Терезе было около 16 лет, и она быстро поняла главное правило: людям не обязательно показывать богатство. Иногда достаточно убедить их, что оно непременно появится завтра.
Тереза родилась 10 сентября 1855 года в небольшом городке Оссон неподалёку от Тулузы. Она росла в многодетной семье, денег катастрофически не хватало.
Мать, Роза-Люси, торговала бельём, а отец Гийом называл себя костоправом и деревенским целителем. Он любил рассказывать о знатных предках и уверял кредиторов, что вот-вот получит крупное наследство.
Когда Дориньякам требовались деньги, отец рассказывал об ожидаемом наследстве от таинственного родственника. Кредиторы соглашались подождать или давали новый заём, потому что рассчитывали вскоре получить всё с процентами.
Деньги позволяли семье некоторое время жить лучше, но затем наступал очередной кризис. После смерти матери в 1871 году положение стало особенно тяжёлым.
Терезе было около 16 лет, и она быстро поняла главное правило, которым пользовался отец: людям не обязательно показывать богатство. Иногда достаточно убедить их, что оно непременно появится завтра.
Позднее рассказывали, будто ещё девочкой Тереза просила подруг собрать украшения в одну шкатулку, а затем каждая по очереди показывала её своему поклоннику, выдавая чужие драгоценности за собственные.
Она объявляла о несуществующих помолвках, получала подарки в честь этого и спешила их возвращать, когда обман раскрывался. Эти истории записывались уже после разоблачения, когда журналисты искали признаки будущей мошенницы в её детских поступках.
При этом она не была красавицей, перед которой мужчины теряли голову. Она была полной, крепкой женщиной с тяжёлым лицом и небольшими глазами. У неё был даже лёгкий дефект речи. Внешне она не походила на роковую авантюристку, и именно это помогало ей внушать доверие.
Тереза умела мгновенно менять манеру поведения. С чиновником она говорила как гордая мать семейства, с банкиром — как немного растерянная наследница, плохо понимающая финансовые дела, а с кредиторами, как благодарная женщина, которая никогда не забудет оказанной помощи.
В 20 с небольшим лет она решила, что семье необходим хороший брак. Её избранником стал Фредерик Эмбер — молодой юрист и родственник Терезы по материнской линии.
Его отец Гюстав Эмбер был известным профессором права, сенатором и политиком. Позднее он стал министром юстиции. Для бедной девушки из окрестностей Тулузы такой союз означал невероятную удачу.
Семья жениха не испытала восторга. У Терезы не было ни состояния, ни достойного приданого. Тогда она рассказала, что скоро унаследует замок Маркот. Якобы пожилая бездетная родственница выбрала её своей единственной наследницей.
В 1878 году Тереза и Фредерик поженились. Вскоре выяснилось, что никакого наследства не будет. Можно было ожидать скандала, развода или хотя бы окончательного разрыва с семьёй Эмбер, но этого не произошло. Фредерик напротив постепенно стал её главным помощником.
Их союз оказался очень прочным. Фредерик не был несчастным простаком, которого бы обвели вокруг пальца и 20 лет не замечавшего очевидного обмана.
Он получил юридическое образование, занимался политикой, избирался депутатом и прекрасно понимал значение документов, которые подписывал.
А Тереза была главным двигателем аферы, но без мужа, его фамилии и знаний она вряд ли смогла бы построить столь сложную систему.
Вскоре Тереза представила семье нового благодетеля — богатого американца по фамилии Кроуфорд. В одной из версий, Тереза встретила миллионера в поезде и спасла во время сердечного приступа.
В другой версии, Кроуфорд был давним другом семьи или даже тайным возлюбленным её матери. Иногда намекали, что Тереза могла быть его внебрачной дочерью.
Она подстраивала рассказ под собеседника, надавливая на рычаги воздействия. Главное оставалось неизменным: американец Генри Роберт Кроуфорд умер и оставил ей фантастическое состояние — около 100 миллионов франков в ценных бумагах. По меркам того времени речь шла о несметном богатстве.
Получить деньги немедленно Тереза, разумеется, не могла. Появились два племянника покойного — Генри и Роберт Кроуфорды. Они якобы обнаружили другое завещание и потребовали свою долю. Начался спор, который затянулся на долгие годы.
В действительности племянников не существовало. Их роли исполняли или поддерживали братья Терезы — Эмиль и Ромен Дориньяки. Сестра Мария тоже была рядом и участвовала в семейной жизни. Это было маленькое семейное предприятие по аферизму.
Самым смелым решением Терезы стало обращение в настоящие суды. Она не ограничилась поддельными письмами и рассказами за закрытыми дверьми.
Эмберы составляли договоры с Кроуфордами, объявляли о нарушении соглашений и начинали судебные процессы. Адвокаты изучали бумаги, судьи выносили решения, дела переходили из одной инстанции в другую.
Судебные решения не доказывали, что американский миллионер действительно существовал. Судьи исходили из представленных документов и разбирали споры между сторонами, которые сами изображали конфликт.
Однако для обычного кредитора всё выглядело убедительно: если дело годами рассматривают настоящие французские суды, значит, наследство не может быть выдумкой.
Она показывала решения адвокатам, банкирам и ростовщикам. Любое сомнение встречала простым вопросом: неужели собеседник считает себя проницательнее судей и известных юристов?
В 1882 году её свёкор Гюстав Эмбер стал министром юстиции. Нет надёжных доказательств, что он сознательно участвовал в афере.
Во время процесса его уже не было в живых, а часть семьи мужа были скорее всего всё же обманутыми родственниками. Но одно его имя открывало перед Терезой двери.
Перед кредиторами сидела не неизвестная женщина из провинции, а невестка министра юстиции и жена адвоката, который вскоре станет депутатом. Отказать такой семье в займе казалось почти нелепым.
Механизм аферы был одновременно сложным и очень простым. Эмберы занимали деньги под залог будущего наследства.
Кредиторам обещали высокие проценты и полное погашение после завершения тяжбы с племянниками Кроуфорда. Когда наступал срок платежа, появлялась якобы новая апелляция.
Чтобы успокоить старых кредиторов, Тереза занимала у новых. Часть денег уходила на проценты, часть на содержание роскошного дома и расходы семьи.
Чем больше денег Эмберы получали, тем убедительнее выглядела их история. Бедная женщина, рассказывающая о ста миллионах, вызвала бы смех. Но хозяйка особняка, принимающая министров и приезжающая в собственный замок, казалась настоящей наследницей. Роскошь стала частью их обмана.
Семья поселилась в большом парижском доме на авеню де ла Гранд-Арме. Эмберы приобрели замок Вив-О неподалёку от Даммари-ле-Лис и другие владения. В их доме устраивали роскошные обеды и приёмы.
За столом сидели политики, адвокаты, финансисты, журналисты и люди искусства, даже президент! Слуги подавали дорогие блюда, гости видели драгоценности хозяйки и уезжали с уверенностью, что американские миллионы действительно существуют.
Тереза не прятала знаменитый сейф. Напротив, она охотно показывала его гостям. За массивной дверью якобы лежали ценные бумаги, но открыть сейф до окончания судебного спора было невозможно.
Иногда утверждали, что ключи разделены между сторонами, иногда мешал судебный запрет, иногда, что требовалось дождаться очередного решения.
Постепенно Тереза начала привлекать не только профессиональных ростовщиков, но и обычных вкладчиков. Вокруг семьи появилась финансовая организация «Пожизненная рента».
Её реклама обещала привлекательные доходы и использовала респектабельные образы. Формально всё выглядело как серьёзное предприятие, связанное с влиятельными людьми, хотя надёжного капитала не было.
Точную сумму похищенного установить трудно. В печати назывались 32, 60 и даже почти 100 миллионов франков. Последнюю цифру часто путали с размером вымышленного наследства.
Многие потерпевшие сами не хотели рассказывать, сколько передали Эмберам. Было стыдно. Ростовщики назначали проценты от 20 до 40. Потерпевшие понимали, что признание выставит их жадными спекулянтами. Поэтому окончательного списка всех денег и всех пострадавших так и не появилось.
Именно алчность кредиторов стала главным козырем Терезы. Наследство в сто миллионов обещало огромную прибыль. Каждый считал себя предусмотрительнее другого и рассчитывал успеть получить деньги раньше остальных.
Казалось бы, ну неужели никто не смог проверить наверняка? Сомнения возникали постоянно. Газеты, конечно же, задавали вопросы, банки пытались проверить происхождение ценных бумаг, некоторые финансисты замечали несоответствия, но жадные кредиторы закрывали глаза.
Если журналист сомневался в наследстве, она показывала судебное решение. Если банк требовал документы, она ссылалась на тайну процесса. Если кредитор нервничал, ему выплачивали часть процентов деньгами нового кредитора.
Если слухи становились слишком неприятными, то на защиту семьи вставал известный адвокат и заявлял, что лично ручается за честность госпожи Эмбер.
Некоторые юристы действительно связывали собственную репутацию с её именем. Бывший глава Парижской коллегии адвокатов Шарль-Анри дю Бюи долго защищал Терезу и представлял свою безупречную репутацию почти как доказательство её порядочности.
После разоблачения юридическое сообщество оказалось в неловком положении: признать масштаб обмана означало признать, сколько уважаемых специалистов позволили использовать себя в качестве сообщника.
Афера могла продолжаться ещё долго, если бы не начали рушиться финансовые структуры, кредитовавшие Эмберов. Сперва стала несостоятельность банка Жирар. Ликвидатор потребовал разобраться с долгами и установить, что в действительности принадлежит семье.
Одновременно журналист Франсис Мутон из газеты Le Matin начал открыто сомневаться в существовании Кроуфордов. Выяснилось, что у двух американских племянников нет нормального адреса и никто не может достоверно сообщить, где они живут. Неуловимые наследники годами вели судебные дела во Франции, но почти не оставляли следов как реальные люди.
Кредиторы добились решения об открытии сейфа и передаче находившихся там ценностей под судебный контроль. Тереза продолжала уверять, что всё закончится благополучно. За несколько дней до вскрытия Эмберы покинули дом, пообещав вскоре вернуться. Они не вернулись.
Когда 9 мая 1902 года сейф вскрыли, то он оказался пустым. Для кредиторов это был шок, но для обычных французов новое шоу стало настоящим восторгом. Министров, судей, адвокатов, финансистов — всех их водили за нос вокруг закрытого металлического ящика, где якобы лежат все ценные деньги.
Президент Совета министров Пьер Вальдек-Руссо назвал случившееся аферой века. Газеты тоже испытали восторг, они ведь давно понимали, что пахнет скандалом.
Печатали карикатуры, на которых из сейфа выпрыгивали кролики или выглядывали несуществующие американцы. Терезу даже прозвали Великой Терезой из-за масштаба аферы.
Дело вылилось в политический скандал. Французы спрашивали, почему суды годами подтверждали документы, не проверив существование главных участников спора. Как семья невестки бывшего министра юстиции получала кредиты? Неужели никто не замечал очевидного?
На самом деле, чем больше влиятельных людей верило в наследство, тем труднее каждому следующему было усомниться.
Стоит сказать, что даже в наше современное время русско-немецкая аферистка Анна Сорокина или Делви смогла в США обмануть многих богатых людей. Ну, а французы сами виноваты. «Я сам обманываться рад», как говорится.
Семья Терезы тем временем скрывалась. Они меняли города и документы, пока в декабре 1902 года их не обнаружили в Мадриде. Арест превратился в международную сенсацию. Терезу, Фредерика и родственников доставили во Францию и заключили под стражу в ожидании суда.
Процесс начался 8 августа 1903 года. В зале не хватало мест, билеты на заседания пытались доставать через знакомства. Её защищали известные адвокаты Анри Робер и Фернан Лабори.
Защита оказалась трудной: существование Кроуфордов не подтверждалось, сейф был пуст, поддельные документы всё-таки были обнаружены.
Тереза не признавалась. Она продолжала говорить, что настоящее наследство всё ещё существует, а сама она стала жертвой обмана со стороны Кроуфордов. Когда её прижимали к стене, она находила новую историю или переводила разговор на очередную юридическую деталь.
Её поведение приводило зрителей то в ярость, то в восхищение. Её жизнь рухнула, но она по-прежнему говорила с уверенностью хозяйки богатого дома.
Тереза не умоляла о прощении и не позволяла представить себя растерянной деревенской простушкой. Суд было уже не провести, как бы Тереза не старалась.
22 августа 1903 года Терезу и Фредерика Эмбер признали виновными и приговорили к пяти годам заключения. Её братья получили меньшие сроки: два и три года. Сестра и дочь Терезы вообще не понесли наказания.
Приговор многих удивил своей мягкостью. Пять лет не так уж и много, многие рассчитывали, что будет пожизненное заключение.
Одно из объяснений заключалось в том, что значительная часть кредиторов сама нарушала закон, назначая ростовщические проценты. Другая причина была в том, что слишком суровый процесс мог окончательно превратиться в суд над политиками, адвокатами и самой французской юстицией. По сути они сами себя и запутали.
Тереза отправилась отбывать наказание в Ренн. Фредерика содержали отдельно. Роскошный дом и владения распродали, а знаменитый замок перешёл к другим хозяевам, он существует до сих пор.
Что произошло после освобождения, долго оставалось загадкой. Рассказывали, будто Тереза уехала в США и умерла в Чикаго в 1918 году.
Музей Парижской коллегии адвокатов называет это именно легендой и говорит совсем другую версию: Тереза осталась во Франции и провела старость в скромной квартире.
В 1930 году журналист писал, что бывшая Великая Тереза всё ещё живёт в Париже, почти не выходит из дома и отказывается говорить о прошлом. Она жила вместе с мужем и дочерью на бульваре Батиньоль.
Фредерик умер в декабре 1937 года, а спустя два года имя Терезы снова появилось в газетах по смешной причине. На старость лет она действительно получила наследство после смерти бездетного брата. Конечно, это было не сто миллионов. Точная дата её смерти так и осталась неизвестной.
