На прелой соломе ползало какое-то существо. В темноте трудно было понять, кто это, поэтому Марья Ивановна велела служанке принести свечей. Много позже, рассказывая свою историю государю Павлу Петровичу, она стыдливо опускала глаза. Просила о милости у императора, потому что генерал «обрухатил» ее совершенно случайно.
Барыню Марью Ивановну хорошо знали в дворянской Москве – в молодости она была очень красивой женщиной и при этом не слишком счастливой. Урожденная Аргамакова, она принадлежала к древнему русскому роду, славно послужившему своим государям: ее предками были воеводы и стольники, которые к середине семнадцатого века владели огромными угодьями сразу в пяти губерниях. У этой семьи водились деньги, и немалые.
Замуж Марью Ивановну выдали за Федора Алексеевича Грибоедова, и большую часть года семья проводила в усадьбе Хмелита. Там-то и родились у них четыре дочери и сын, который должен был унаследовать большую часть владений. Для развлечения гостей и для собственного удовольствия, в Хмелите держали большой крепостной театр.
Это было обычное развлечение для богатых помещиков восемнадцатого столетия: театры были признаком состоятельности, больших возможностей и вкуса. Для их содержания требовались отдельные помещения со сценой, набранный ансамбль из музыкантов, декорации и костюмы… У Грибоедовых играли крепостные, но режиссировали актёры из Москвы, которым за эту работу платили немалые деньги.
Федор Алексеевич завел манеру частенько заглядывать за кулисы. Его интерес к молодым актрисам (каковые, будучи его собственностью, не могли ему ни возразить, ни ответить) быстро стал известен и Марье Ивановне. Она оскорбилась. С мужем теперь разговаривала только коротко и сухо, а на двери своей опочивальни повесила замок. Впрочем, это не расстроило Федора Алексеевича, а скорее, наоборот – теперь он чувствовал себя совершенно свободно.
Дети росли и взрослели, пора было вывозить их в свет. Вышло так, что три дочери Марьи Ивановны считались очень хорошенькими, даже красивыми девушками, а вот Настасья – увы! Мать с тревогой следила за ней, пыталась нарядами компенсировать угловатость фигуры и резкие черты лица, однако все было бесполезно.
— Как же я тебя выдам? – с горечью вопрошала Марья Ивановна.
В 1784 (по другим данным, двумя годами позже), она овдовела. В ту пору помещица была еще не стара, да и не собиралась всю жизнь скорбеть по нелюбимому мужу. Когда к ней начал все чаще заглядывать бравый генерал Розенберг, придумывая один повод за другим, встречала его с удовольствием. Они пили чай с пирогами, вели неспешные беседы. И вот однажды Богдан Карлович поинтересовался у Грибоедовой, не собирается ли она снова замуж.
— Дочек пристрою, тогда посмотрю. – с готовностью отвечала она. – Нехорошо мне вперед их под венец идти!
Розенберг кивал и обещал, что непременно ее дождется…
Но вышло так, что сначала женился сынок Марьи Ивановны. Сделал он это, не спросив благословения у матери, чем чрезвычайно ее разозлил. Практически тайный брак! В доме много часов бушевала буря, а потом Грибоедова велела собирать вещи в дорогу.
— Ноги моей тут не будет! – грозно говорила она. – Пусть твоя жена теперь тут управляется!
По счастью, в Москве у семьи имелся дом (принадлежавший покойному Федору Алексеевичу), поэтому найти пристанище оказалось несложно. Да и дочкам следовало присмотреть мужей, задерживаться дальше с этим уже становилось опасно. Марья Ивановна долго не могла простить сына, хотя он не раз приезжал к ней и пытался помириться.
Оказавшись в Москве, девушки Грибоедовы начали посещать балы и приемы. Матери приходилось быть начеку – все вокруг говорили о падении нравов, что молодые люди предпочитают «амурничать», но не идти к алтарю. Вопреки ее опасениям, все три красивые дочери отлично и довольно быстро устроились: Александра вышла замуж за Николая Яковлевича Тинькова, потом ставшего генерал-майором, Елизавета — за Акинфиева, Наталья — за поручика Семена Лачинова. Оставалась только некрасивая Настасья. И вот ее, к сожалению, никто не рассматривал в качестве невесты.
— Только ты мое препятствие, — мрачно рассуждала мать. Она ведь пообещала Розенбергу, что сначала выдаст дочек! А годы бежали, и замуж за Богдана Карловича Марье Ивановне очень хотелось…
В конечном счете, жених для некрасивой дочери сыскался. Это был Сергей Грибоедов – родственник, которого давно считали в семье «подлинным наказанием». Он прославился как мот, игрок и был заметно старше Настасьи. Женщин любил, окружал себя самыми хорошенькими из них. Но приданое Настасьи (к которому Марья Ивановна поспешно добавила еще двести душ), заставило его остепениться. Он зачастил в родне, а после сделал долгожданное предложение.
Ответ был дан сразу же. Свадьбу решили устроить буквально за неделю. На то имелись разные причины, и одна из них неожиданная: нежеланная невестка, которую Марья Ивановна не хотела даже видеть, оказалась на пороге Вечности. Если бы ее не стало, пришлось бы объявить траур и отложить замужество Настасьи как минимум на полгода…
Так что под венец молодых повели с космической скоростью. Невеста была в белом глазетовом платье и в венке из красных роз (тогда еще не завели моду на флердоранжевые венки). Приглашали людей на торжество всех подряд – кого удалось застать в городе.
А потом пришел черед Марьи Ивановны венчаться с любимым. Она стала счастливой и любимой генеральшей Розенберг и это ужасно разозлило ее детей.
Конечно, все знали о намерениях Богдана Карловича, но не считали их по-настоящему серьезными. Да и возраст! Зачем жениться в такое время! Невдомек было дочкам и сыну Марьи Ивановны, что рядом с генералом их матушка молодеет душой, и пытается компенсировать свою неудавшуюся жизнь с первым мужем.
Дети не поздравили ее со свадьбой. Старались не приезжать в гости и словно вычеркнули ее из памяти. А когда Богдан Карлович скончался – увы, союз продлился недолго! – не спешили выразить свое сочувствие.
И она оскорбилась снова.
За несколько лет до кончины своего генерала, случайно, она нашла в погребе своего дома, прямо на прелой соломе, младенца. Скорее всего, кто-то из прислуги тайно родил ребенка и спрятал его там. Марья Ивановна поселила мальчика в одной из комнат, приставила к нему няню и назвала Федором (что стало с его настоящей матерью — непонятно). Обращалась с ним нежно, ведь он заменил ей собственных детей. Теперь у нее появилось орудие мести, которым она собиралась воспользоваться.
Помещица объявила во всеуслышание, что незадолго до свадьбы она родила от генерала Розенберга сына. Случайно «обрухатил» ее Богдан Карлович. Чтобы официально признать ребенка, Марья Ивановна обратилась к самому императору Павлу I. Какие аргументы приводила вдова, история не сохранила. Однако государь прислушался к просьбе Марьи Ивановны.
26 сентября 1797 года она получила документы: Федор Богданович Розенберг был признан ее сыном, и на его имя она записала все свое имущество.
Когда дети узнали об этом, они были в ярости. Кто-то считал, что Марья Ивановна сошла с ума и ее надобно поместить под надзор. Кто-то прямо говорил, что никакой Федор Богданович у пятидесятилетней женщины родиться не мог. Так отношения матери и детей разладились совершенно.
Разбитую чашку склеить так и не удалось. Что стало в дальнейшем с ребёнком – увы, неизвестно. А вот сын некрасивой Настасьи, которую с таким трудом пристроили замуж, стал знаменитым человеком – это и есть русский писатель Александр Сергеевич Грибоедов. Кстати, относительно его рождения тоже есть определенная тайна.
