Худое существо со спутанными волосами испуганно пряталось возле каменной стены. У женщины сжалось сердце. Протянув кусок хлеба ребенку, она увидела, как озарились светом недавно потухшие глазенки. Потом существо что-то пробормотало на незнакомом языке, и принялось жадно есть.
На грязной соломе в этом застенке содержалась дочь княгини Любомирской. И только Бог ведает, что могло бы случиться дальше, если бы не одна короткая записка.
Эту записку Розалия Любомирская нацарапала за несколько минут до своего финала. Ее везли к гильотине, у нее не было ничего под рукой, но в телеге она внезапно заметила клочок бумаги. Почти невероятное везение! Схватив обрывок, она выдернула из волос шпильку. А потом быстро по ло сну ла себя по руке и принялась писать той же самой шпилькой… Простая фраза, полная отчаяния и боли: «Пожалуйста, пожалейте мою дочь!».
Когда княгине велели выбираться, она сунула записку в руки одному из солдат. Она видела его много раз – этот человек охранял заключенных на этаже замка Консьержери. А потом, выпрямив спину, не показывая, что она безумно испугана, Розалия поднялась по шатким ступенькам.
— Пусть знают, как у м и рае т полька! – воскликнула она.
Все ее мысли были только о дочери.
Потому что маленькая Александра осталась одна.
Девочку при рождении звали Александрой Франциской Феофилой, и она появилась на свет в доме своих родителей 3 сентября 1788 года. Князь Любомирский не мог нарадоваться: у него жена – первая красавица Польши, а теперь еще и дочь, которая явно взяла у матери все лучшее…
Но княгиня, зная за собой славу великолепной дивы, редко сидела на одном месте. Она обожала путешествовать и при каждом королевском Дворе обязательно получала самый теплый прием. Особенно понравилось ей во Франции, где она быстро сблизилась с королевой Марией-Антуанеттой. Когда началась революция, Розалия была в Версале. И несмотря на все попытки мужа вызволить ее из охваченной беспорядками страны, сделать это не удалось.
Самое худшее заключалось в том, что княгиня была не одна. Она взяла с собой малышку, которой очень гордилась. Когда королевскую семью арестовали и перевезли в Париж, то княгиня Розалия тоже перебралась в столицу.
Многие говорили ей, что надо бежать. Пусть даже в рваном платье, пешком, оставив все драгоценности! Но Розалия повторяла, что у нее в шкатулке семейные украшения, которые она не может бросить. И что с крошечным ребенком не очень-то побежишь пешком…
А потом начались аресты. Княгиня Любомирская была иностранкой, у нее имелся паспорт совсем другого государства, но это не сыграло ни малейшей роли. Она узнала, что за решеткой уже томится невестка князя Монако, и молодую женщину не отпускают ни под каким предлогом. Вот это испугало Розалию по-настоящему. Она уже была готова поступить, как ей предлагали: взять в охапку Александру и пешком пойти из Парижа, когда за ней пришли.
В Консьержери ее держали неподалеку от королевы Марии-Антуанетты. В холодном сыром помещении были собраны люди разных возрастов, но Александра была самой младшей. Поэтому другие заключенные баловали и подбадривали девочку, как только могли. На грязной соломе она спала, ела, глядя в решетчатое окошко, и так проходили месяцы.
— Против вас ничего нет, — убежденно говорил княгине Любомирской какой-то высокий господин, которого все почтительно величали герцогом. – Вас выпустят. Можете не сомневаться!
О, это был сладкий самообман! Что все разъяснится, что ей дадут шанс на свободу… Но невовремя подоспел арест графини Дюбарри, у которой нашли большую переписку, в том числе с Розалией. И в письмах княгиня Любомирская очень гневно отзывалась о революции и с большой теплотой о королеве. Это решило ее участь.
— Приговорена гражданка Любомирская. – однажды объявили ей.
Розалия беззвучно заплакала. В назначенный день и час она обняла Александру и ушла в Вечность.
А вечером того же дня, когда девочка уже устала плакать, за ней пришла тюремная прачка. Она была женой того солдата, которому княгиня успела передать записку. И… забрала Александру с собой. Ребенок не говорил по-французски, прачка ничего не понимала. Но она сделала доброе дело. Когда ее попытались остановить другие солдаты, она грубо уперла руки в бока.
— Вы что же, и ребенка на гильотину отправите? Она что, помогала королю бежать?
Аргументов на это не нашлось.
Александру накормили, переодели в простое платье и деревянные башмаки. Она назвала свое имя, и поэтому к ней обращались так, как она привыкла. Потом начала учить французский язык и за несколько месяцев научилась бодро на нем разговаривать.
— Бедная девочка, — вздыхала прачка, глядя на нее. – Ну ничего авось как-нибудь сыщутся твои родные. Ты же не из простых.
Время бежало и бежало. Александра росла. Когда она стала чуть постарше, то решила, что будет называться Розалией – в честь своей бедной матери. Уже прошел термидорианский переворот, уже установилась Директория… Будучи благодарной за свое спасение, Розалия старалась изо всех сил помогать прачке, которая невольно стала ее второй матерью. Она тоже стала стирать. Хорошенькие ручки, предназначенные для вееров и белых перчаток, стали красными и огрубели. Но у Розалии неплохо получалось.
Однажды они с прачкой несли в гостиницу выстиранные полотенца и простыни. В этой самой гостинице останавливались иностранцы. И вот, переступив порог, Розалия замерла: родная речь! Тут кто-то говорил по-польски!
— О, — воскликнула она, не в силах сдержать эмоций, — вы говорите на языке моей матери!
Голоса смолкли. А потом девочку попросили подойти ближе. Какой-то важный господин попросил ее назвать свое имя, и она представилась – княжна Любомирская. А потом человек, совершенно незнакомый Розалии, вдруг зарыдал.
Он никогда не думал, что встретит ее. Этот человек был ей дядей, а вместе с ним путешествовал его племянник по другой линии – граф Вацлав Ржевусский. Моментально было принято решение, что девочка остаётся с ними, а потом едет в Польшу. Растерянная прачка взирала на это, и сама принялась плакать – она так привязалась к девочке за эти годы!
— Ничего, Мари, — утешала ее Розалия, — я тебя просто так не брошу!
Маленькую княжну сначала доставили в Берлин. Там она получила прекрасное образование, а потом и перебралась в Варшаву. 17 августа 1805 года ее выдали замуж за двоюродного брата, за того самого Вацлава.
Надо сказать, что супруги часто подолгу жили врозь (но при этом стали родителями четверых детей) и брак их считали не особенно удачным. Но Розалия стала признанной красавицей и одной из самых ярких женщин Венского Конгресса.
Принц Шарль де Линь говорил о ней, что «она прекрасна, как любовь, и образованна, как отцы церкви». Розалия держала великолепный салон, где собирались богема и политики, она поддерживала дружеские отношения с императором Александром Первым и после – с Николаем I.
Но жизнь не всегда была благосклонна к ней. В 1831 году Розалия пережила двойной удар: во время Польского восстания пропал ее супруг, а потом скончался сын, Станислав. Позже на Кавказе сложил голову другой сын, Витольд, а единственная дочь, Калиста, оставила этот мир молодой, передав на воспитание Розалии двоих детей.
Однако она выдержала все. И еще всегда помнила о прачке Мари: ей регулярно отсылались деньги в Париж, которые позволили прачке бросить ее тяжелую работу и купить собственную гостиницу.
Гордая княжна никогда не забывала о той, что забрала ее с грязной соломы.
Розалии не стало 11 января 1865 года. Ее историю в мемуарах подробно описала одна из ее племянниц по мужу, так что мы знаем об этом весьма подробно и достоверно.
