— Виданное ли дело барин с холопкой! — шептались люди в церкви.
Но больше всего людей смущал живот невесты. Платье не могло скрыть, что скоро ей предстоит рожать.
— Срам то какой, — тихо вздыхали почтенные матери семейств.
Но Ивану Андреевичу было все равно на людские пересуды. Он был уже не в том возрасте, чтобы переживать из-за чужого мнения. Стоя в парадном мундире, он вытянулся, и с любовью поглядывал на рядом стоящую Прасковью. Она была достойна стать его женой. Несмотря на огромную разницу в возрасте и положении, он знал, что их брак будет счастливым.
Весна 1820 года в селе Сабурово Орловской губернии выдалась студеная. Ветры гуляли злые и продували добротный помещичий дом. В кабинете Ивана Андреевича Якушкина было натоплено, но шестидесятипятилетний хозяин дома все равно мерз.
Раньше у Якушкина была достаточно насыщенная жизнь. Он служил офицером лейб-гвардии и его молодость прошла среди парадов, балов и карточных вечеров. Иван Андреевич участвовал в маневрах, лихо сидел в седле и мог одним выстрелом сбить летящую утку на охоте, за что и был уважаем в своем кругу. Но в 1781 году с этой жизнью было покончено. Начались проблемы со здоровьем и пришлось уйти в отставку.
Якушкин уехал в село Сабурово, там у него было имение. По местным меркам имение считалось крепким середняком, чуть больше тысячи десятин пахотной земли и угодий. При умелой руке Ивана Андреевича у него работали собственный конный завод, винокурня, кирпичное производство, а также мельница и маслобойня. Все это приносило стабильный доход и держало усадьбу на плаву в любые неурожайные годы.
Время шло. Якушкин, полностью сосредоточившийся на хозяйстве, совершенно махнул рукой на личную жизнь. Прошло около сорока лет, а он продолжал оставаться холостяком. Соседи поговаривали, что старый барин и умрет бобылем, а его имение достанется каким-нибудь родственникам, которых он в глаза не видел.
Иван Андреевич на все эти разговоры не обращал внимания, считая, что давно перерос всякие нежности, а любовь — удел молодых. Но весной 1820 года произошло то, что перевернуло всю его жизнь.
Сначала Иван Андреевич почувствовал странную слабость, вроде и жара нет, а ноги не держат и в голове путаница. Он списал это на весеннюю распутицу и сырость, но через неделю слег окончательно. Жар скрутил его так, что он не мог поднять головы от подушки, а в глазах двоилось.
Доктор из Малоархангельска, осмотрев больного, развел руками. Мол, возраст, сударь, штука серьезная. Нужен покой и уход. Ухаживать за Якушкиным прислали молоденькую дворовую девку Прасковью Фалалееву. Их знакомство состоялось, когда он немощный лежал в постели.
Дремлющий Иван Андреевич неожиданно услышал ее тихий, ласковый голос:
— Барин, вам бы молочка испить, парного.
Открыв глаза, Якушкин увидел, что на пороге стоит девчонка, которую он раньше и не замечал среди дворовых. Коса русая, толщиной в руку, до самого пояса, глаза василькового цвета, щечки румяные, словно яблочко.
— Кто такая? — спросил он хрипло.
— Прасковья, барин. Фалалеева я. Прислали меня за вами ходить, — ответила она, нежно улыбаясь. — Сказывали, барин болеет, не ест ничего. А без молока-то как? Выпейте, я сдобрила медком.
Она уже присела на край постели и начала заботливо поить его с ложки. Напившись, Иван Андреевич поинтересовался:
— Годков то тебе сколько?
— Шестнадцать будет, — отозвалась Прасковья.
С того дня Иван Андреевич пошел на поправку. Когда болезнь отступила, он не спешил отпускать свою милую помощницу. Как-то само собой случилось, что она стала скрашивать его тоскливые ночи.
Однажды в дом Якушкина зашел Дмитрий Петрович Чиркин. Сосед и друг. Он был бравым офицером, героем Бородина, и не терпел недомолвок.
— Иван, что за чушь я слышу? — Чиркин бросил на стол фуражку. — Говорят,
ты дворовую девку к себе в горницу приставил? И ночует она… — он выразительно приподнял брови.
Якушкин спокойно налил себе чаю и только усмехнулся.
— А тебе какое дело, Митя? Спасибо ей, живой остался. Она меня выходила.
— Да я не о том! — Чиркин сел напротив. — Ты барин! Тебе шестьдесят пять. А ей… сколько? Пятнадцать? Шестнадцать? Это стыдоба!
— А что мне было делать? — спросил Иван Андреевич, и в голосе его
послышалась горечь. — Сорок лет живу бобылем. Ты детей растишь, а я… мне ведь не с кем было и слова сказать. А она слушает. Понимает. Не перебивает.
Чиркин махнул рукой и вышел, хлопнув дверью. Он, как человек военный, не понимал этой тягучей старческой слабости. Но когда через месяц он снова приехал в Сабурово и увидел, как Иван Андреевич, седой, сгорбленный, сидит на крыльце, а Прасковья рядом, массирует его больную ногу и что-то нашептывает, то неожиданно понял чувства друга.
Рядом с Прасковьей Иван Андреевич ожил.
Прошло пять лет. Прасковья родила Якушкину троих детей. Крепостные шептались за ее спиной, но она не злилась, не жаловалась Ивану Андреевичу.
Когда Прасковья забеременела четвертым, Якушкин решился:
— Пора нам обвенчаться.
Иван Андреевич прекрасно понимал, что возраст у него уже солидный и если он скончается, то его дети останутся крепостными.
В апреле 1825 года в Троицкой церкви села Липовец Якушкина и Прасковью обвенчали.
Невеста стояла у алтаря в красивом платье, с выделяющимся животом. Сзади шептались шокированные соседи, но она не оборачивалась. Она видела только его, седого, старого и родного.
Венчание состоялось в апреле, а уже в июне Прасковья разрешилась четвертым сыном, нареченным Николай. Потом были еще роды: в 1829 году — Виктор, в 1830 году — Семен, и наконец в июне 1831 года — дочь Наталья, которую Иван Андреевич, говорят, принял на руки с такой радостью, какой у него не было даже при рождении первых сыновей. Ему шел тогда семьдесят седьмой год, Прасковье двадцать шестой.
Разница в полвека не мешала супругам жить душа в душу, но возраст Якушкина брал свое… В 1832 году Иван Андреевич заболел. На этот раз серьезно и вскоре его не стало. Прасковья Фалалеевна осталась вдовой с семью ребятишками.
И тут на помощь пришел Дмитрий Петрович Чиркин. Он не бросил вдову с детьми и помог осиротевшему семейству. Именно благодаря его стараниям, четверым детям, рожденным в законном браке, удалось получить дворянство.
Сама Прасковья оказалась на редкость толковой хозяйкой. Она управляла имением, вела дела и сумела дать всем своим детям блестящее по тем временам образование.
Один из детей Якушкиных (сын Павел, рожденный в 1822 году, до брака) стал известным писателем-этнографом. Другой сын (Виктор) прославился, как замечательный врач-хирург. Кстати, интересный факт, именно Виктор стал одним из прототипов знаменитого героя Тургенева Евгения Базарова из романа «Отцы и дети».
А теперь возвращаюсь к Прасковье. По архивным данным, в 1865 году она все еще числилась среди помещиц Орловской губернии, ей тогда было около шестидесяти.
Жизнь бывшей крепостной, ставшей дворянкой, сложилась на удивление удачно. А благодаря своим детям, судьбы которых кропотливо изучали биографы, эта удивительная история не канула в лету.
