Большинство людей, идущих на гильотину, старались держаться достойно – сжимали зубы, шли молча, иногда даже с показным презрением к толпе.
Она же делала ровно противоположное. Она кричала. Она умоляла палача подождать, цеплялась за возницу телеги, просила у равнодушной толпы хотя бы ещё секунду жизни – и продолжала просить даже тогда, когда лезвие уже было готово упасть.
«Encore un moment, monsieur le bourreau!» –
ещё мгновение, господин палач! Это последнее, что услышал Париж от женщины, которая когда-то была самой могущественной фавориткой Версаля. Путь от нищей портнихи до королевской спальни и обратно, к площади Революции, уложился у нее всего в полвека – и был устлан чужой завистью, собственной беспечностью и одним несчастным мальчиком, который ее предал.
Из грязи
Жанна Беку родилась в 1743 году в Лотарингии – незаконнорождённой дочерью бедной швеи, чей отец, по слухам, был местным монахом. И не было у этой девочки ни имени, ни состояния, ни родни, которая могла бы замолвить словечко хоть перед кем-нибудь. Всё, чем она располагала, – это внешность, настолько выдающаяся, что уже в юности открывала ей двери, которые происхождение держало бы закрытыми наглухо.
Сводник и графский титул
В Париже на неё обратил внимание Жан дю Барри – человек с репутацией «поставщика» дорогих любовниц для знатных клиентов, которого современники без особых церемоний называли су.. сами знаете кем :). Жанна оказалась в его орбите и быстро сделалась желанным украшением высшего света – содержанкой влиятельных придворных, а заодно и завсегдатаев рангом попроще. Свой шанс она использовала сполна: скромной и покорной эта девушка точно не была.
Когда она приглянулась стареющему Людовику XV, возникла техническая проблема – официальной королевской фавориткой могла стать только дворянка. Решение нашли молниеносно: Жанну спешно выдали за младшего брата Жана, Гийома дю Барри, и она в одночасье превратилась в графиню. При её представлении ко двору в апреле 1769 года кто-то не поленился состряпать и подходящую родословную – формально требовались четыре поколения благородных предков, но бумага, как говорится, все стерпит.
Фаворитка без родословной
Из нищеты она шагнула прямиком в раззолоченные покои у королевских апартаментов, обзавелась поместьями, драгоценностями и деньгами, которых прежде не видела даже во сне. Двор её возненавидел мгновенно и практически единогласно: для аристократии она так и осталась амбициозной простолюдинкой, пробравшейся туда, где ей не место. Даже юная Мария-Антуанетта поначалу демонстративно отказывалась с ней разговаривать.
Но, пока Людовик XV был жив, всё это не имело ровным счётом никакого значения.
Мальчик с шоколадом
Среди прочих подарков короля в её доме появился Замор – мальчик, привезённый из Бенгалии и, по одной из версий, похищенный британскими работорговцами ещё в Читтагонге.
Жанна сама стала его крёстной матерью и относилась к нему скорее как к диковинной игрушке, чем как к человеку: ребёнка наряжали в тюрбан и восточные одежды напоказ гостям, а каждое утро ровно в девять он приносил ей в спальню чашку шоколада. Мало кто из гостей Лувесьенна тогда мог заподозрить, что этот тихий мальчик однажды сыграет в её судьбе решающую роль – причём не ту, которую она бы для него выбрала.
Конец покровительства
В 1774 году короля свалила оспа. Понимая, что умирает, Людовик XV отослал Жанну прочь – он предпочёл готовиться к смерти без любовницы у изголовья, соблюдая хоть какое-то приличие напоследок. С его смертью рухнула и вся её защита разом. Новый король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта не желали иметь с ней ничего общего, и её попросту сослали в монастырь. Несколько лет она провела вдали от двора – в тишине, которая, возможно, оказалась самым спокойным периодом всей её взрослой жизни.
Уже во время революции её дом в Лувесьенне обокрали, и Жанна – вместо того чтобы затаиться и не привлекать к себе внимания – с завидным упрямством отправилась разыскивать украденные камни лично, причём не раз, а несколько раз подряд. Каждая такая поездка в Англию выглядела для революционных властей всё подозрительнее: ходили слухи, что под предлогом розыска драгоценностей она заодно помогает переправлять за границу деньги, сведения и самих аристократов-эмигрантов. И эта причуда избалованной фаворитки обернулась прямой уликой против неё.
Предательство
К началу 1790-х Замор давно вырос и превратился из безмолвной диковинки в убеждённого якобинца – идеи Руссо и революционная риторика захватили его и вызывали явно куда больший трепет, чем некогда графская чашка шоколада по утрам. Роскошь и повадки бывшей хозяйки вызывали у него всё более нескрываемое отвращение, а её регулярные вояжи в Англию – прямые подозрения.
В 1792 году именно донос Замора привёл к первому аресту Жанны; она вышла на свободу, узнала, чьих рук это дело, и без долгих разговоров выгнала его со службы. Ответ с его стороны последовал незамедлительно: тот, кого она крестила и растила у себя в доме, свидетельствовал против неё на трибунале в декабре 1793 года – и его показания стали одним из решающих аргументов обвинения.
Площадь Революции
Услышав приговор, Жанна в последней отчаянной попытке спасти собственную жизнь выдала трибуналу все тайники, где прятала драгоценности. Ей не помогло совершенно ничего. 8 декабря 1793 года её казнили на площади Революции – той самой, что сегодня называется площадью Согласия. И там, где большинство осуждённых предпочитали хотя бы формально сохранить лицо, бывшая фаворитка Версаля кричала, умоляла и до последней секунды просила у равнодушной толпы – а после и у палача – ещё один короткий миг жизни.
