Психиатры считали «изнурительный детский грех» (термин В.Ф. Чижа) одной из причин смерти Гоголя, истощившей его физические и душевные силы.
Действительно, Николая Васильевича крайне редко видели в обществе дам. В светских кругах за ним закрепились обидные прозвища — «монах» и «нецелованный». И всё же великая любовь однажды посетила и его жизнь…
Это была Аннушка — младшая, пятая дочь в семействе графа Михаила Юрьевича Виельгорского и его супруги Луизы Карловны, урожденной Бирон. Девочка появилась на свет в 1823 году.
Когда Анне исполнилось четыре года, Виельгорские покинули курское имение Фатеевку и перебрались в Москву. Здесь чета рассчитывала вымолить у монарха прощение и получить дозволение вернуться в Петербург.
Причиной гнева императора стал сам факт супружества Виельгорских. В апреле 1816 года Михаил и Луиза обвенчались тайно, наперекор воле родственников, светским приличиям и воле государя. Александр I посчитал это дерзостью, не простил влюбленных и отправил в ссылку в Курскую губернию.
Император так и не смягчился до самой кончины, однако его преемник, Николай I, в первых числах 1827 года даровал графской чете прощение. Виельгорские незамедлительно двинулись в Северную столицу.
На Михайловской площади вновь ожил их роскошный особняк. Жизнь в этом доме текла по двум руслам: хозяйкой одной половины была Луиза Карловна, другой — Михаил Юрьевич. Графиня задавала тон светским раутам, балам и маскарадам, где порой появлялись даже венценосные особы. Граф же превратил свою часть дома в литературный салон, открытый для живописцев, композиторов и литераторов — как прославленных, так и начинающих.
Дети Виельгорских росли на стыке двух вселенных: артистической богемы и аристократического этикета. Родители души не чаяли в чадах. Луиза Карловна произвела фурор, когда отказалась от услуг кормилицы и вскормила младенцев сама. Свой домашний очаг графиня называла «ковчегом» — спасительной обителью от бурь большого света.
Но и эту замечательную семью настигло огромное несчастье.
В 1839 году, когда Анне стукнуло шестнадцать, в Риме от чахотки скончался двадцатидвухлетний Иосиф — старший отпрыск Виельгорских.
Статный красавец, наделенный живым и пытливым умом, он был всеобщим любимцем. С детских лет Иосиф числился камер-пажом наследника цесаревича, и все прочили ему ослепительную карьеру. Однако судьба распорядилась иначе.
В надежде поправить пошатнувшееся здоровье Иосиф уехал в Рим. Там он свел знакомство с соотечественником, прибывшим в Италию с аналогичной целью — двадцатидевятилетним Николаем Гоголем.
К тому времени Гоголь уже считался главной надеждой русской словесности. Молодое поколение боготворило его, и Виельгорский не был исключением. Между ними завязалась крепкая дружба: обоих роднили панический страх смерти, общие художественные вкусы, интерес к философии и истории.
Когда летом 1839-го Иосиф окончательно слег, Гоголь неотлучно находился у его постели. Он собственноручно кормил умирающего с ложки, проявляя поистине братскую заботу.
Кончина Иосифа Михайловича стала для Николая Васильевича тяжелейшим нравственным потрясением. Именно ему, единственному русскому в окружении Виельгорского, выпала тяжкая миссия — оповестить мать о смерти сына. Для Гоголя, человека нервного и впечатлительного, эта обязанность, и вовсе, была чудовищной, доставившей ему большие страдания.
Луиза Карловна мчалась в Италию, питая хрупкую надежду застать сына живым. Гоголь не мог доверить такую весть бумаге и выехал навстречу графине. Они встретились на границе, и писатель повёз безутешную мать к телу. Шесть недель он провел с ней, пытаясь смягчить её горе. Луиза Карловна редко допускала чужаков в свой внутренний круг, но для Гоголя сделала исключение.
Так Николай Васильевич вошел в дом Виельгорских.
Знакомство с Анной, к тому времени превратившуюся в ослепительную красавицу, произвело на него ошеломительное впечатление.
Родители Анны не видели опасности в общении дочери с писателем: Гоголь был знаменит, к тому же за ним прочно закрепилась репутация монаха-затворника.
Михаил Юрьевич боготворил писателя как гения и величайшего литератора современности. Это преклонение он передал и дочери. Барышня была очарована почти мистической фигурой создателя «Мёртвых душ», и ей льстила сама возможность свободно общаться с кумиром:
«Как русская, вы для меня Гоголь, и я вами горжусь, а как Анна Михайловна, вы только для меня Николай Васильевич, то есть христианский, любящий, вернейший друг».
Сам же писатель видел в Анне скорее духовную ученицу. Их общение началось с переписки, а затем переросло в личные встречи — в Ницце и Остенде. Гоголь прогуливался с девушкой по улочкам европейских городов, показывая достопримечательности. Анна болтала без умолку, что неизменно забавляло писателя:
«Я с вами где-нибудь сижу, как случалось в Остенде или Ницце, и говорю все, что в голову приходит, и вам рассказываю всякую всячину. Вы меня тогда слушали, тихонько улыбаясь и закручивая усы.».
Переписка тридцатисемилетнего Гоголя и двадцатидвухлетней Анны становилась всё интимнее. Однажды Николай Васильевич посоветовал барышне жить полной жизнью и не чураться света. Анна последовала совету и с восторгом написала ему:
«Я была вчера на балу, и очень веселилась. Вы мне часто говорили — я помню — что мне нужно непременно ехать на бал и развлекаться и танцевать de bon cocur. Это именно со мной нынче случается».
Ответ Гоголя был неожиданно резок:
«Да вам же совсем не к лицу танцы: ваша фигура не так стройна и легка. Ведь вы нехороши собой. Знаете ли вы это достоверно?».
Анна восприняла эту колкость с иронией и продолжила переписку.
В 1848 году Гоголь специально приехал из-за границы в Петербург ради свидания с Анной. К тому времени слухи об их романе уже вовсю гуляли по столице.
Многие всерьёз полагали, что Гоголь наконец-то отринет аскезу и женится. Однако этого не произошло: пообщавшись с Анной, писатель вновь уехал в Рим.
Переписка возобновилась, но Виельгорская дала понять, что не желает более ездить за Николаем Васильевичем за границу и хочет встречаться исключительно в России.
В сентябре 1849-го Гоголь прибыл в Москву и остановился у приятеля Владимира Соллогуба. Он известил Анну о своем приезде, но она не приехала, ввергнув писателя в тяжелейшую депрессию. Соллогуб вспоминал:
«Он был грустен, тупо глядел на все окружающее, его потускневший взор, слова утратили свою неумолимую меткость и тонкие губы как-то угрюмо сжались».
Весной 1850 года Гоголь обратился к своему другу Алексею Веневитинову, супругу старшей сестры Анны, с деликатной просьбой — разузнать у графини Луизы Карловны, как бы она отнеслась к возможному сватовству.
Для Луизы Карловны это известие стало громом среди ясного неба. При всей своей любви к гениальному писателю, она не считала его достойной партией для дочери. Переписку немедленно пресекли, а Гоголю был закрыт доступ в дом Виельгорских.
Удар был страшным. Николай Васильевич написал Анне отчаянное письмо:
Это последнее послание Анна так и не прочла: обеспокоенная «мутными облаками недоразумений», Луиза Карловна оградила дочь от общения с Гоголем и принялась подыскивать ей более подходящего жениха.
Связь оборвалась навсегда. Владимир Соллогуб, ставший свидетелем душевной драмы писателя, писал:
«Он страдал долго, страдал душевно, от своей неловкости, от своего мнимого безобразия, от своей застенчивости, от безнадежной любви».
Именно Анну Соллогуб назвал единственной женщиной, которую Гоголь любил по-настоящему.
Эта безысходная страсть окончательно подорвала хрупкое здоровье писателя. 12 февраля 1852 года в Москве Николай Васильевич сжёг в камине второй том «Мёртвых душ». Вслед за этим он лёг на диван лицом к стене и наотрез отказался от пищи.
Лучшие врачи пытались спасти Николая Васильевича, применяя даже принудительное кормление. Тщетно — 21 февраля величайший русский писатель скончался на сорок третьем году жизни.
А как сложилась судьба Анны? Мать так и не успела найти ей мужа: Луиза Карловна умерла в 1853-м, спустя год после Гоголя.
Анна Виельгорская вышла замуж лишь осенью 1856 года, в возрасте тридцати трёх лет. Ее избранником стал тридцатичетырёхлетний князь Александр Шаховской — знатный и богатый, но, в отличие от бедного Гоголя, не блиставший ни умом, ни талантами. Мемуарист К.Ф. Головин отзывался о нём так:
«Князь Шаховской вечно брюзжал, говорил всем неприятности, покупал редкие вещи и прекрасное вино и почему-то в обществе слыл добряком, которому всё прощалось».
Княгиня Анна, несмотря на возраст, оставалась одной из первых красавиц империи и желанной гостьей при дворе, где сблизилась с великой княжной Александрой Николаевной. Её портрет написал выдающийся художник Тимофей Нефф.
Брак оказался счастливым, но недолгим. В 1861 году Анна родила дочь Марию и через несколько месяцев скончалась.
Единственной женщине, которую любил Гоголь, было всего тридцать восемь лет…
