Ткань её платья не выдержала натиска и с треском разорвалась. «Русская! — брызгая слюной, выкрикнул прямо ей в лицо молодой чех. — Эй, народ, давайте устроим ей позорное шествие!»
Валя полюбила его с первого взгляда. Йозеф Белас, молодой чехословацкий коммунист, приехавший в Москву для обучения в Военно-политической академии имени Ленина, был не просто привлекательным мужчиной, но и обладал удивительной добротой, благородством и прекрасными манерами.
Йозеф умел красиво ухаживать: приглашал Валентину в кино, преподносил букеты цветов, знакомил её с поэзией чешских авторов.
«Как же прекрасно звучит чешская речь!» — восхищалась Валя во время их прогулок по невероятно красивой ночной Москве.
Йозефу было приятно, что Валентина с таким искренним интересом относится к культуре его родной страны. В голове молодого человека уже созрел план: жениться на очаровательной девушке и увезти её с собой на родину.
Замысел Йозефа осуществился: Валентина приняла его предложение.
Свадьба получилась скромной, по-студенчески простой. Спустя год Валентина родила мужу сына.
В 1953 году Йозеф завершил обучение в Военно-политической академии и получил должность в Главном политическом управлении Советской армии. Несколько лет Белас трудился в Управлении, а затем отправился на родину, в Чехословакию, чтобы продолжить карьеру.
К тому времени Валентина уже стала матерью двух сыновей и покинула Советский Союз вместе с супругом.
Полковник Йозеф Белас получил назначение на должность начальника политического департамента Высшей авиационной школы в Кошице.
Семья Белас жила в достатке и спокойствии. Йозеф ежедневно отправлялся на службу, Валентина занималась домашним хозяйством, а их мальчики посещали школу.
Но в 1968 году привычный уклад жизни изменился, когда первым секретарём ЦК Коммунистической партии Чехословакии стал Александр Дубчек.
Дубчек взял курс на либерализацию, децентрализацию управления и расширение гражданских прав и свобод. Однако последствия этой политики оказались неоднозначными: в стране резко усилились националистические настроения, а ненависть к коммунистам — как советским, так и чехословацким — стала стремительно нарастать.
По всей Чехословакии начались демонстрации, постепенно перераставшие в уличные беспорядки. Антисоветские лозунги звучали всё громче, приобретая всё более агрессивный характер.
На Вацлавской площади в Праге демонстранты скандировали:
«Иван, уходи домой!»
«Не по-чешски не говорить!».
«Твоя Наташа найдет себе другого!».
Радикализация так называемых «протестов» происходила стремительными темпами. Вскоре в Праге, Братиславе и Брно участники беспорядков начали нападать на коммунистов, советских граждан и даже на тех, кого они подозревали в принадлежности к этой категории.
ЦК КПСС настаивал на том, чтобы Дубчек принял решительные меры и остановил антикоммунистические выступления, охватившие улицы чехословацких городов. Однако к этому времени руководство ЦК КПЧ уже фактически потеряло контроль над происходящим, а среди участников беспорядков сформировались собственные лидеры — радикальные националисты.
Ежедневно на улицах происходили сотни «эксцессов», от которых кровь стыла в жилах. По своему характеру эти события вполне могли напоминать сцены из эпохи Средневековья.
В сложившихся обстоятельствах государства Варшавского договора приняли решение направить в Чехословакию ограниченный контингент войск.
21 августа 1968 года военные подразделения пересекли государственную границу Чехословакии. Это событие нанесло огромный удар по международному авторитету Советского Союза и коммунистической идеологии в целом. При этом западные средства массовой информации предпочитали обходить молчанием сведения о том, что происходило в Чехословакии со стороны так называемых «протестующих».
Против ввода войск Организации Варшавского договора в Чехословакию выступали и в самом Советском Союзе. В частности, известный поэт-фронтовик Александр Твардовский, создатель легендарного произведения «Василий Тёркин», с возмущением писал:
Что делать нам с тобой, моя присяга,
Где взять слова, чтоб рассказать о том,
Как в сорок пятом нас встречала Прага
И как встречала в шестьдесят восьмом…
Однако главный редактор журнала «Новый мир» находился в относительно спокойной Москве и, в отличие от Валентины Белас и тысяч других советских граждан, проживавших в Чехословакии, не сталкивался непосредственно с происходившим в этой стране.
23 августа 1968 года в центре Кошице появились плакаты, на которых были указаны фамилии и адреса людей, объявленных так называемыми «сторонниками оккупации». По замыслу организаторов, участники беспорядков должны были самостоятельно «разобраться» с этими гражданами.
В тот день 48-летняя Валентина Белас возвращалась с рынка вместе с сыновьями, которых она встретила после школьных занятий. На одной из стен женщина заметила картонный плакат, где значилось имя её мужа — Йозефа Беласа, а также домашний адрес семьи. Под плакатом красовалась надпись: «Давайте поскорее наведаемся к коммунякам!», а рядом был изображен топор, залитый кровью.
Валентина, полагая, что за ней никто не наблюдает, попыталась сорвать плакат. Однако буквально мгновенно вокруг нее собрались «протестующие». Женщина умоляла оставить ее в покое, но это лишь усугубило ситуацию: участники беспорядков поняли, что перед ними русская. После этого толпу охватила настоящая ярость.
Несколько молодых мужчин сорвали с Валентины одежду и, словно в эпоху Средневековья, погнали ее по улицам Кошице. За несчастной женщиной следовало огромное количество людей.
Атмосфера средневекового преследования становилась еще более очевидной благодаря крикам «Hanba!», что в переводе означает «Позор!».
Но, сколько бы ни надрывались участники расправы, позорили они вовсе не Валентину. Такого позора Кошице, Словакия и Чехия не испытывали уже очень давно.
Разъяренные мужчины, буквально исходя пеной, выкрикивали оскорбления прямо в уши Валентине. Женщины швыряли в «коммунистку» камни, а кто-то даже облил ее красной краской.
Сыновья Валентины шли вслед за толпой на некотором расстоянии. Мальчики плакали, умоляли окружающих прекратить издевательства над их матерью и не причинять ей вреда.
Главным организатором этой самосудной расправы оказался молодой чех Войтех Пастор.
После того как Валентину провели через центральные улицы Кошице, Войтех предложил бросить женщину под трамвай. К счастью, даже озлобленная толпа не стала поддерживать столь чудовищное предложение.
Несмотря на ужас происходящего, Валентина, оказавшись в совершенно безвыходном положении, старалась сохранять самообладание. Женщина на своем несовершенном чешском языке обращалась к окружающим, призывая их остановиться, проявить милосердие и вести себя по-человечески.
Толпа продолжала двигаться по улицам Кошице. Горожане наблюдали за происходящим из окон своих домов. Некоторые выкрикивали в адрес участников расправы слова одобрения, однако немало людей, напротив, требовали немедленно прекратить средневековое позорище.
В конечном итоге нашлись неравнодушные граждане, которым удалось вырвать Валентину из рук линчевателей.
Один из них, владелец торговой лавки по имени Томаш, привел Белас к себе домой. Там он предложил женщине платье и туфли, принадлежавшие его супруге. Валентина, не выдержав напряжения, расплакалась и искренне поблагодарила доброго человека за помощь.
Вскоре войска Организации Варшавского договора подавили «Пражскую весну», и ситуация в Чехословакии постепенно начала приходить в норму. Участники кошицкого «пути позора» были задержаны. Среди арестованных оказался и главный организатор расправы — Войтех Пастор.
Во время следствия Пастор попытался объяснить свои действия следующим образом:
«Она сама виновата в том, что с ней произошло. А когда она еще заговорила по-русски, понимаете? Она оказалась русской, поэтому с ней и обошлись настолько жестоко».
Суд в Кошице вынес четверым участникам «протестов» обвинительные приговоры с назначением реальных сроков лишения свободы. Наиболее суровое наказание получил Пастор — двенадцать лет заключения. Однако организатор погрома вышел на свободу значительно раньше установленного срока: в 1976 году его освободили по амнистии.
Сразу после освобождения Пастор эмигрировал на Запад. Там он начал давать интервью, рассказывая о якобы жестоком обращении с ним в «коммунистической» тюрьме.
Для Йозефа Беласа случившееся с его супругой стало настоящей трагедией, последствия которой мужчина переживал до конца жизни. Он стал чаще болеть и в 1974 году умер от остановки сердца. На момент смерти ему было всего 54 года.
После кончины мужа Валентина практически перестала покидать свой дом. Женщина категорически отказывалась общаться с журналистами и давать какие-либо интервью. Лишь в конце 1980-х годов она согласилась на короткую беседу со студентом пражского факультета кино и телевидения Феро Феничем, который собирался снять документальный фильм об этом средневековом эпизоде.
Позднее Фенич вспоминал:
«Я разыскал ее совершенно необычным способом: пришлось подкупить почтальоншу, работавшую по ее прежнему адресу. Валентина разговаривала со мной, не открывая двери. Она испытывала страх. Женщина призналась, что опасалась за жизнь своих сыновей. Именно поэтому она и сорвала плакат с адресом».
Валентина пыталась защитить собственных детей, но именно этот поступок стал причиной того, что жители Кошице подвергли ее настоящему средневековому унижению.
Однако позор принадлежал вовсе не Валентине Белас. Это было бесчестие тех, кто совершил над ней подобную расправу, — позор, который навсегда остался на чехословацкой земле.
Валентина Белас (Беласова) умерла в 2005 году, прожив 83 года. Женщину похоронили на Братиславском кладбище рядом с ее супругом, генералом Йозефом Беласом.
