«Поймите, я слишком долго мучаюсь этим голодом, – сетовал он. – Моя жена – простая крестьянка, необразованная, грубая. Настоящей любви я так и не познал».
Ляля слушала его и лихорадочно соображала, как же потом объяснит всё это мужу.
29 октября 1899 года в Витебске в семье пехотного подпоручика Дмитрия Михайловича Лиорко и его супруги Наталии Аркадьевны (в девичестве Раздеришиной) родилась дочь. Крестили младенца в местной церкви, нарекли Валерией. Однако дома девочку звали просто Лялей.
Дмитрий Михайлович оказался в Витебске по служебной надобности – с полком, поэтому семейство ютилось в съёмной квартирке в деревянном доме, окна которого выходили на речку Витьбу.
Родители Ляли, несмотря на потомственное дворянство, жили довольно бедно, но девочка этого будто не замечала: родительская любовь, а особенно – отцовская, с лихвой компенсировала все житейские невзгоды.
Отец и мать Ляли относились к простому люду с искренним сочувствием, а по своим взглядам тяготели к народничеству. Именно поэтому Дмитрия Михайловича Лиорко в полку не жаловали и за глаза величали «либералом».
Позже девочка вспоминала, какой стыд охватывал её, когда она, лёжа утром в тёплой постели, слышала фабричный гудок. Ляля уже знала: по этому сигналу тысячи людей обязаны подняться и брести по грязи и морозу на душную фабрику, чтобы тяжело работать. Однажды вместе с матерью Ляля зашла в дом к знакомой белошвейке – и была потрясена до глубины души:
*
В 1909 году, когда Ляле исполнилось десять, она поступила в Витебскую Алексеевскую женскую гимназию. Именно там случилась её первая влюблённость:
В 1914 году грянула Первая мировая война. Отца пятнадцатилетней Ляли призвали в действующую армию. Мать устроилась работать на «медицинско-питательный пункт» при Витебском вокзале, куда прибывали эшелоны с ранеными. Ляля помогала матери в этой непосильной и страшной работе.
Когда началась эвакуация, Ляля с матерью перебрались из Витебска в Москву. В столице они поселились у дальних родственников.
В Москве Ляля вновь пошла в гимназию и в 1916 году окончила последний, седьмой класс. Высокая, превратившаяся в настоящую красавицу семнадцатилетняя барышня готовилась к выпускным экзаменам, но их отменили из-за тяжёлого положения в империи. Ляля не смогла попасть даже на вручение аттестатов и лишь позже узнала, что её наградили золотой медалью.
1917-й начался радостно: в начале января в краткосрочный отпуск приехал отец, которого Ляля не видела целых два года. Увы, счастье длилось недолго – примерно через два месяца его сменило горе: Наталию Аркадьевну, потрясённую зверствами и безобразиями Февральской революции, разбил паралич – отказали ноги и руки. Ляле пришлось взять на себя уход за матерью, став её сиделкой.
Летом 1917-го Лиорко поселились в знаменитом Воспитательном доме на Солянке: комендант здания сдал Наталии Аркадьевне и Валерии комнату. Ляля давала частные уроки – это позволяло семье добывать средства на пропитание.
В Воспитательном доме удалось прожить всего несколько месяцев. Вооружённые люди приказали и коменданту, и всем жильцам немедленно освободить квартиру.
Валерия с матерью перебрались на Остоженку, к адвокату Высоцкому, бывшему преподавателю Ляли.
Высоцкий, покровительствовавший юной красавице, помог ей устроиться секретарём в Моссовет.
К власти пришли большевики, подписали с немцами мир. Вскоре с фронта вернулся отец Валерии. Подпоручик Лиорко был до смерти напуган: Ляля слышала, как ночью он шёпотом рассказывал матери о зверствах, которые творили солдаты над офицерами.
Дмитрий Михайлович ждал ареста со дня на день – и не ошибся. 13 июля 1918 года его арестовали как царского офицера, а 27 августа того же года расстреляли.
Зима 1919-го выдалась жуткой. Морозы стояли лютые. В домах не топили, стены промерзали насквозь, замерзала вода и даже чернила. Спать приходилось в шубах, валенках и шапках.
Еды тоже не было. Хлеба достать почти невозможно, варили на дровяной буржуйке картофельные очистки и ели их. А тут ещё новая беда – Наталии Аркадьевне совсем поплохело, она почти перестала вставать с постели.
Но Валерия держалась, не падала духом. Терпеливо ухаживала за матерью, добывала провизию, даже ухитрилась поступить на филологический факультет Вольной академии духовной культуры философа Н.А. Бердяева.
Из Моссовета девушку уволили из-за «сомнительного происхождения», но ей невероятно повезло: открылась вакансия делопроизводителя в редакции журнала «Военное дело». Так Ляля смогла получать усиленный военный паёк для себя и матери.
Однако улучшение питания наступило слишком поздно: весной 1919 года у Наталии Аркадьевны обнаружили туберкулёз лёгких в запущенной стадии. В тех условиях это был смертный приговор. Но Ляля не собиралась сдаваться.
Она совершила невозможное – устроила Наталию Аркадьевну в туберкулёзный санаторий под Сергиевым Посадом. И каждую субботу ездила к матери в Подмосковье.
Осенью 1919-го Валерии предложили место педагога в детском санатории «Узкое». Директор согласился принять и её больную мать.
Санаторий «Узкое» был одним из самых печальных мест в стране. Там держали детей-беспризорников, независимо от их происхождения и возраста. Многих малышей буквально вытаскивали из канав.
Сотрудницей санатория оказалась бывшая народница Ольга Немчинова – с ней Валерия очень сдружилась.
Ляля без остатка отдавала себя детям. Читала им стихи, рассказывала сказки, водила в походы на природу. Отдавала последний кусок хлеба.
В санатории у Валерии и её подруги Ольги Немчиновой родилась идея создать в Москве собственный детский дом.
«Я буду спасать детей из приёмников, с кладбищ и из помойных ям».
Новое заведение молодые благотворительницы решили назвать «Бодрая жизнь».
В Москве идею Лиорко и Немчиновой одобрили. Для этих целей выделили бывший дом министра Временного правительства Коновалова. Директором детского дома стала Ольга Немчинова, Валерия – её заместителем и главным воспитателем.
Параллельно с работой в детдоме Валерия успевала посещать занятия в Вольной академии. В 1920 году в стенах академии она познакомилась со студентом Александром Лебедевым.
Через пару месяцев Александр сделал ей предложение, но Валерия, подумав, отказала:
«Мы были друзьями – будем братом и сестрой».
Александр был огорчён, но уважил её решение и остался другом и помощником. Лебедев помогал Ляле ухаживать за больной матерью, бесплатно преподавал в детском доме «Бодрая жизнь».
Александр познакомил Валерию со своим другом, инженером-химиком, профессором Менделеевского института Николаем Вознесенским. Несмотря на значительную разницу в возрасте, Николай Николаевич и Валерия стали жить в гражданском браке. Валерия признавалась, что Вознесенский напоминал ей расстрелянного отца.
В 1923 году кто-то донёс в МОНО, что в детдоме «Бодрая жизнь» детям надевают крестики. Прибыла проверка – крестики нашли у нескольких ребят.
Детский дом расформировали, воспитанников разделили и отправили в разные учреждения.
Для Валерии это стало колоссальной трагедией – дело всей её жизни рухнуло в одночасье.
Весной 1927 года Николай Николаевич Вознесенский тяжело заболел и вместе с матерью Валерии уехал лечиться в Кисловодск, в санаторий. Вскоре Наталия Аркадьевна прислала дочери письмо о том, что ее гражданский муж скончался. Гроб доставили в Москву.
После смерти супруга Валерию поддержал старый друг Александр Васильевич Лебедев:
«Александр Васильевич чего-то от меня безмолвно ждал, добиваясь своего терпением. Казалось, его ожидание было безнадёжным: за столько лет я так и не полюбила его «женской» любовью – значит, и не могла полюбить. Той зимой пришла его мать. Смотрела на меня, маленькая, простоватая, утирала слёзы. Говорила о тяжёлом состоянии сына, умоляла: «Никто, никто не полюбит Вас больше, чем он! Чего же Вы ждёте?»».
6 января 1928 года Валерия наконец согласилась стать женой Александра Васильевича. Летом 1929 года в Москве прошло торжественное венчание. Медовый месяц они провели в путешествии по Волге.
Вскоре выяснилось: Лебедеву лишь казалось, что он любит Валерию. Вернее, за долгие годы ожидания любовь ушла, осталось лишь желание получить то, в чём ему раньше отказывали. Муж стал холоден с Валерией, равнодушен.
«Он мне не муж, и это был не брак», – с отчаянием писала она.
Тем временем обстановка в стране становилась всё ужаснее. Чуть ли не каждый месяц Валерия узнавала о расстреле очередного друга или знакомого.
14 апреля 1932 года Валерию Лебедеву арестовали как «активную участницу церковно-монархической контрреволюционной организации». 7 июля Особое Совещание при Коллегии ОГПУ СССР вынесло 33-летней женщине приговор – три года лагерей.
Валерия отбывала срок в Западной Сибири, в Нарымском крае, в селе Колпашево. Освободили её досрочно в 1934 году.
Вернувшись в Москву, работала в Центросоюзе, затем – учительницей в Малаховке.
Наконец, в 1939 году 40-летняя Валерия устроилась литературным секретарём к знаменитому писателю, певцу русской природы Михаилу Михайловичу Пришвину. Автору «Кощеевой цепи» и других потрясающих книг тогда исполнилось 66 лет.
Пришвин в то время сожительствовал с Ефросиньей Павловной Смогалёвой, которую называл «Фрося» или «Павловна». Фросю Михаил Михайлович не любил.
В своё время он сошёлся с крестьянкой из-за «любовного голода» после череды неудач с «благородными женщинами». О том самом «голоде» Пришвин писал в дневнике:
Отказавшись от «ядовитой пищи любви», но вынужденный хоть как-то утолять «любовный голод» из-за панического страха перед психическим расстройством, Пришвин встретил Ефросинью Смогалёву. Вот как это случилось:
Позже Пришвин стал жить с Ефросиньей Смогалёвой, но жениться на крестьянке, да к тому же замужней, не мог.
Пришвин был уверен, что уйдёт от крестьянки, как только встретит «другую, настоящую». Однако встреча всё не случалась. Ефросинья родила писателю трёх сыновей, и они прожили под одной крышей целых тридцать лет.
Позже в интервью Ефросинья рассказывала:
«Муж мой – не простой человек, писатель, значит, я должна ему служить. И служила всю жизнь, как умела».
Но вот 1939 год. За столом в кабинете 66-летнего Пришвина появилась новая сотрудница – всё ещё очень красивая, элегантная женщина благородного происхождения. Глядя на Валерию Дмитриевну, писатель вновь ощутил тот самый «любовный голод» – и одновременно потребность в «ядовитой пище любви».
Валерия Дмитриевна боготворила Пришвина, считала его подлинным гением. К тому же он так напоминал ей потерянного отца…
Когда Михаил Михайлович попросил женщину остаться в кабинете после работы, она не смогла отказать.
Вскоре они стали неразлучны.
Александр Васильевич Лебедев, узнав о романе жены с Пришвиным, с облегчением подал на развод – отношения давно изжили себя.
А вот Ефросинья Павловна не желала так просто отпускать мужа. Крестьянка уступила лишь после того, как Пришвин переписал на неё и детей почти всё имущество, включая московскую квартиру.
Теперь между влюблёнными не осталось преград. В 1940 году Михаил Михайлович и Валерия обвенчались.
Брак оказался на редкость счастливым. Михаил Михайлович был нежен с женой, называл её своей поздней радостью. Пришвин наконец понял, что любовь может быть не только ядом, но и целительным напитком.
Болезненный, остро чувствовавший свой возраст писатель вдруг помолодел. Коллеги говорили: «У Михаила Михайловича началась новая жизнь».
Так оно и было.
Они прожили вместе четырнадцать счастливых лет. Пришвин писал новые книги, Валерия Дмитриевна редактировала их, отправляла в издательства, отвечала на многочисленные письма читателей и вообще занималась организацией быта великого супруга.
Михаил Михайлович, заметивший у жены незаурядный литературный талант, настаивал, чтобы она тоже писала. Впоследствии это вылилось в несколько прекрасных книг Валерии Дмитриевны.
16 января 1954 года, в день знакомства с единственной любовью всей своей жизни, Михаил Михайлович скончался в возрасте 80 лет.
Валерия Дмитриевна, похоронив дорогого супруга, стала бережной хранительницей его памяти, верной и настойчивой популяризаторшей творчества Пришвина. Она подготовила два собрания его сочинений, написала о нём несколько книг и до конца жизни возглавляла на общественных началах музей писателя в Одинцово.
Валерия Дмитриевна Пришвина ушла из жизни в 1979 году, прожив ровно столько же, сколько и Михаил Михайлович – 80 лет.
