На знаменитом семейном портрете Марии-Антуанетты есть деталь, которую трудно не заметить: пустая колыбель.
Картину писала в 1787 году придворная художница Элизабет Виже-Лебрен. В колыбели должна была лежать младшая дочь королевы София, но девочка умерла во время работы над полотном. Художница сохранила освободившееся место.
Портрет создавался как доказательство прочности династии. Рядом с королевой находились трое детей, двое из них — мальчики, способные продолжить род Бурбонов. Однако пустая колыбель уже нарушала придворное благополучие этой сцены.
Мария-Антуанетта ещё не знала, что через два года потеряет старшего сына, через шесть лет взойдёт на эшафот, а из четверых её детей взрослого возраста достигнет только одна дочь.
Двое не увидели революции
Старшая, Мария Тереза Шарлотта, появилась на свет 19 декабря 1778 года. За ней последовал долгожданный наследник престола Луи-Жозеф, родившийся в 1781 году. В 1785-м родился Луи-Шарль, получивший при рождении титул герцога Нормандского. Младшая дочь София прожила меньше года: 19 июня 1787 года она умерла после нескольких дней болезни.
Её смерть стала первым ударом по семье. Следующий был уже близок.
Луи-Жозеф рос болезненным ребёнком. У него развился туберкулёз позвоночника. В последние месяцы мальчик почти не мог ходить и передвигался в специальном кресле. Он умер 4 июня 1789 года, когда Франция жила ожиданием политического перелома.
До взятия Бастилии оставалось сорок дней. Смерть семилетнего наследника затерялась на фоне созыва Генеральных штатов, споров о конституции и волнений в Париже. Для страны начиналась революция. Для королевской семьи она началась с детской комнаты, в которой больше никто не спал.
После смерти брата четырёхлетний Луи-Шарль стал дофином Франции. Вскоре этот титул превратился для него в смертный приговор.
Семья, которая уменьшалась
В октябре 1789 года толпа пришла в Версаль. Короля, королеву и детей заставили переехать в парижский дворец Тюильри, где они оказались под постоянным надзором. Десятилетняя Мария Тереза ещё сохраняла свою комнату, игрушки и уроки, но за окнами дворца уже стояли вооружённые люди, а появления семьи на публике нередко сопровождались враждебными криками.
Попытка бегства в июне 1791 года завершилась арестом в Варенне. Через год монархию свергли. 13 августа 1792 года бывшего короля с семьёй заключили в средневековую башню Тампль. С этого момента комнаты вокруг детей начали пустеть одна за другой.
Сначала от семьи отделили Людовика XVI. Утром 21 января 1793 года его казнили на площади Революции. В Тампле остались Мария-Антуанетта, сестра короля Елизавета, четырнадцатилетняя Мария Тереза и семилетний Луи-Шарль.
Через неделю граф Прованский, брат казнённого короля, находившийся в эмиграции, провозгласил племянника Людовиком XVII, а себя — регентом. Эмигранты и некоторые европейские дворы признали мальчика новым королём Франции.
*
Провозглашение ничего не изменило в его жизни. За пределами Тампля мальчика именовали Людовиком XVII. В самой башне он оставался маленьким заключённым, полностью зависевшим от людей, для которых его происхождение было преступлением.
Король в запертой комнате
3 июля 1793 года представители Парижской коммуны потребовали отдать Луи-Шарля новому воспитателю. Мария-Антуанетта больше часа сопротивлялась приказу, но силой удержать сына не могла.
Мальчика передали сапожнику Антуану Симону и его жене, поселившимся вместе с ним в Тампле. Революционные власти собирались перевоспитать сына короля: приучить его к имени Луи Капет, заставить забыть прежнюю семью и превратить в пример маленького гражданина республики.
Роялистская литература позднее окружила Симона множеством страшных историй. Достоверность некоторых подробностей вызывает сомнения. Однако и подтверждённых свидетельств достаточно, чтобы понять, в каких условиях оказался ребёнок.
В своих воспоминаниях Мария Тереза писала, что брата заставляли петь революционные песни, грубо с ним обращались и давали ему слишком много вина. Сама она была отделена от Луи-Шарля и не могла видеть всего происходившего.
Восьмилетнего ребёнка последовательно лишали семьи, привычного имени и всего мира, в котором он успел почувствовать себя любимым. Осенью мальчику отвели ещё одну роль.
6 октября 1793 года представители Коммуны допросили Луи-Шарля. Ребёнок подтвердил обвинения в развратном поведении матери и поставил подпись под протоколом, содержавшим рассказ о кровосмесительной связи.
Обстоятельства, при которых были получены эти показания, в точности неизвестны. Известны возраст допрашиваемого, его полная зависимость от тюремщиков и цель следствия: обвинению Марии-Антуанетты требовалось нравственное преступление, способное вызвать отвращение публики.
Протокол сохранился. Под чудовищными обвинениями стоит неровная подпись восьмилетнего ребёнка.
На суде королева сначала отказалась отвечать. Когда председатель снова напомнил об обвинении, Мария-Антуанетта произнесла:
«Если я не отвечала, то потому, что сама природа отказывается отвечать на такое обвинение против матери. Я взываю ко всем матерям, которые здесь находятся».
Даже враждебно настроенные женщины в зале отозвались на эти слова волнением.
16 октября 1793 года, за несколько часов до казни, Мария-Антуанетта написала последнее письмо сестре короля Елизавете. Оно так и не дошло до адресата. Королева вернулась в нём к показаниям Луи-Шарля:
«Я должна сказать тебе о вещи, очень тягостной для моего сердца. Я знаю, сколько горя этот ребёнок должен был тебе причинить. Прости его, дорогая сестра; подумай о его возрасте и о том, как легко заставить ребёнка сказать всё, что захотят, даже то, чего он не понимает».
Мать понимала, каким способом могли быть получены признания, и снимала с сына вину. В том же письме она просила передать детям последние наставления:
«Пусть мой сын никогда не забудет последних слов своего отца, которые я ему настойчиво повторяю: пусть он никогда не пытается отомстить за нашу смерть».
К полудню Марию-Антуанетту казнили. Луи-Шарль, вероятнее всего, так и не узнал, что мать простила его ещё до того, как взошла на эшафот.
Ребёнок без имени
19 января 1794 года Антуан Симон оставил Тампль, поскольку должен был выбрать между обязанностями воспитателя и должностью в Парижской коммуне. Нового постоянного смотрителя мальчику долго не назначали. Начались месяцы почти полного одиночества.
Еду передавали через дверь, за ребёнком наблюдали нерегулярно. Он перестал заботиться о себе, почти не разговаривал и быстро слабел. Позднее появилась история о комнате, якобы заложенной кирпичом, но документы её не подтверждают. Луи-Шарля держали за запертой дверью, среди грязи, болезней и равнодушия взрослых.
10 мая 1794 года была казнена его тётка Елизавета. В соседних помещениях Тампля оставалась Мария Тереза. Брат и сестра жили под одной крышей, но встретиться им уже не позволили.
После падения Робеспьера в июле 1794 года условия содержания мальчика постепенно улучшились. К нему приставили новых смотрителей — сначала Жана-Батиста Лорана, затем Жана-Батиста Гомена и Этьена Ласна. Ребёнка помыли и переодели, комнаты привели в порядок. Позднее его осмотрел известный хирург Пьер-Жозеф Дезо.
У Луи-Шарля были опухшие суставы, вздутый живот и тяжёлое истощение. 8 июня 1795 года он умер в Тампле. Ему было десять лет.
Вскрытие обнаружило следы давнего золотушного, вероятно туберкулёзного, заболевания и воспаление брюшины. Болезнь могла развиваться ещё до заключения, но одиночество, антисанитария и отсутствие полноценного ухода почти не оставили ослабленному ребёнку шансов.
Для республики умер заключённый Луи-Шарль Капет. Роялисты оплакивали короля Людовика XVII, проведшего всё своё формальное царствование в тюрьме.
Его тело похоронили в общей могиле на кладбище Святой Маргариты. Врач Филипп-Жан Пеллетан во время вскрытия сохранил сердце мальчика. Реликвия переходила из рук в руки, пережила несколько революций, войн и смен политических режимов.
Исследование митохондриальной ДНК, результаты которого были опубликованы в 2001 году, показало совпадение с генетической линией родственников Марии-Антуанетты по материнской ветви. Вместе с известной историей реликвии это дало веские основания считать, что сердце принадлежало Луи-Шарлю.
В 2004 году его поместили в королевскую усыпальницу базилики Сен-Дени.
Девушка, вышедшая одна
После казни Елизаветы Мария Тереза осталась одна в своей части Тампля. Брат по-прежнему находился в той же башне, но встретиться им не позволяли, а о его состоянии девушка ничего не знала. Она также не получала достоверных известий о матери и тётке.
Она постоянно спрашивала о матери и тётке, но тюремщики уклонялись от ответа. Во время одного из таких разговоров Мария Тереза сказала:
«Ужасно быть разлучённой с матерью больше года и не иметь никаких известий ни о ней, ни о тётке».
Её спросили, не больна ли она.
«Нет, сударь, но самая жестокая болезнь — болезнь сердца».
Лишь в последние месяцы заключения Марии Терезе сообщили о судьбе родных. Надежда, которую она сохраняла почти два года, исчезла сразу: мать и тётка были казнены, брат умер в нескольких комнатах от неё.
Правительство Директории решило использовать дочь Людовика XVI в переговорах с Австрией. Её должны были обменять на французских политических деятелей и дипломатов, находившихся у австрийцев.
Вечером 18 декабря 1795 года за Марией Терезой пришли. На следующий день ей исполнялось семнадцать лет.
Перед ней одну за другой открывали двери, которые больше трёх лет отделяли её от внешнего мира. С каждым поворотом ключа свобода становилась ближе. Но за последней дверью не оказалось никого из тех, вместе с кем она вошла в Тампль.
За годы заключения Мария Тереза потеряла всех: отца, мать и тётку казнили, а брат умер в той же башне. Теперь возвращаться ей было не к кому.
После освобождения Мария Тереза записала историю своей семьи в Тампле. В этих воспоминаниях удивляет почти суровая сдержанность. Она подробно рассказывает о разлуках, допросах и последних днях отца, но редко говорит о собственных чувствах. Словно прямой взгляд на пережитое был ещё невозможен и удержать прошлое она могла только одним способом — превратив его в последовательность событий. Эта сдержанность останется с ней на всю жизнь.
Вена встретила Марию Терезу как внучку императрицы Марии Терезии. Эмигранты видели в ней дочь короля-мученика, Бурбоны — наследницу династической памяти. Для европейских дворов она была ценной фигурой в политической игре. Каждый уже знал, какую роль отведут спасённой принцессе, и почти никто не спрашивал, чего хотела она сама.
В 1799 году в Митаве она вышла замуж за двоюродного брата Луи Антуана, герцога Ангулемского, сына будущего короля Карла X. Этот брак должен был укрепить династию, потерявшую почти всё. Детей у супругов не было.
Её жизнь проходила между Веной, Митавой и другими городами, куда перемещался эмигрантский двор Бурбонов. В 1808 году семья обосновалась в Великобритании. После падения Наполеона Мария Тереза вернулась во Францию.
Роялисты встречали её как живое напоминание об исчезнувшем мире. При её появлении вспоминали Людовика XVI, Марию-Антуанетту и Тампль. Спасение сделало Марию Терезу хранительницей семейной трагедии.
Во время возвращения Наполеона с Эльбы в 1815 году она попыталась организовать сопротивление в Бордо. С этими событиями связывают известную фразу Наполеона, назвавшего герцогиню Ангулемскую «единственным мужчиной в семье Бурбонов». Документальная история выражения не вполне ясна, но современников действительно поражало её самообладание.
В 1830 году очередная революция снова изгнала Бурбонов. Мария Тереза в последний раз покинула Францию. Она умерла 19 октября 1851 года в возрасте семидесяти двух лет.
Из всех детей Марии-Антуанетты ей досталась самая долгая жизнь. Но даже спустя десятилетия рядом с её именем сохранялось прозвание, полученное ещё в юности, — Тампльская сирота.
Что осталось от семьи
Со смертью Марии Терезы оборвалась прямая линия потомков Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Ни один из их четверых детей не оставил наследников. Дом Бурбонов продолжался в других ветвях, но семьи, изображённой Виже-Лебрен в 1787 году, больше не существовало.
С годами портрет словно менял свой смысл. Софию на нём напоминает пустая колыбель. Луи-Жозеф умер накануне революции. Луи-Шарль исчез за стенами Тампля. Мария Тереза прожила долгую жизнь, в которой память о нескольких годах заключения оказалась сильнее всех последующих десятилетий.
Людовик XVI и Мария-Антуанетта вошли в историю как монархи, принимавшие решения и совершавшие ошибки. Их дети ничего не решали. Двое умерли от болезней ещё до падения монархии; судьбы двоих других определило одно обстоятельство, которого они не выбирали, — рождение в королевской семье.
В 1787 году Виже-Лебрен писала семейный портрет, призванный показать будущее Бурбонов. Спустя несколько лет он стал их семейной эпитафией.
