шратта.
– Однажды в конце я неожиданно добавил: «Ферштейн?». И вдруг Славка отвечает по-французски: «Уи!». Я радуюсь: «О, парле ву франсе?». И вижу, как он медленно отворачивается от зала…
Раскалывать партнёров во время серьёзных сцен было его фирменным удовольствием, и коллеги, зная об этой привычке, всё равно попадались снова и снова.
АВДОТЬИН, АНТОН САВЕЛЬЕВ И БОЛЬШОЙ ЭКРАН
Параллельно с театром Хлевинский начал сниматься в кино. Дебют состоялся в 1971 году в фильме «Конец Любавиных» по роману Василия Шукшина, где он сыграл главную роль, Егора Любавина. Но настоящую узнаваемость ему принёс образ Авдотьина в «Большой перемене» Алексея Коренева. Фильм вышел в 1973 году, и открытое, простодушное лицо Хлевинского стало знакомым каждому советскому зрителю.
Однако по-настоящему масштабной работой в кино стала роль Антона Савельева в телевизионной эпопее «Вечный зов», снятой по роману Анатолия Иванова. Съёмки растянулись более чем на десять лет, актёры в шутку называли проект «вечным возом». Хлевинский воплотил на экране старшего из братьев Савельевых, сильного, справедливого, несгибаемого человека. Эта роль сделала его по-настоящему народным артистом, хотя официальное звание он получил только в 2002 году.
ПАДЕНИЕ В ПРОПАСТЬ
Съёмки «Вечного зова» проходили в глухих сёлах Башкирии, на Урале, в суровых, а порой и опасных условиях. Именно там произошёл случай, который Хлевинский потом пересказывал многократно и который подтверждён его собственными словами.
– Я сел в наш «пазик», стал читать какую-то книжку. Рядом обрыв и река внизу. Вдруг у «пазика» заводится движок. Водитель, башкир Федя (имя укорочено), сел за руль. «Федь, куда?» – «Да отвезу компрессор, колёса надо подкачать». И он начал сдавать, спокойно, не на скорости. Я читаю-читаю, потом смотрю: обрыв-то уже рядом. Встал, а заднее колесо уже почти над обрывом!
Хлевинский успел обернуться и крикнуть:
– Федя, руль-то выверни, а то мы сейчас все перевернёмся!
Но водителя в кабине уже не было. Федя выпрыгнул, а автобус вместе с актёром покатился вниз.
– Хорошо, что не на скорости, я пошёл вниз вместе с автобусом. Всё видел, как в замедленной съёмке. Была даже мысль через окно вылезти, но Господь уберёг. И я, как белка в колесе, стал вращаться. На песке около воды «пазик» кверху колёсами остановился. Слышу «бултых-тух-тук», что-то потекло. Насмотревшись фильмов, думаю: только бы не загорелось! И вылезаю через окошечко.
Когда съёмочная группа подбежала к перевёрнутому автобусу и увидела, что Хлевинский выбирается из него целый и невредимый, без единой серьёзной травмы, ужас на их лицах сменился изумлением.
Сам актёр не мог объяснить, как ему удалось уцелеть.
ОЛЕНУШКА
Женился Валерий Хлевинский поздно по меркам актёрской среды, где молодые браки, часто скоропалительные и недолговечные, были нормой. Его жену звали Ольга, и он называл её Оленушкой.
Ольга была далека от театрального мира, по одним источникам, работала экономистом, по другим, была домохозяйкой. Но для Хлевинского именно это и стало спасением: дом был тихой гаванью, не сценой, не закулисьем, не гримёркой. В семье родился сын Михаил, который выбрал юридическую карьеру. В 2011 году у Хлевинского появилась внучка Даша.
Их брак продлился более тридцати пяти лет, до самой смерти актёра. Для мира, в котором супружеские пары складываются и распадаются со скоростью театральных сезонов, это был союз удивительной прочности.
Хлевинский, рассказывая о дачной жизни, между делом упомянул жену:
– Алёнка роз тут понасажала, и в прошлую прогулку Кузя все цветы посрезал своим поводком.
Кузя, это домашний кот, подобранный котёнком в московском дворе во время дождя. До Кузи у Хлевинских жил американский кокер-спаниель по кличке Джерик. Валерий Михайлович относился к домашним питомцам с той же внимательной нежностью, с какой относился к близким людям. Он подробно рассказывал про кошачьи привычки, про белку на яблоне, про огурцы с дачного стола, и за этими бытовыми мелочами проступал образ человека, для которого семья и дом были ценностью не показной, а глубоко выстраданной.
ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ
В 2001 году Хлевинский ушёл из «Современника». Для театральной Москвы это было событие: актёр, отдавший сцене более тридцати лет, покидал родные стены. Причиной, как можно судить по его собственным словам, стало ощущение невостребованности. Роли становились всё мельче, всё проходнее, и мощный актёрский дар, который когда-то обманывал самих журналистов «Аргументов и фактов», оставался нереализованным.
Хлевинский перешёл в МХТ имени Чехова по приглашению Олега Табакова. И это стало настоящим вторым дыханием. На новой сцене он играл Лавра Мироновича Прибыткова в «Последней жертве», Гетмана Всея Украины в «Белой гвардии», Виктора Чермлени в «Кошках-мышках», Савелия в «Обрыве». В Театре Олега Табакова, «Табакерке», его ждала роль Калошина в «Провинциальных анекдотах» и купца Ахова в «Не всё коту масленица».
Особое место в его жизни заняла педагогика. Много лет его уговаривали преподавать в Школе-студии МХАТ, и много лет он отказывался.
– Да что вы, да как это: я, и буду учить… – вспоминал он свою первую реакцию.
В конце концов согласился, но поставил условие: первые полгода будет работать бесплатно. Если получится, останется, если нет, уйдёт без обид. Получилось. Стены его дачного кабинета были увешаны афишами дипломных спектаклей мхатовских «детей» Хлевинского. Когда у него спрашивали, похожи ли нынешние студенты на него в юности, он отвечал просто:
– Да мы все похожи! Вот только компьютер у них появился.
АКТЁР ПОД СТРЕЛОЙ
У Хлевинского была одна особенная роль в «Табакерке», о которой он рассказывал с мальчишеским азартом. В спектакле «Две стрелы» в его героя по нескольку раз в месяц стреляли из настоящего лука. Настоящей стрелой. Не бутафорской.
– Тут, как у сапёров, ошибиться можно лишь однажды, – говорили в театре.
По легенде, однажды лучник пришёл на спектакль нетрезвым. Несмотря на его крики «я же профессионал, не промахнусь!», стрелять ему не дали. Хлевинский вспоминал этот эпизод спокойно:
– Да нет, страшно-то не было, внимание другим занято в это время. А тот парень профессионал был. Он выпускал стрелу из кулис, а я вставал так, чтобы оставить ему место для выстрела. И никакой бутафории: всё пролетало так хорошо!
Между строк этого рассказа проглядывает характер: человек, переживший падение автобуса с обрыва, не стал бы пугаться стрелы в театре.
ЭТО ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ
Хлевинский любил вспоминать одну историю из юности. Когда он только начинал учиться, на творческую встречу со студентами пришёл Евгений Урбанский, звезда «Чистого неба». После встречи молодые ребята подошли к нему:
– Урбанский произнёс: «Ребят, вы, в артисты? Не ходите. Это ТАКАЯ профессия...»
Хлевинский повторял эту фразу своим студентам, и в его устах она звучала не как предостережение, а как признание в любви к делу, которому он отдал всю жизнь. Нелёгкому, неблагодарному, но единственно возможному для него делу.
В 1988 году Хлевинский получил звание заслуженного артиста РСФСР, в 2002-м стал народным артистом России. За его плечами было более пятидесяти ролей в кино и десятки театральных работ.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ТИШИНА
Последние годы жизни Хлевинского были нелёгкими. Один за другим уходили друзья и коллеги, каждый раз оставляя незаживающую рану. Но он продолжал работать, играть, преподавать.
7 января 2021 года, в светлый праздник Рождества, Валерий Михайлович Хлевинский скончался в Москве на семьдесят восьмом году жизни. Прощание с ним состоялось 11 января во МХТ имени Чехова. Похоронен он на Троекуровском кладбище.
Мальчик, родившийся в мире абсолютной тишины, в семье, где родители не слышали ни единого звука, прожил жизнь, наполненную голосами: голосами зрительных залов, партнёров по сцене, студентов, жены, сына, внучки.
И ушёл он тоже в тишину, в рождественскую ночь, когда мир замирает и прислушивается к чему-то, что выше слов.
