Автор «Сватовства Майора» и других известнейших картин провел свои последние дни в заведении для душевнобольных. Лечение он так получал следующее: «били его в пять кнутов пять человек, чтобы усмирить».
Невероятно талантливый юноша
Своими невероятными талантами в довольно разных областях юный Павел начал блистать еще во время учебы в кадетском корпусе. У него была совершенно изумительная память: раз прочитав книгу, он запоминал ее практически дословно. Лишь мельком увидев человека, он мог вспомнить его в случайном разговоре и мгновенно зарисовать портрет. Он был весел, общителен, отличался умом и имел множество друзей. Уже в юности без всякого специального обучения ярко проявлялся его талант художника и карикатуриста.
В 1844 году ему было позволено выйти в отставку со службы из лейб-гвардии Финляндского полка с назначением содержания в сто рублей ассигнациями, чтобы целиком и полностью посвятить себя главной своей страсти – живописи.
Сначала он пытался рисовать батальные сцены как наиболее прибыльные, тем более что самому ему приходилось участвовать в военных действиях. Однако острый ум, чувство юмора и внимание к деталям буквально вынудили его начать работать в жанровой живописи: характерные бытовые сценки стали его коньком.
Тяжелая жизнь
Государственное содержание было мизерным, картины продавались не всегда хорошо, львиная доля заработка вновь уходила на холсты, краски и кисти. Свободных денег едва хватало на то, чтобы закрыть минимальные бытовые нужды. Федотов, несмотря на то что был весьма видным и статным мужчиной (все-таки бывший военный), так и не женился: он был не готов обрекать любимую женщину на жизнь в нищете.
Из всех страстей он выбрал живопись и оставался верен ей до конца своих дней. Постепенно он отдалился от друзей и превратился в угрюмого меланхолика. В последние годы он окончательно замкнулся в себе и вел затворнический образ жизни, а ухаживал за ним его верный денщик.
Первые признаки душевной болезни начали проявляться за несколько лет до ее полной манифестации. Художника мучали сильные головные боли, рези в глазах, которые сопровождались приступами повышенной нервозности и тревожности.
Друзья начали замечать, что Павел становится все более замкнутым и задумчивым, он как будто зависал где-то в ему одном видимом мире. Также было явно заметно, как не по годам состарился бедный живописец. Возможно, будь у него семья или регулярные контакты с близкими людьми, была бы возможность заметить ухудшение ситуации раньше, но увы: проблема вскрылась, когда было уже слишком поздно.
Манифестация болезни
Про первый приступ болезни мы знаем достаточно много. Весной 1852 года Павел уехал из дома, взяв последние деньги, начал сорить ими, покупая всевозможный мусор, а также щедро раздавал средства направо и налево. Зачем-то он заказал себе гроб по меркам и несколько раз примерял его на себя.
Затем он вернулся домой и вроде бы успокоился, но летом ситуация опять обострилась. Он начал скупать в окрестных лавках драгоценности и всем рассказывал о некоей загадочной свадьбе. Несчастный обошел всех своих знакомых и ко всем просватался, вызвав в округе немалое замешательство. А потом исчез и не появлялся несколько дней. Вскоре в Императорскую академию искусств (Федотов был академиком) пришло известие, что в полицейском участке содержится буйно помешанный, утверждающий, что он художник Федотов.
Стало ясно, что далее без надлежащего надзора его оставлять нельзя.
Лечение
Друзья поместили Федотова в частную клинику швейцарского доктора психиатрии, а царь пожаловал на его содержание в этом заведении 500 руб, где больной находился два месяца. Но когда его друзья, Лев Михайлович Жемчужников и Александр Егорович Бейдеман, пришли навестить его, они просто пришли в ужас от увиденного. Вот как Жемчужников описывает этот визит:
«Мы вошли в чулан под лестницу: тут в углу сверкнули два глаза, как у кота, и мы увидели тёмный клубок, издававший несмолкаемый, раздирающий крик и громко, быстро сыпавшуюся площадную брань. Внезапно из тёмного угла, как резиновый мяч, мигом очутилась перед нами человеческая фигура с пеною у рта, в больничном халате со связанными и одетыми в кожаные мешки руками, затянутыми ремнями, и притянутыми к спине плечами. Ноги были босы, тесёмки нижнего белья волочились по полу, бритая голова, страшные глаза и безумный свирепый взгляд»
На стенах палаты были видны вмятины: очевидно, сумасшедший регулярно бился головой о стены.
Чтобы привести его в чувство, его регулярно били кнутом санитары. Неудивительно, что состояние Федотова резко ухудшилось.
Тогда его перевели в другое заведение – в больницу «Всех скорбящих» на Петергофской дороге, но это позволило лишь ненадолго облегчить состояние пациента.
Федотов регулярно бредил, причем галлюцинации у него были не благостные, а наоборот, мрачные и пугающие. Он кричал, буйствовал, пытался драться. Логическое мышление было непоправимо нарушено. Иногда, когда он упокаивался и приходил в себя – он делал зарисовки и дарил их посетителям и другим пациентам – многие их них сейчас хранятся в Русском музее.
В ноябре художник заболел плевритом. За несколько дней до смерти он ненадолго пришел в себя, смог прочитать последнее письмо отца и попрощался со своим верным денщиком. Позвал к себе друзей, но те не успели приехать вовремя – к моменту их прибытия Федотов уже отошел в лучший из миров.
Тем не менее, несмотря на все трудности своей жизни и тяжелую болезнь, Павел Федотов оставил после себя богатое художественное наследство, которым мы с вами восхищается до сих пор и по которому мы сейчас можем изучать быт и нравы того времени.
