В январе 1867 года лондонские газеты писали о необычном венчании. По описанию все прошло штатно: жених был в вечернем костюме, невеста – в белом атласном платье, церемонию зарегистрировали по всем правилам в местном загсе.
Свежеиспечённых супругов звали сеньор Максимо Вальдес Нуньес и сеньора Бартола Веласкес. Проблема была в одном – они приходились друг другу братом и сестрой. И оба весь этот спектакль организовали не сами, а их антрепренёры, для которых пара давно превратилась в статью дохода, а не в живых людей со своей волей, чувствами и желаниями.
Дети, которых предали
История началась ещё в конце 1840-х годов в Сальвадоре, откуда торговец по имени Рамон Сельва забрал двоих детей у их матери Марины Эспины, пообещав ей отвезти их в Гренаду для учёбы и – по одной из версий – чтобы вылечить от «слабоумия».
Домой они, ясен красен, уже не вернулись. У обоих было врождённое заболевание, микроцефалия: непропорционально маленький череп и задержка развития. Именно эта особенность внешности и стала позже товаром, который ушлые шоумены хотели втюхать доверчивой публике под разными предлогами.
Антрепренёры, сменявшие друг друга – Сельва, затем Моррис, позже сам Финеас Барнум – сочинили для детей целую псевдоисторию. Якобы их нашли в джунглях Центральной Америки, в затерянном городе Иксимайя, где они были последними живыми жрецами древней ацтекской касты, уцелевшей после падения империи.
Под эту легенду выпустили 48-страничный буклет с именем несуществующего путешественника Педро Веласкеса – он выдавался за подлинный отчёт об экспедиции и продавался прямо на входе в шатёр. Детей одели в псевдоацтекские костюмы с нашитыми солнцами, отрастили им волосы и стали показывать публике как последних представителей вымершей цивилизации.
Краткий миг популярности
Публика скушала эту легенду с удовольствием, и не только простые малообразованные зрители. Максимо и Бартолу принимал в Белом доме президент Филлмор, их привозили в Букингемский дворец к королеве Виктории, показывали Наполеону III и его семье, императорам России и Австрии, монаршим особам Баварии, Голландии и Бельгии. В Лондоне за два дня выставку посетили три тысячи человек – по тем временам оглушительная цифра.
А вот наука отнеслась к легенде куда прохладнее. Ещё в 1853 году детей осмотрел известный биолог Ричард Оуэн и заявил, что никакие они не ацтеки, а, судя по всему, потомки смешанного испанского, африканского и индейского происхождения. Спустя годы, в 1877-м, немецкий антрополог Рудольф Вирхов провёл собственное обследование, куда более дотошное, и тоже ничего ацтекского в беднягах не нашел. И ни одно из этих заключений не помешало антрепренёрам продолжать рекламировать пару именно как последних ацтеков – аудитория хотела красивую сказку, и ей эту сказку исправно поставляли.
Свадьба как последний трюк
К середине 1860-х интерес публики к бедным больным детям начал остывать, и организаторы, судя по всему, решили, что нужен ход посильнее прежних. Так родилась идея обвенчать брата с сестрой – под предлогом того, что у древних ацтеков якобы существовал обычай, обязывающий детей жрецов вступать в брак только друг с другом. Звучит нелепо, но чиновника, регистрировавшего церемонию 7 января 1867 года, это, видимо, вполне устроило: брак зарегистрировали официально.
А дальше начинается самое обидное во всей этой истории. Спустя буквально пару месяцев после пышной церемонии молодожёнов уже показывали в Hanover Square Rooms за пять шиллингов вход – причём на одной афише с номером под названием «Музыкальные альбиносы».
Желающие могли навестить супругов и на дому, на Ганновер-стрит, с часу до трёх пополудни, как будто речь шла о визите к врачу, а не о медовом месяце. Апофеоз пиара обернулся довольно бытовой рутиной, и, судя по газетным откликам того времени, особого фурора свадьба так и не произвела – зрители, кажется, успели привыкнуть и к более смелым выдумкам.
Конец истории, которого никто толком не знает
Дальше последовал провал уже не в маркетинге, а в источниках. Газета Daily Phoenix 14 ноября 1867 года сообщила, что Максимо умер тремя днями ранее в Чарльстоне, во время гастролей с цирком Дэна Кастелло, и был похоронен на кладбище Магнолия.
О судьбе Бартолы после этого известия не было слышно ни слова, будто она попросту исчезла со страниц прессы. Но есть и другая версия: исследователь Роберт Богдан утверждает, что пара продолжала гастролировать вместе вплоть до конца века, и, возможно, их показывали публике ещё в 1901 году.
А дальше начинается самое обидное во всей этой истории. Спустя буквально пару месяцев после пышной церемонии молодожёнов уже показывали в Hanover Square Rooms за пять шиллингов вход – причём на одной афише с номером под названием «Музыкальные альбиносы». Желающие могли навестить супругов и на дому, на Ганновер-стрит, с часу до трёх пополудни, как будто речь шла о визите к врачу, а не о медовом месяце. Апофеоз пиара обернулся довольно бытовой рутиной, и, судя по газетным откликам того времени, особого фурора свадьба так и не произвела – зрители, кажется, успели привыкнуть и к более смелым выдумкам.
Конец истории, которого никто толком не знает
Дальше последовал провал уже не в маркетинге, а в источниках. Газета Daily Phoenix 14 ноября 1867 года сообщила, что Максимо умер тремя днями ранее в Чарльстоне, во время гастролей с цирком Дэна Кастелло, и был похоронен на кладбище Магнолия.
О судьбе Бартолы после этого известия не было слышно ни слова, будто она попросту исчезла со страниц прессы. Но есть и другая версия: исследователь Роберт Богдан утверждает, что пара продолжала гастролировать вместе вплоть до конца века, и, возможно, их показывали публике ещё в 1901 году.
