Наглая ухмылка Матрены сразу не понравилась коменданту. Но не отсылать же ее назад? Тут, в остроге, женщин не хватало! Местные работники умоляли начальство: пришлите откуда-нибудь женского пола! Вот и решила императрица Елизавета Петровна, что в далеких сибирских землях сгодится… кто угодно. Даже с клеймом на теле.
Сколько их точно отправилось в далекую холодную местность, сказать невозможно. Утверждали, что полторы сотни. Ехали в остроги бывшие преступницы, осужденные каторжанки. Многим выпала тяжелая доля – выросли в нищете, ничему обучиться не сумели, даже грамоты многие не знали. Кого-то однажды увезли из родной деревни в город, чтобы выучить на мастерицу, да хозяйка заставляла девушек заниматься совсем другим ремеслом…
Некоторые из этих женщин имели клеймо. Это был действенный инструмент власти, страха и контроля. С его помощью общество отделяло «своих» от «чужих», показывало позор, наказывало за проступок и навсегда закрепляло за человеком определённый статус.
Это придумали очень давно! Если сегодня наказание чаще связано со штрафом, лишением свободы или общественным осуждением, то раньше физическая метка имела особую силу. Она не позволяла скрыть прошлое. Если человек однажды был наказан, знак напоминал о его проступке всю жизнь.
В России семнадцатого века клеймение применяли как к мужчинам, так и к женщинам, но основания для наказания могли различаться. Женщины могли получить клеймо, если их обвиняли в «душегубстве» или в колдовстве. Мужчин могли клеймить как бунтовщиков: добавляли букву Б на щеку. А особенно «отличившихся» воров могли навсегда заклеймить буквами В, О, Р, Ъ. После подобного наказания путь к восстановлению доброго имени был почти закрыт.
Разбирая бумаги об одном таком наказании, императрица Елизавета Петровна пришла в ужас. Она понятия не имела, что клейма применяют к женщинам. Так что в 1757 году отменила эту жестокую меру для женского пола, проявив гуманность. А вот для мужчин клеймение действовало еще больше века – до 1863 года.
Осужденных женщин императрица придумала… отправлять подальше от центральных губерний. Это было нужно не столько ради наказания, а ради спокойствия самой Сибири. Дело заключалось в том, что эта часть России росла и развивалась, а женщин в ней категорически не хватало. И проблему эту хорошо знали уже больше века.
Еще в 1627 году енисейские пашенные крестьяне прислали царю Михаилу Федоровичу Романову челобитную. Некий Ивашка Семенов подписал бумагу от лица двадцати своих товарищей, в которой очень подробно рассказывал, как им тяжело живется.
Все они, как говорилось, «люди одинокие и холостые». Работают с утра до ночи, ради государева блага.
«А как, государь, с твоей государевой пашни придем — хлебы печем и ести варим и толчем и мелем сами, опочиву нет ни на мал час! А как бы, государь, у нас сирот твоих, женишки были и мы бы хотя избные работы не знали»…
Утверждал Ивашка, что обращались они уже к начальству с этой бедой, да пообещали им прислать подходящих женщин из Тобольска, но до сих пор слово не сдержали.
«Женитца не на ком, — вдзыхает Ивашка, — а без женишек, государь, нам быти никако немочно!»…
Такую же бумагу прислали государю и три года спустя, в 1630-м. Тобольский воевода, князь Андрей Хованский, должен был исполнить волю царя Михаила Федоровича: сыскать женок! Но вскоре он с разочарованием рапортовал «наверх», что искомых женок в Тобольске не нашел. Поэтому ему очень жалко крестьян, но помочь им нечем.
Жаловался государю и крестьянин Федор Толстихин, только писал уже от лица полусотни таких же одиноких людей:
«Мы одинокие — жен и детей у нас нет, в пашенную и в всякую пору мелем и печем и варим сами, а в кою пору на твоем государевом зделье — и в ту пору подворишки наши пусты стоять. В Енисейске не находят для себя жен, а в сибирские городы для женитьбы нас не отпустят».
Проблему с отсутствием женщин решали по-разному. Иногда договаривались с местными племенами, брали жен среди иноверок, исконно живущих на тех землях. Но таких все равно было мало! Этнограф Серафим Шишков описывал:
«Им нужны были женщины, вот они и обращали… инородок, и делали их своими женами и хозяйками».
А женщины из центра России не очень-то спешили ехать в суровые сибирские условия. Даже близкие родственницы и названные невесты.
Некоторые авантюристы придумали вариант, как на этом заработать. Они сманивали девушек обещанием женитьбы, увозили за собой, а потом, уже в Сибири, просто… продавали их. В 1627 году казак Данила Козлов свою невесту, Соломониду Ларионову, выгодно сбыл тобольскому подьячему Степану Полутову. Получил деньги и был таков! Несчастная Соломонида прожила с Полутовым четыре года и родила от него сына.
В 1640 году жаловалась воеводе Петру Пронскому обманутая «русская жонка» Авдотьица Васильева. Когда-то она была замужем за стрельцом Григорием Ивановым, спокойно жила с ним в Архангельске, куда муж был послан на службу. Однако вскоре Григорий стал слишком «прикладываться» да поднимать руку на жену, поэтому Авдотьица сбежала от мужа на родину, в Сольвычегодскую.
Вот там как-то и оказался енисейский казак Осип Васильев. Познакомившись с Авдотьицей и понравившись ей, казак подговорил молодую женщину сбежать с ним. Влюбленная парочка уехала, да только Осипу его «любимая» скоро надоела (или у него с самого начала были планы на нее). И он продал ее ротмистру Коловскому, словно шкаф или сундук. Что оставалось делать бедной обманутой женщине? Пришлось смириться. Но при первой возможности она пожаловалась воеводе…
А казак Петр Щекланов в 1779 году за пять рублей и коня игреневой масти отдал приятелю деву Прасковью, которую привез с собой откуда-то из Тульских земель…
О том, что Сибирь стоит пустая, что требуются люди, всерьез задумалась Екатерина Вторая. Она знала, что ее предшественница отпускала осужденных женщин в поселения и остроги, чтобы те обживались там. Заводили семьи. И в ее царствование этот опыт решили повторить. А вдобавок императрица велела посчитать, сколько незамужних имеется в далёких землях.
В Алтайском округе, например, оказалось двести пригодных к браку дев. И тогда прозвучал строгий приказ: выдавать замуж! Всех! Даже тех, кто лицом совсем не пригож… И чтобы ни одна не ушла в монастырь! Нужен Сибири не только работник и торговый путь, нужны дети, младенцы, да побольше! А откуда они возьмутся?
…Нехватку женщин в Сибири испытывали еще до середины девятнадцатого века. Когда было отменено крепостное право, многие решили попытать счастья на новых территориях. Так что освоение пошло живее. И города стали расти активнее, и население прибавлялось. И уже не требовалось везти принудительно женщин с клеймом на теле.
