— Какая сладкая, какая спелая! – причмокивал старец, глядя на девушку, которая только что вошла в его дом.
Дерзко вскинув на него глаза, новая рабыня усмехнулась. Когда она назвала по воле хозяев свое имя, старец замахал руками: не то! Глядя на эту девушку, он чувствовал, как на душе запели птицы. Поэтому пусть она будет зваться Лирой…
Все в Афинах знали дом богача Демида: он стоял на холме, в окружении пышного цветущего сада. Белые колонны украшали его, а по залам и коридорам этого строения, больше похожего на храм, владелец расставил статуи из восхитительного мрамора.
Сын прославленного оратора, Демид не пошел по его стопам, а занялся торговлей. Нанял корабль, потом другой… Дело оказалось верное! Десятилетиями он бесстрашно плавал по водам Эгейского моря, продавал и покупал диковинные товары, а потому так разбогател. К моменту, когда Демиду исполнилось пятьдесят шесть лет, он мог с гордостью сказать: в Афинах мало людей, равных ему по размеру состояния.
За долгие годы он редко бывал дома. Практически не участвовал в воспитании сына, Филонея, которым занимались мать и нанятые учителя. Когда не стало жены, Демид буквально сразу женился снова. Красавица Димитра вошла в его особняк полноправной хозяйкой и вскоре родила мужу еще одного мальчика, Афония.
Разница между детьми составляла двенадцать лет, но в глазах Димитры между ними была целая пропасть. Филоней – ленивый, редко выходивший из дома и предпочитавший праздный образ жизни (который он мог себе позволить благодаря богатству отца) и Афоний – сообразительный, вдумчивый, серьёзный.
— И все богатство достанется Филонею, — мрачно говорила себе Димитра, глядясь в зеркало по утрам.
У нее были великолепные рыжеватые волосы, которые она убирала в высокую прическу, так что казалось – на голове сияет корона! Впрочем, украшений у Димитры было множество, поскольку муж всегда щедро одаривал ее. Но все равно женщина не знала покоя. Она понимала, что рано или поздно останется вдовой, и тогда хозяйкой в этом великолепном здании будет жена Филонея.
Правда, старший сын жениться не спешил, чем весьма огорчал отца. Демид желал видеть себя в окружении веселых внуков. Он старел, становился сентиментальнее, но при этом все равно считался ценителем женской красоты. Димитра давно закрыла на это глаза. Для нее самым важным было воспитать Афония. Он был центром ее вселенной, о нем она думала каждый день с растущей тревогой.
— Если бы наследником был ты! – говорила она сыну, но Афоний не понимал свою мать. Разве им мало богатства? Отец наверняка оставит им что-то. Да и Филоней вряд ли выставит их вон.
— Выставит, вот увидишь!
Димитра ненавидела пасынка всей душой, хотя старалась и не показывать этого. Рядом с ним она была почтительна и даже ласкова, поэтому старый богач не знал истинных чувств своей жены. Не тревожился и Филоней. В его комфортном существовании все и так было прекрасно! Он проводил время праздно и весело, у него появилась хорошенькая наложница Аглая. Брать эту девушку в жены было невозможно – она слишком уступала Филонею по происхождению. Но никто не мог запретить богатому юноше проводить с Аглаей время.
В доме Демида прислуживало множество женщин. Большинство из них были рабынями, попавшими в Афины на кораблях торговцев живым товаром. Однажды помощник Демида, который теперь занимался кораблями вместо него, сообщил богачу, что в Афины доставили девушку редкой красоты. Что уже пять или шесть состоятельных людей бьются за право приобрести ее. И у Демида загорелись глаза.
— Плати тройную цену, — приказал он.
Так и появилась Лира… Она хорошо говорила по-гречески и рассказала, что с детства находится в услужении у разных людей. Но что-то подсказывало слугам в доме, что Лира не станет носить подносы или натирать мраморные полы. Димитра же только хмыкнула. В ее жизни ничего не менялось при появлении Лиры. Ну а если это прихоть Демида… Какая ей разница?
Волосы Лиры были гладкими и блестящими, как шелк. Говорили, что у нее зеленые миндалевидные глаза и белые, как жемчужины, зубы. Она умела петь, играла на лире – чем оправдывала свое новое имя. И она пришлась по нраву не только своему хозяину, но и его старшему сыну.
Филоней был буквально сражен. Он знал, что отец завел себе игрушку, но не мог свести глаз с новенькой. Злясь на Демида и на самого себя, стал чаще уходить из дома.
— Он у Аглаи, — сообщали отцу.
На самом деле, об Аглае он и думать забыл. Зачем ему эта девушка, если рядом, стоит протянуть руку, такое сокровище?
Наложница начала злиться и ревновать. Узнав причину охлаждения Филонея, решила сама поглядеть на Лиру. Но возле дома встретила не ее, а Димитру.
— О, какая печаль на твоем лице! – с ложной тревогой произнесла мачеха Филонея. – Кажется, я знаю причину.
Девушка расплакалась. Она твердила, что любит Филонея и ждет от него ребенка. И тогда Димитра предложила Аглае выход: пусть использует приворотное средство. Вот это точно должно сработать!
Ревность наложницы сделала свое дело.
Аглая с радостью согласилась, тем более что Димитра пообещала достать снадобье. В речах Антифонта, древнегреческого философа и политика, об этом сохранились сведения:
«А наложница Филонея… тем временем… наливает…зелье. И вот, считая, что делает это на благо, большую часть… она дает Филонею, как будто, если она больше даст, Филоней сильнее будет ее любить. Она ведь не знала, что введена в обман… мачехой, пока зло уже не свершилось».
Две недели спустя Филоней начал хворать. Потом слег. А еще тремя днями позже его не стало. Поскольку все это выглядело очень подозрительно, то Аглае начали задавать вопросы: не было никого ближе к Филонею, чем она. И девушка рассказала о привороте…
Суд над нею взбудоражил Афины. Аглаю признали виновной, но одновременно и Димитру, которая помогала наложнице. Слуги в доме Демида подтвердили, что хозяйка сама делала какое-то снадобье. Так что справедливость была восстановлена.
Ну а наследником Демида стал его младший сын. Как и планировала Димитра… Что стало с ребенком Аглаи — неизвестно. А богач еще раз удивил всех, потому что вскоре после того, как жена была осуждена, ввел хозяйкой в свой особняк рабыню Лиру.
