Она хотела ударить дочь, но потом передумала – нехорошо бить беременную! От других дочерей Марья Ивановна ожидала чего-то подобного, но только не от Настасьи… Самая некрасивая из всех, та, кого не звали даже на детские игры, и кто сидел тихонько в уголке во время семейный торжеств, вдруг совершила невероятное…
Трех девушек Грибоедовых давно пора было вывозить в свет, но Марья Ивановна все никак не решалась. Балы и маскарады – это большие расходы, а она жалела денег (хотя владела немалыми капиталами). Поэтому девочек своих держала в деревне, покуда возможно. И на всякие укоры родни и знакомых отвечала одинаково: «Пока не вышли в свет, они еще дети. Так я продлеваю им счастливый беззаботный век!».
В этом была частица правды: дворянок начинали вывозить с семнадцати лет, а некоторые и раньше. И к чему торопиться? Зачем вести к алтарю тех, кто только что играл в куклы? И все-таки судьба распорядилась так, что Марье Ивановне пришлось податься в Москву: негодный единственный сын Алешенька женился без ее разрешения, да привел в усадьбу свою избранницу, а с этой барышней находиться под одной крышей мадам Грибоедова не желала.
Москва заставила глаза ее дочек сиять от удовольствия. Свершилось то, о чем они читали в дамских романах! Наперебой начали заказывать платья к балам (и мадам Грибоедова тяжело вздыхала, получая чеки), спорили насчет туфелек. Равнодушной к этой возне была только Настасья. Она хорошо знала, что на фоне своих пленительных сестер будет казаться невыразительной и бледной, а потому нисколько не стремилась к украшательству. Если бы мать не настояла, что пора обновить единственное «приличное» платье, то Настасья не стала бы делать и этого.
Сестры кружились в танце и срывали овации. Комплименты, поклонники, визиты… Две Настасьины сестры оказались просватаны в первый же месяц, не было сомнений, что и третья найдет себе хорошего мужа. А вот некрасивая мадмуазель Грибоедова на балах практически не танцевала.
Позже мать долго допытывалась, кто это был. Пыталась прикинуть по времени, когда могла случиться эта неприятная история. Настасья поджимала губы и отказывалась говорить правду. Ей, дурнушке среди красавиц, давали всегда больше свободы. Мать не контролировала, куда отправилась Настасья, ей было достаточно сказанного слова. В церковь? Господь с тобой, конечно, иди! В лавку за шляпкой? Бери с лентами, а не с цветами. Цветы быстрее теряют внешний вид…
Позже судачили, что с Настасьей амурничал какой-то скучающий офицер. Была даже версия, что он поспорил с друзьями, будто сумеет добиться расположения этой девушки в рекордные сроки. Не привыкшая к благосклонности, к улыбкам и приятному обхождению, Настасья довольно скоро растаяла. Если это и правда было пари, то офицер, безусловно, выиграл.
Но Марья Ивановна никаких подробностей не услышала. Она знала твердо лишь один факт: ее дочь ждет ребенка. Срок был малый, но повитуха – и как Настасья осмелилась обратиться к повитухе! — подтвердила ее догадки.
Срочно нужен был жених. Желательно, заполучить его за месяц. Никто не удивлялся спешке, с которой Марья Ивановна пристраивала дочь, ведь все понимали, что у Настасьи мало шансов. Сговориться удалось с родственником из той же фамилии – Сергеем Ивановичем Грибоедовым. За хорошее приданое, которое обещала Марья Ивановна, он был готов закрыть глаза на что угодно.
За Сергеем Ивановичем закрепилась нехорошая слава слишком удачливого игрока. Ему невероятно везло, причем, когда играли по-крупному. Однажды он сумел вовлечь в одну такую партию владимирского помещика Никиту Волкова. Тот оставил четырнадцать тысяч рублей, что совершенно разорило молодого человека. И опекун Волкова обратился с жалобой к губернатору Роману Илларионовичу Воронцову.
Дело вышло громкое, некрасивое. Воронцов посчитал, что Грибоедов и его компания обобрали Никиту Волкова и потребовал компенсировать потерянное им. После этого Сергей Иванович спешно вышел в отставку в чине секунд-майора, а отец, в гневе, лишил его наследства. Так что следовало искать богатую наследницу…
Все сошлось очень удачно! Настасья Федоровна заполучила мужа, который мог прикрыть ее грех. Сергей Иванович – жену, которая обеспечивала ему надежное положение в будущем. Их брак свершился за полторы недели. Венчались в церкви Николая Чудотворца на Песках.
Молодые после венчания отправились во Владимир, к семье Сергея Ивановича, где Настасью приняли очень тепло и радостно. Но долго Грибоедовы там не задержались, а вернулись осенью в Москву, где своего дома у них пока не было, поэтому они снимали флигель у Федора Вельяминова, там же, в Песках… и где вскоре родился мальчик, крещенный Павлом.
Позже, в конце июня 1792 года, у молодых Грибоедовых родилась общая дочь Мария, крестными которой стали бабушка со стороны отца и дядя Николай Яковлевич Тиньков. По модному тогда веянию, Настасья Федоровна сама кормила дочь…
Итак, Настасья стала матерью двух детей: Павла и Марии. Памятуя о собственном беззаботном детстве в поместье, она приобрела в 1794 году на свое имя у полковника Трусова сельцо Тимирево во Владимирской губернии. Это обошлось ей в 9 тысяч рублей, что прежде она сочла бы не такой большой суммой. Но… Сергей Иванович вернулся к старым привычкам и приданое Настасьи стремительно таяло.
Муж и жена стали ссориться. У них хватало противоречий, брак их не было результатом любви, а исключительно выгоды. В конце концов, Сергей Иванович начал жизнь отдельно от своего семейства…
Незадолго до разъезда с мужем, 18 января 1795 года, Настасья Федоровна Грибоедова произвела на свет мальчика, вскоре скончавшегося, которого записали Александром. Понимая, что более удачного времени для подлога не найдется, Настасья, можно сказать, поменяла детей.
Выживший ребенок — Павел — жил под именем Александра, своего младшего брата. Теперь никто не заподозрил бы в его происхождении что-то невнятное.
Вы все отлично знаете, о ком идет речь: это Александр Сергеевич Грибоедов – создатель пьесы «Горе от ума», блестящий русский дипломат, чей жизненный путь оборвался в Персии, был сыном Настасьи и… и вот здесь одни вопросы!
Сам Грибоедов не поддерживал ложь матери и при жизни своей утверждал, что он появился на свет в 1790 или 1791 году (то есть, почти сразу после брака своих родителей, а потому не был законным ребенком).
Александр Сергеевич Пушкин, бывавший в доме Грибоедовых, утверждал, как и многие, что его тезка – бастард.
Так незаконному сыну выправили метрику. Если помните, совсем недавно я писала загадочную историю Маяковского, где был использовал тот же прием – одного сына выдали за другого. И тогда все встает на свои места. И университет Александр Грибоедов закончил не в тринадцать лет, как написано в его биографии, а в восемнадцать…
Имя настоящего биологического отца Александра Сергеевича Грибоедова до сих пор точно не установлено. По всей видимости, эта тайна так и останется с Настасьей.
