— Вы же знаете, как я влюбчив! – восторженно повторял князь. – Грушеньку как-то увидел… Великое впечатление, подобно удару грома!
Рассуждая так, богач и дворянин Иван Долгоруков мчался в Шую, где его ждала восхитительная избранница. На каждой станции он торопился, был готов отдать любые деньги за лошадей. Лишь бы поскорее добраться до женщины, которая поразила его в самое сердце. Хотя была она не первой свежести.
Грушеньке Безобразовой с рождения внушали: нельзя провыбираться. Семейство огромное, одних дочек восемь человек! Разве всех удачно пристроишь? Вот если посватается хороший достойный человек, надо соглашаться сразу. Мало ли, как жизнь повернется…
Она появилась на свет в 1766 году, в семье владимирского уездного предводителя дворянства. Хотя Безобразовы не бедствовали, а еще близко дружили с такими фамилиями, как Орловы и Салтыковы, за дочек родители очень волновались. Подыскивать женихов начинали, когда девочки еще тихо посапывали в колыбели.
Когда Безобразовым предложили зачислить Грушеньку в Смольный институт, заведение относительно новое, но уже модное, то в семье приняли решение: пусть едет! Для девочки это был великолепный шанс. Все знали, что лучших воспитанниц лично отбирает императрица Екатерина II и делает их своими фрейлинами. А уж при Дворе можно было рассчитывать на любую партию…
Так и вышло, что Аграфена Алексеевна – так по документам звали Грушеньку – в шестилетнем возрасте была отправлена в Петербург и оставлена там на обучение. Правда, особыми талантами девочка не блистала, выбиться в первые ученицы у нее не получилось.
— Звездой у нас была Женя Смирнова, — позже дома рассказывала Грушенька. – Вот ее государыня и позвала в дворец!
На выпускном решилась судьба девушек: ту самую Смирнову увезли к императрице, а Аграфене пришлось возвращаться во Владимир. Впрочем, печалиться по этому поводу она не стала, поскольку невероятно соскучилась по семье. Согласно правилам Смольного института того времени, девушек разрешали посещать редко и только в присутствии классной дамы. Безобразовы ершили, что расходы на поездки из Владимира в столицу будут чересчур весомыми, поэтому расстались с дочерью на целых двенадцать лет…
«Судьба и за печкой найдет», — говорится в старой поговорке. У Грушеньки все так и вышло: она повстречала, совершенно случайно, блестящего кавалергарда Александра Филипповича Пожарского. Яркий был мужчина, из древнего рода, да прекрасный наездник… Девушка влюбилась и больше ни о ком думать не желала.
Со свадьбой определились быстро, и вот уже Грушенька стояла перед алтарем, влюбленно глядя на своего избранника. Болтали о нем, что Пожарский всколыхнул огонь в сердце самой императрицы Екатерины II, и только придворные интриги не позволили ему закрепиться во дворце…. А так был бы фаворитом!
С Грушенькой он был абсолютно счастлив, и она не горевала рядом с ним. Одна печаль омрачила их брак – первый ребенок, дочь Маша, скончалась во младенчестве. А затем на свет появились два сына, Алексей и Филипп, и дочь, названная Еленой.
Службу свою Пожарский не оставлял, и все семейство кочевало за ним по губерниям и полкам.
«Ездя то в армию, в Киев и Польшу, — писал об этом эпизоде жизни князь Долгоруков. – Семья не имела иного дома, иного состояния, как походное. Невоздержание смолоду удручило мужа… хворями мучительными, и он в 1802 году от следствий водяной скончался в деревне, им отданной жене своей, называемой Александрово, в Шуйском уезде».
— Так закончилась моя молодость. – горько произнесла Грушенька.
Она не тешила себя иллюзиями. Была в то время вдовой с тремя детьми, с состоянием скорее средним, чем блестящим. И… никакой будущности не видела.
Одна была отдушина – дочка.
«Все ее чувства в одиночестве обратились к дочери. Аленочка была для нее все в мире. Любовь ее к ней имела все черты пылкой страсти, она баловала ее и тешила во всем без разбора, не было ей ни в чем отказу, и предавалась всем ее прихотям даже с предосудительным снисхождением», — писал князь Долгоруков.
Вышло так, что в 1803 году он приехал в Шую, чтобы решить вопросы набора крепостных в рекруты. Совпало, что в доме госпожи Пожарской давали прием, и князя пригласили к ужину. А уж он, оказавшись рядом с Аграфеной, буквально остолбенел. Хотя в своих мемуарах он назвал госпожу Пожарскую «женщиной не первой свежести», отметил, что она пригожа и добра. И запомнил об этом навсегда.
На следующий год князя постигло несчастье – его любимая жена, которую он поэтически называл Ниной, скончалась. Княгиня родила десятерых детей, здоровье ее было заметно истрачено, и оглушенный горем Долгоруков долго не мог прийти в себя. Он посвящал жене стихи и заказывал ее портреты… И знаете, кто был той самой Ниной, женой князя? Удачливая выпускница Смольного, Евгения Смирнова!
Евгения была изящность естества
Семнадцать лет вкушал с ней райских дней блаженство
В чертах ее лица зрел мира совершенство
В чертах ее души зрел образ божества! – писал князь.
Но время лечит раны. Ему настоятельно рекомендовали жениться: еще и возраст позволяет, да и дети будут под присмотром… И он сразу вспомнил про Грушеньку.
Первым делом он написал госпоже Пожарской. Она ответила ему очень любезно и даже ласково. Завязалась переписка. Госпожа Пожарская и князь обменивалась посланиями на французском языке, столь привычно для дворян той эпохи… Но Долгоруков каждое письмо Грушеньки читал с особой жадностью: до того было великолепно написано! По переписке он влюбился в нее с неистовой силой.
И приехал свататься. И получил согласие! Вот так 13 января 1807 года пара обвенчалась.
«Моральные свойства новой моей подруги имели свою цену. Она была благоразумна, добродетельна, жалостлива к несчастным, постоянна, горяча к родным до предубеждения и приятного обхождения, вспыльчива, горяча и даже ревнива, но с умеренностию. Никогда не помнила досады, охотно прощала оскорбления. Способна, как и все горячие темпераменты, огорчать в минуту жара, но огонь мгновенно проходил, и она с расчетом не умела делать зла. Вот главные ее качества». – писал князь.
Послания Грушеньки князь торжественно сложил в шкатулку, и не уставал повторять: это слог княгини так поразил его, он стал первым шагом к его любви… Аграфена нахмурилась. А когда супруг снова начал говорить о ее «поэтическом даре», призналась, как на духу: письма писала не она. Да, она задавала тон, говорила, как надо составить послания, но их готовил нанятый для детей француз-гувернер. Почему? Да потому что она сомневалась в своих знаниях языка, и боялась уронить себя в глазах Долгорукого. Ах, какой конфуз…
Все замерло в доме. Все ждали, что скажет князь. А он… гневаться не стал. Скорее, эта история его позабавила. Жену он выбрал, она его устраивала, поэтому никаких горьких последствий разоблачение не имело.
Затем Долгоруков сделался владимирским губернатором и очень многое осуществил для развития города – включая строительство домов для незаконнорожденных, открыл театр, построил аптеку, замостил грязные улицы…
В 1813 году он вышел в отставку и переехал с семьей в Москву, где и скончался десятью годами позже, абсолютно довольный своей судьбой. Его супруга пережила его и покинула этот мир в 1848 году. Все свои письма она постаралась сжечь.
