Муж волочил ее по двору за густые косы, он был «в своем праве», наказывая гулящую жену: его обманули, подсунули ему «бракованный» товар…
В хуторе Кружилинском никто не удивлялся истошным бабьим крикам, время от времени доносившимся то из одного куреня, то из другого: «Бей бабу молотом, будет баба золотом». И били, редко где обходилось без тумаков, это считалось нормальным даже в семьях, где двое сходились по любви, жестокость не была редкостью, а если уж мужа с женой свели насильно так и говорить нечего…
В усадьбе Поповых, в Ясеновке, в тот вечер никто не спал. Анна Захаровна вызвала горничную в гостиную, долго молчала, глядя в окно на поднимающуюся над степью луну. Настя стояла у двери, прижимая руки к животу — там, под сердцем, было барское дитя, о котором никто не должен был знать. Анна Захаровна повернулась, и в её взгляде не было ни гнева, ни жалости — только холодная расчётливость, которой она, вдова, научилась за годы управления имением.
— Значит так, — сказала она. — Родишь, но не здесь. Я найду тебе мужа, будешь жить, как все, а про Дмитрия — молчок. Забудь навсегда.
Настя молчала. Что она могла сказать этой женщине, работа в имении была единственным источником её существования, куда бы она пошла? Бедная, бесприютная и опозоренная? Сказать, что сын барыни Дмитрий Евграфович обещал жениться? Что он целовал её руки и клялся в вечной любви, пока не узнал о беременности, после чего сразу же уехал в Ростов? Это было бы глупо. Анна Захаровна прекрасно знала своего сына и без этих слов.
Да и что могли бы изменить слова горничной, поверившей и уступившей избалованному барчуку? Сама опростоволосилась, её грех, ей и расплачиваться. В мире, где жила Настасья Черникова, помещики на прислуге не женятся.
Настя родилась в 1871 году в Ясеновке, в семье бывших крепостных крестьян, вывезенных на Дон с Черниговщины помещиком Поповым. Её предки вместе с ещё пятнадцатью семьями осели на берегах Дона. Отец Насти, Данила, работал садовником в имении Поповых, мать Акулина стирала барское бельё. В 1883 году Данила Черников умер, и двенадцатилетнюю Настю взяли в господский дом — сначала девчонкой на посылках, затем горничной.
Девушка выросла настоящей красавицей: смуглая, с глазами, как переспевшие вишни, с косами необыкновенной густоты. Сын Поповой, приехав в имение и увидев повзрослевшую Настю, пустил в ход всё своё обаяние, говорил сладкие речи, целовал служанке руки, расписывал их совместное житьё-бытьё, обещал жениться. И вот — уехал, а Настя осталась, как говорили, «с прибытком».
Попова нашла для «забывшей себя» горничной Степана Кузнецова — вдовца, атаманца, казака-урядника, человека небогатого, но одинокого. Ему представили невесту, умолчав о её положении. Кузнецов, увидев Настю, только рот раскрыл: такая красавица ему и не снилась. Свадьбу сладили быстро, обвенчав Настю и Степана в Николаевской церкви станицы Еланской.
Через семь месяцев родилась девочка — тоненькая, с прозрачной кожей и слабым криком. Кузнецов, посчитавший сроки, понял всё мгновенно, вышел во двор, долго стоял у коновязи, потом вернулся, налил стакан самогона, выпил и молча ударил Настю впервые.
А потом — ещё, и ещё. Пил, бил, кричал: «Нагуляла, мужИчка! Казака опозорила!» Родня, поняв, что их одурачили, подливала масла в огонь — попрекала, не давала проходу. Девочка младенчества не пережила, Настя, похоронив её в маленьком гробике на краю кладбища, собрала узел и ушла. Пешком, по пыльной дороге, через степь — в Ясеновку.
Дмитрий Попов к тому времени женился на казачьей вдове Марии Фатинской. Анна Захаровна, уладив дела и с женитьбой наследника, и с беременностью горничной, уехала к дочери Софье в станицу Вёшенскую. Анастасию снова приняли в господский дом на работу: Дмитрий чувствовал перед ней вину.
В 1902 году в Ясеновку по торговым делам приехал Александр Михайлович Шолохов, отец будущего великого писателя. Он родился в 1865 году в уездном Зарайске Рязанской губернии. Дед его, купец третьей гильдии, в середине 1870-х годов бросил насиженное место и подался на Верхний Дон — там, в степи, пахло большим барышом.
Александр вырос среди казачьих хуторов, но казаком не стал — так и остался чужим, пришлым, иногородним. Работал приказчиком в хуторских лавках, управляющим на паровой мельнице, скупщиком скота по станицам, арендовал казачью землю и сеял хлеб. К сорока годам Шолохов остался бездетным вдовцом, в станице Кружилинской купил дом с резными наличниками, с хозяйственным двором для лошадей и телеги, завёл небольшой магазин и бывал в Ясеновке — вёл дела с Дмитрием Поповым.
Увидев однажды горничную у колодца, остановился как вкопанный: она стояла спиной, поправляла сбившийся платок, и солнце играло в её чёрных волосах. Они начали встречаться тайно: Шолохов снял комнату в соседнем хуторе Чукарине. Когда Настя забеременела, Александр собрал её вещи и увёз в Кружилинскую. Родители его были в ярости:
— С мужней женой связался! Позор на весь род!
От Александра Шолохова отвернулась мать, братья общались с ним тайком, жители хутора перестали ходить к нему в лавку — неприлично у такого покупать товары. Но Александр не слушал, поселил Настю в своём доме под видом экономки, и весь хутор зашептался:
— Живёт с чужой женой. И ребёнка от неё прижил.
24 мая 1905 года у Анастасии Даниловны родился сын. В кружилинской церкви младенца окрестили Михаилом по деду Шолохову, дали отчество Александрович, но в метрике записали Кузнецовым — по фамилии законного мужа матери. Михаил Александрович Кузнецов, которого мы знаем совсем под другой фамилией, был нахаленком, «поганым семенем», как говорили на Дону.
Закон не позволял мальчику носить фамилию родного отца, пока жив Стефан Кузнецов, муж Анастасии. Свой первый стыд Миша почувствовал именно тогда, когда дети казаков не брали его в игры, когда старухи перешёптывались за спиной, когда отец уводил его с хуторского майдана, чтобы сын не слышал обидных слов.
Кузнецов, узнав о рождении мальчика, приехал в хутор Кружилин с пьяными приятелями. Грозился сжечь дом Шолохова, убить неверную жену и «нахаленка». Обманутый муж не унимался: по законам империи Анастасии за сожительство с любовником грозило церковное покаяние и даже высылка. Александр, понимая, что от таких угроз не отмахнуться, продал дом и в 1909 году перевёз семью в хутор Каргинский, где никто не знал их истории.
Степан Кузнецов погиб на скачках: нога его коня попала в сурчиную нору, всадник разбился. 29 июля 1913 года Александр Михайлович и Анастасия Даниловна обвенчались. В церковной книге записали: жениху — 48 лет, невесте — 42 года. После венчания Александр усыновил родного сына — Миша-нахаленок стал Михаилом Александровичем Шолоховым. Правда, переход из казачьего сословия в мещанское лишил Шолохова-младшего права на казачий пай.
Миша рано научился читать и, притаившись на печи, проглатывал всё, что попадалось под руку. В книгах он спасался, ещё будучи в обидном статусе незаконнорожденного. Когда пришло время, отец отправил его учиться сначала в церковно-приходскую школу в станице Каргинской, затем в гимназию. Там будущий писатель снова столкнулся с жестокой действительностью: сын «пришлого» мещанина снова был изгоем среди казачат.
Уже тогда он начал ощущать пропасть, что пролегает между разными людьми, замечать человеческие драмы, которые станут основой его прозы. Грянула революция, затем Гражданская война. Шолохов, которому едва исполнилось тринадцать лет, стал не просто свидетелем, но и участником страшных событий на Дону. Его семья, как и тысячи других, металась между красными и белыми, жила в постоянном страхе за свою жизнь. Он видел смерть, предательство, раскол, когда отец шёл против сына, а брат против брата. Эти впечатления врезались в его память с ужасающей отчётливостью.
В 1922 году, когда жизнь на Дону немного наладилась, восемнадцатилетний Шолохов уехал в Москву. С собой он вёз первые, ещё «сырые», рассказы о родном крае. В 1923 году в газете «Юношеская правда» был опубликован его фельетон «Испытание» за подписью «М. Шолох». В 1924 году в той же газете появился первый художественный рассказ Шолохова «Родинка». Это была история о трагической встрече красного командира и его отца-белогвардейца, и в ней уже чувствовалась удивительная, суровая и правдивая сила, которая позже потрясёт мир.
Рассказ был замечен. В 1925 году в издательстве «Новая Москва» вышел первый сборник писателя «Донские рассказы». Предисловие к нему написал Александр Серафимович, сразу разглядевший в молодом авторе не просто талант, а явление. Критики заговорили о рождении нового, самобытного голоса, знатока казачьей души.
В 1926 году, вскоре после смерти отца, Шолохов вернулся на Дон, вместе с молодой женой Марией Петровной и маленькой дочкой Светланой, переехал в станицу Вёшенскую. Своего дома не было, съёмный беленький саманный курень под камышовой крышей, который издалека был виден, стал местом, где началось рождение эпопеи «Тихий Дон», главного произведения писателя.
В конце 1929 года из Каргинской уже в собственный дом сына и невестки, купленный на гонорары от «Донских рассказов», переехала Анастасия Даниловна. Мать хлопотливо вела хозяйство, нянчила внуков, хлебосольно принимала гостей. Видя, как сын дни и ночи просиживает за письменным столом и исписывает страницу за страницей, женщина чувствовала: в этих рукописях и её собственная жизнь, её боль, её загубленная молодость.
8 июля 1942 года немецкие бомбардировщики бомбили Вёшенскую. Анастасия Даниловна, которой уже был семьдесят один год, гнала во двор перепуганных утят, когда бомба попала в сарай на скотном дворе, погибла на глазах сына, не успевшего ее вывезти. Хоронили её во дворе, вырыв могилу там, где ещё утром росли огурцы. В 1944 году перезахоронили на станичном кладбище.
Исследователи видят черты Анастасии Даниловны в образах Ильиничны, Натальи Мелеховой, и матери Бунчука из «Тихого Дона». Захар Прилепин в книге «Шолохов. Незаконный» убедительно доказывает: прототип Аксиньи Астаховой — мать писателя. В романе Аксинью, чье девичество растоптал собственный отец, выдали замуж за нелюбимого, она терпела его побои, потеряла ребёнка, жила в греховной, с точки зрения станицы, связи с Григорием Мелеховым. Шолохов даже имя мужа Аксиньи в «Тихом Доне» не изменил — Степан.
Писатель просто взял жизнь, которую знал до мельчайших подробностей, и превратил её в искусство. Не копируя, а переосмысливая и пересоздавая.
