Платье буквально падало с худеньких плеч.
— Матушка- императрица! – взмолилась молодая женщина. – Заступись!
Красивое лицо Евдокии выражало такую муку, что Екатерина испугалась сама. Она благословила этот брак. Она сама была его вдохновительницей! А теперь получалось, что добрую и кроткую княжну выдали за зверя… И разбираться с этим предстояло той, что и заварила эту неказистую кашу…
Дуня росла среди подлинной роскоши: ее отец, князь Юсупов, обладал одним из самых солидных состояний в Российской империи. Мать происходила из знатного боярского рода Зиновьевых – ее предки служили стольниками при Романовых… И вопреки темному «проклятию Юсуповых», в семье родились шестеро детей.
Она стала третьей после двух сестер. Говорили, что в Юсуповском саду именно Дуняша – самая нежная, самая ароматная роза. Приданое за ней обещали огромное, солидное, так что на девушку кавалеры стали заглядываться рано… Но решать ее судьбу не спешили. Успеется!
Отца не стало, когда Дуняша была еще подростком. Выждав срок траура, императрица Елизавета Петровна повелела «младой Юсуповой» явиться ко Двору. Да сделала ее фрейлиной при своей невестке, великой княгине Екатерине Алексеевне… Придворная жизнь была полна интриг и неожиданностей. Ушла в лучший мир императрица, потом сделался государем Петр III, а еще полугодом позже его постылая жена взяла и свершила дворцовый переворот.
Дуняша лобызала белые холодные руки Екатерины II одной из первых. Опустившись на колени, назвала ее «моя императрица».
— Лучшего мужа тебе найду! – весело пообещала государыня.
Она уже не раз устраивала судьбы своих приближенных. Для красавицы Евдокии решила подобрать не кого-то, а самого герцога Курляндского. Звали его Петр Бирон, и в придворных кругах шептались, будто бы его родной матерью была сама императрица Анна Иоанновна.
Да, был такой конфуз в свое время! Бирон при Анне Иоанновне взлетел высоко, держал в своих руках все бразды правления. Настолько задрал нос, что предлагал собственного сына женить на наследнице императрицы…. А Петеньку, его сыночка, Анна Иоанновна так любила, так любила, что держала в своих покоях. Постороннего ребенка разместила в золоченой колыбели и хлопотала над ним, словно пестовала родное дитятко.
«Может, он и вовсе сын государыни?» — говорили про Петеньку.
Мальчик рос в атмосфере вседозволенности. Был груб с прислугой, заносчив с равными. Ничего хорошего при таком раскладе получиться просто не могло. Когда пришел для Биронов черный час – не стало Анны Иоанновны, а потом свергли ее преемницу – был отослан в ссылку и страшно скучал, гоняя ворон.
Только милостивая Екатерина Вторая разрешила Биронам вернуться в столицу. Взял Петенька в жены европейскую аристократку Каролину Вальдек-Пирмонтскую. И брак этот стал притчей во языцех.
«Принц отличался буйным нравом и порой… поднимал руку…. Бурная личная жизнь Петра Бирона вызвала неудовольствие императрицы, чего его отец никогда не допускал». – писали о нем.
Каролина терпела семь лет, а потом сбежала. Собрала вещи и вернулась к родне, а еще заявила, что к Бирону не поедет, даже если ее отлучат от церкви. 15 мая 1772 года оформили развод по всем правилам. Каролину поддержали и дворяне, из числа курляндцев. Рассказывали, как господин их недостойно себя вел, да какие вещи вытворял.
А государыня присмотрела для Петеньки новую супругу. И выбор пал на милую и добрую Дуню.
Курляндское герцогство пусть и не было блестящим и чрезмерно богатым, но его покорность русской короне следовало сохранять. А Юсуповым показалось очень заманчивым выдать дочь замуж за целого правителя. Герцогиней решили сделать Дуню…
Не было принято советоваться с дочерями, им просто сообщали: решилась твоя судьба. Тем более, что сама Екатерина Вторая способствовала этому браку. Петр Бирон, придя в себя, тоже согласился с предложенной невестой. Во-первых, портреты сообщал ему, что она хороша. Во-вторых, богатые Юсуповы гарантировали хорошее приданое. В-третьих, беглянка Каролина не сумела родить ему ребенка. А значит, срочно требовался наследник.
Со свадьбой тянуть не стали. Поженили молодых в том же 1772 году. Бирону, к слову, было уже под пятьдесят. Да и возраст невесты приближался к тридцати, засиделась Евдокия… Сама Екатерина убирала невесту к свадьбе, украшая ее шею и волосы бриллиантами. То был знак особой милости, на которую могли рассчитывать фрейлины и самые приближенные к императрице девушки. А потом… молодожены отправились в Курляндию.
Говорили, что первое время Петр был смирен и спокоен. По всей видимости, жена понравилась ему. Уверяли, что Евдокия Юсупова пришлась по душе и местной знати: без высокомерия, без лишнего желания подчеркнуть свое положение над ними.
— Ангел — супруга ваша! – говорили герцогу.
Он согласно кивал. А по прошествии нескольких лет ангельский образ супруги изрядно надоел Бирону.
Все пошло по-старому, как было при его первой жене, Каролине. Громкий, взрывной, несдержанный, Петр Бирон принялся куролесить. Жена – растерянная и сбитая с толку этой переменой в нем – напрасно призывала герцога угомониться. За этой он прохаживался и по ней. Три с лишним года Евдокия Юсупова ждала, что произойдут перемены к лучшему. Молилась, терпела. Но не выдержала и она.
7 октября 1776 года герцогиню позвали в Россию, присутствовать на венчании цесаревича Павла Петровича с вюртембергской принцессой. Евдокия уезжала с огромным багажом, что вызывало подозрение у подданых. Никак планирует побег? Это была чистая правда. Герцогиня натерпелась от мужа. Долго сомневалась, советовалась с родными в переписке, но, наконец, набралась сил для решительного действия.
Едва отгремели торжества, попросила аудиенции у императрицы. Пришла к ней очень скромно одетой, в черном платье, которое, казалось, вот-вот соскользнет с худеньких плеч. И упала на колени.
— Матушка, заступись, — взмолилась она.
При этой сцене присутствовали немногие. Но они уверяли позже, что глаза Екатерины увлажнились, когда урожденная княжна Юсупова поведала свою историю. Евдокия просила о возможности подать на развод. Не возвращаться к мужу никогда!
Ей, действительно, позволили остаться в Петербурге. Но для того, чтобы уладить все формальности, потребовались еще два года. К слову, Бирон после расторжения брака пошел под венец снова, с Шарлоттой Доротеей Медем, которой едва исполнилось восемнадцать лет. Вот она-то и родила наследников рода Бирон – сына и шесть дочерей. На мужа, что ее «выдали за зверя», не жаловалась. Вероятнее всего, Петр Бирон уже угомонился к тому времени?
Прекрасная Евдокия обосновалась на улице Миллионной, в доме номер двадцать два. Судьба, увы, не была к ней милосердна – в 1780-м разведенная герцогиня скончалась. Говорили, что она не чувствовала себя счастливой даже после возвращения в Россию.
